Генерал стессель

Мог ли Порт-Артур обороняться дальше

31 декабря 1904 года по новому стилю японские войска генерала Ноги Марэсукэ начали восьмой по счету штурм Порт-Артура — портового города на юго-восточной оконечности Ляодунского полуострова. С конца XIX века он находился в долгосрочной аренде у Китая, а во время военного конфликта с Японией превратился в главную военно-морскую базу России на дальневосточном театре боевых действий.

Реклама

Японцами велись непрерывные атаки русских укреплений на горе Большое Орлиное Гнездо. Силы защитников после многомесячной изнурительной осады были на исходе. По приказу командования моряки подорвали полузатопленные броненосцы «Полтава» и «Пересвет». А на внешнем рейде затоплен броненосец «Севастополь» – тот самый, команда которого надеялась «погубить не один из атакующих неприятельских миноносцев и иметь еще возможность стрелять по позициям неприятеля из своих башенных орудий». Гибель «Севастополя» значительно снизила боевой потенциал Порт-Артура.

Защитников Порт-Артура окончательно деморализовала гибель генерала Романа Кондратенко 15 декабря от прямого попадания в каземат форта № 2 гаубичного снаряда. Этот военачальник был душой обороны и занимался усовершенствованием позиций в самый тяжелый момент осады, умело поднимал боевой дух своих войск и вселял в окружающих веру в успех.

Показательно содержание письма сестры милосердия Евгении Едреновой, написанное в те дни и адресованное родителям: «Матросы сражаются как львы, кто на бортах полузатопленных кораблей, кто на суше… Идут разговоры о сдаче Артура. Будем драться до последнего».

Хотя личный состав демонстрировал желание продолжать оборону и возможность дальнейшего сопротивления действительно существовала, генералы Анатолий Стессель и Александр Фок приняли решение сдать Порт-Артур.

Это обрекало тысячи военнослужащих Русской императорской армии на плен и ставило под угрозу исход всей кампании.

Стессель отдал распоряжение о вступлении в переговоры с японцами после потери горы Большое Орлиное Гнездо. Еще раньше с целью ознакомления с позицией японского командования в штаб 3-й японской армии был делегирован полковник Виктор Рейс. Переговоры о капитуляции начались около часа дня в помещении японского полевого госпиталя в Шуйшине. Вместе с Рейсом Россию в качестве парламентера представлял капитан 1-го ранга, бывший командир полузатопленного броненосца «Ретвизан» Эдуард Щенснович. Именно ему выпала малоприятная обязанность подписать капитуляцию уже не существующего флота.

Изначально полковник Рейс попросил у японцев почетной капитуляции, при которой весь гарнизон покинул бы крепость с личным оружием. Японцы отклонили такой вариант. Понимая, что инициатива находится полностью на их стороне, Рейс согласился на все требования. Акт о капитуляции и график передачи крепости были подписаны в 19:00 того же дня.

Позднее историки сходились во мнении, что Порт-Артур еще мог держаться, поскольку его гарнизон, насчитывавший 24 тыс. боеспособных солдат и матросов, проявлял невиданную стойкость и решимость защищаться. В крепости имелось достаточное количество вооружения и боеприпасов, оставался месячный запас продовольствия. Согласно воспоминаниям главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами в войне с Японией генерала Алексея Куропаткина, «мы создали крепость настолько сильную, что береговое ее вооружение держало весь японский флот на почтительном расстоянии, а сухопутная береговая оборона выдержала сильное боевое испытание, при самых невыгодных условиях».

Тем не менее, Стессель и Фок, как считается, в своем стремлении сдать Порт-Артур не только не поставили в известность вышестоящее начальство, но и пошли против мнения большинства членов Военного совета, которые на заседании решили «держаться до последней крайности». Согласно акту о капитуляции, форты, укрепления, корабли, оружие и боеприпасы должны были остаться нетронутыми и подлежали сдаче японцам.

«Жаль людей, стойко веривших в нашу непобедимость»

Изданный Стесселем «Приказ войскам Квантунского укрепленного района Порт-Артур», в частности, гласил: «Завтра к 9 часам утра должны быть выведены гарнизоны всех фортов, батарей и укреплений, между Лунхэ и укреплением № 5, т.е. пехота, скорострельная артиллерия в запряжке, прислуга крепостных и прочих орудий. Остается для передачи комендант форта с двумя нижними чинами.

По очищении указанных фортов морские команды выделить от сухопутных и тотчас передать в ведение их морского начальства по принадлежности.

Казачья сотня, а затем охотничьи конные команды занимают позади в Новом и Старом городах заставы для наблюдения за исполнением всех установлений, за полным порядком и благочинием в городе, и не допускают безобразий, памятуя, что всякий безобразный поступок какого-либо негодяя может вызвать резню на улицах и истребление больных и раненых».

Подробное описание происходившего 2 января (по н. с.) 1905 года оставил в своих дневниках военный корреспондент Павел Гроссман, публиковавшийся под псевдонимом П. Ларенко.

Очевидец событий отмечал, что в прошедшую ночь в городе спалось плохо из-за взрывов. В 10 часов 30 минут «со стороны штаба проехали два офицера в коляске, в сопровождении нескольких офицеров и конвоя, впереди у одного конвоира свернутый белый флаг». На основании увиденного Ларенко сделал вывод, что ведутся переговоры о сдаче. Уже через 21 минуту он разглядел в бинокль водруженный на Залитерной горе японский флаг и «разгуливающих японских солдат».

«День великолепный, теплый, светлый — торжественный… но не для нас, а для японцев. Вчерашний день был серый, холодный, неприятный. Нервы напряжены до крайности, как струны, вот-вот готовые лопнуть. Помоги нам, Боже, перенесть все это! 11 часов 26 минут дня. Китайцы испуганно перешептываются, они узнали о том, что решена сдача, и теперь помышляют бежать, но сами не знают куда. Поговорил с ними; они опасаются, что японцы исполнят свою угрозу — начнут казнить всех китайцев, оставшихся в Артуре. Успокоил их, что японцы этого не сделают и что угроза относится лишь к тем, которые служили нашими шпионами; прислугу и мирных жителей не тронут. Кажется, убедил. До сей поры они не верили, что японцы возьмут крепость или что она будет сдана; они все говорили, что японцы скоро все будут «помирай», что это не то, что с китайцами воевать…

Жаль людей, стойко веривших в нашу непобедимость. А у самого на душе такое гадкое чувство, будто в чем-то провинился, будто самому себя стыдно.

Иногда внутренний голос говорит: все-таки ты и твоя семья уцелела!.. Но это не может подавить сознания, что Артур потерян навсегда, что этот факт подымет дух японских войск до неимоверного и угнетет не только всю Россию, но и нашу Северную армию; потеряно слишком много, а возместить эти потери нечем».

Анализируя доступные ему документы и сведения, полученные в результате бесед и личных наблюдений, Ларенко в своем труде «Страдные дни Порт-Артура» пришел к умозаключению о том, что «ни продолжительность осады, ни жизнь на холоду и впроголодь, ни болезни не успели сломить богатырский дух русского воина».

Вечером того же дня журналист побывал в гостях у знакомого, где собралось много офицеров.

«Все утверждают, что генерал Стессель послал вчера парламентера, вел сегодня переговоры и сдал крепость, не спрося на то согласия ни Военного совета, ни коменданта, ни прочих начальствующих лиц, ни гарнизона. Полагают, что сдача решена им заранее совместно с генералом Фоком; полковник Рейс, разумеется, являлся главным уполномоченным по заключению капитуляции, им же были выработаны условия, предлагаемые с нашей стороны.

Надеются, что гарнизон будет отпущен в Россию, под условием не принимать участия в этой войне.

Передают, что сдача произвела на подавляющее большинство гарнизона и офицеров удручающее впечатление», — записи Ларенко являются уникальным источником по истории русско-японской войны.

Стессель и Фок сдали крепость за взятку?

Героическая оборона Порт-Артура продолжалась 329 дней. Русские солдаты и матросы, оборонявшие крепость, проявили стойкость и упорство, приковав к себе 100-тысячную армию японцев и почти весь их флот. По разным оценкам потери Японии составили от 60 до 112 тыс. человек. Россия потеряла суммарно около 30 тыс. человек. Когда капитан Цунода Хидэмацу посещал Стесселя в Порт-Артуре, генерал сказал, что пленных после капитуляции будет около 8 тыс. Реальное число военнопленных в пять раз превысило число, названное русским генералом.

Советский писатель Александр Степанов, в 12-летнем возрасте участвовавший в обороне Порт-Артура, где его отец командовал мортирной батареей, в своем историческом романе «Порт-Артур» утверждал, что за капитуляцию Стессель и Фок получили от генерала Ноги взятку в $5 млн. Документальных подтверждений этой версии нет. Более того, поздние исследования ставили под сомнение нахождение Степанова и его отца в Порт-Артуре. При этом в книге современного автора Александра Широкорада «Падение Порт-Артура» утверждается, что в ходе торжественного парада в Порт-Артуре в ознаменование 40-й годовщины падения крепости 2 января 1945 года японский комендант намекнул, что решить задачу удалось не силой оружия, но благодаря наличию «искренних» отношений между генералами Ноги и Стесселем.

Падение Порт-Артура предопределило дальнейший ход войны и поражение России, потерявшей флот и военно-морскую базу на Тихом океане.

Теперь у японцев не было необходимости воевать на два фронта. Японские войска, освободившиеся после захвата Порт-Артура, были использованы против русских войск в Маньчжурии.

После падения Порт-Артура в России уже мало кто верил в благоприятный исход кампании. Первоначальный патриотический подъем сменился унынием и раздражением. Эта ситуация способствовала усилению антиправительственной агитации и критических настроений. Оппозиционный тон стал характерен для русской легальной печати. Нелегальные издания больше не стеснялись в выражениях и беспощадно клеймили царя и «его сатрапов».

За позорную капитуляцию Стесселя через несколько лет приговорили к расстрелу, заменив казнь на десятилетнее заключение в крепости. После года отсидки генерала помиловал Николай II. А русские, вернее, советские солдаты вновь вступили в Порт-Артур 22 августа 1945 года. В первые послевоенные годы СССР и Китай совместно использовали военно-морскую базу. В мае 1955-го советские военные были выведены из города, контроль над которым полностью перешел к КНР.

Андрей Мартынов, 9 марта 2019, 19:50 — REGNUM В военной истории есть события, которые всегда будут вызывать споры. Одним из них является русско-японская война. Почему Россия, обладавшая большими, чем Япония мобилизационными возможностями и экономическими ресурсами, в итоге проиграла войну?

В этой связи естественен интерес к ключевым сражениям войны: Порт-Артуру, Мукдену и Цусиме.

Первый том сборника документов, посвященный обороне Порт-Артура (17 июля — 23 декабря 1904 г.), состоит из трех частей.

Первая касается предвоенного периода, аренды Россией у Китая Ляодунского полуострова, на котором располагался Порт-Артур (1898 г.) и проблем его укрепления на случай войны.

Вторая часть приводит документы, связанные собственно с обороной города, а третья — посвящена суду над руководителями обороны Порт-Артура по обвинению в его сдаче.

Казалось бы, он и должен дать ответ о причинах поражения. Однако анализ документов показывает, что суд был жестокой данью общественному мнению, жаждавшему не столько докопаться до истины, сколько назначить виновных.

Так, например, начальника Квантунского укрепрайона и коменданта Порт-Артура генерал-лейтенанта Анатолия Стесселя первоначально обвиняли по десяти пунктам. В их числе был следующий: «получая и читая во время осады… «заметки» генерал-лейтенанта Фока (начальник сухопутной обороны крепости — А. М.), написанные в насмешливом и резком тоне, подрывавшие авторитет некоторых начальников, набрасывавшие тень на их доброе имя, расшатывавшие дисциплину и понижавшие дух гарнизона… не принял мер к прекращению их издания и распространения». В ходе суда число обвинений сократилось до трех: сдачи крепости при наличии средств к дальнейшей обороне, самоустранение от командования («бездействие власти»), и «маловажное нарушение служебных обязанностей». Последний пункт вскоре был также исключен из приговора суда.

Впрочем, вызывает определенные сомнения и утверждение, что ресурсы обороны не были до конца исчерпаны. В сборнике приводится «ведомость трофеев», доставшихся японцам. На первый взгляд она подтверждает обвинение: Токио в числе прочего досталось 528 орудий и 206 754 снаряда. Но при внимательном прочтении выясняется, что из них для тяжелой артиллерии калибра свыше 150 мм (18 орудий) имелось всего 694 выстрела. Долго с таким запасом (продовольствия действительно оставалось еще на пару месяцев) гарнизон продержаться не мог.

Поэтому эпиграмма журналиста и политика Василия Шульгина:

Я слышал — Стессель Анатоль

Посажен за измену в крепость.

Какая, говорю, нелепость:

Он сдаст и эту, ma parole!

Не выдерживает критики. Генерал выполнил свой долг до конца.

Читайте развитие сюжета: Несчастная для России японская война

Владимир ВОРОНОВ
24.12.2013

Сдача легендарной крепости стала предвестником падения Российской империи

«Я с полным прискорбием в душе, но и с полным убеждением, что исполняю священный долг, решился прекратить борьбу, – сообщал 2 января 1905 года (20 декабря 1904 года по ст. ст.) в приказе по войскам Квантунского укрепленного района генерал-адъютант и генерал-лейтенант Анатолий Стессель. – …Я с сокрушением в сердце, но и с полнейшим убеждением, что исполнил священный долг перед Царем и Отечеством, решил оставить крепость»

Через три дня Порт-Артур капитулировал, а Стессель вошел в историю русской армии как единственный генерал-адъютант, сам сдавшийся в плен. Одних лишь солдат попало в плен к японцам свыше 22 тысяч – без учета офицеров. Последние, впрочем, если желали, могли и не разделять судьбу «нижних чинов», отправившись вместо плена домой, – им нужно было всего лишь дать честное слово, что в текущей войне они уже участвовать не будут. Первым воспользовался этой оказией сам Стессель… Хотя в самом начале кампании он с пафосом и говорил: «…объявляю, что отступления ниоткуда не будет, потому, во 1-х, КРЕПОСТЬ ДОЛЖНА ДРАТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО, И Я, КАК КОМЕНДАНТ, НИКОГДА НЕ ОТДАМ ПРИКАЗ ОБ ОТСТУПЛЕНИИ; и, во-вторых, что отступать решительно некуда».

Теперь же и «снаряды почти иссякли», и «из 40 тысяч гарнизона осталось менее 9 тысяч, и то полубольных», и вообще «всему есть пределы – есть предел и сопротивлению». Поскольку «продолжать оборону значило подвергать ежедневно бесполезному убийству войска наши, сохранение коих есть долг всякого начальника». Похвальное человеколюбие, ранее отчего-то за Стесселем не замеченное.

Да и насчет иссякших снарядов генерал слегка погорячился: в руки японцев попало свыше 206 тысяч артиллерийских снарядов разного калибра – не считая тех, которые нашим солдатам, морякам и офицерам удалось взорвать или утопить в последний день перед капитуляцией. Одних лишь винтовочных патронов, как оказалось, было сдано противнику свыше 5 миллионов 438 тысяч штук. С продовольствием тоже не все просто: если верить мемуаристам, японцы нашли на сданных им складах 690 тысяч суточных пайков пшеничной муки, 80 тысяч пайков ржаной муки, 11 200 пайков кукурузы, 1125 пайков риса, 666 666 пайков сухарей, 175 тысяч пайков консервов, 23 333 333 пайка соли, 1 333 333 пайка сахара и фуража для лошадей на 56 дней… Может, Стессель в самом деле не знал, что в наличии столько запасов? Но тогда это говорит лишь о подлинной степени профессиональных способностей и компетенции – его и штаба. Точнее, их отсутствии.

Без головы

Главная проблема традиционна для России – тотальная неготовность к войне. Вкупе с полным пренебрежением к неприятелю, при полном же его незнании. Как с горечью записал в своем дневнике военный инженер подполковник Сергей Рашевский (погиб 2 (15) декабря 1904 года), «нам так и не удается до сих пор узнать, какая дивизия неприятеля оперирует против нас под Артуром. Не знаем мы также ничего о числе войск, осаждающих крепость. Словом, полное неведение и неопределенность относительно сил и намерений противника». И это – на шестой месяц войны! Разведка провалена, и потому наша артиллерия зачастую била в белый свет как в копеечку, впустую растрачивая драгоценные снаряды. А японцы уже вовсю применяли для разведки и корректировки огня аэростаты. Но что там аэростаты, если даже бинокли имелись лишь у редких офицеров.

Зияющие провалы можно перечислять до бесконечности: связь, инженерная подготовка, тыловое и санитарное обеспечение, перевозки. По тактике применения пулеметов японцы превзошли нас наголову, были у них уже на вооружении и ручные гранаты, отличной оказалась и одиночная подготовка бойцов – солдаты противника, как выяснилось, инициативны и отменно выучены стрелять прицельно. А у нас, как водится, твердо знали: патроны на учениях надо экономить, поскольку «штык – молодец». Так ведь и уставы наши с наставлениями исходили из «передового» опыта Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., когда полагали, что огневой бой нужен лишь для подготовки решительного штыкового удара.

Но главной проблемой русской императорской армии оказались ее же командные кадры. «Здесь нет людей долга, а есть бездарные выскочки, лишенные творческой плодотворной и предусмотрительной государственной работы» – так в первые дни войны отчаянно пытался донести истину до высшей инстанции путем телеграмм некий пылкий поручик Карселадзе.

Наверное, во всех учебниках военного искусства значится, что Порт-Артур пал прежде всего потому, что там не было единого командования – при обилии генералов и адмиралов. Во главе Квантунского укрепленного района был генерал-лейтенант Анатолий Стессель, командир 3-го Сибирского армейского корпуса. Комендантом крепости был генерал-лейтенант Константин Смирнов, а «душой обороны» полагают генерал-майора Романа Кондратенко – начальника 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Артиллерия – полевая, крепостная – подчинена разным командирам. А еще моряки, занятые исключительно своим, – Порт-Артурская эскадра (со своим командованием), порт (там тоже свое начальство). Не многовато ли отцов-командиров, едва ли не каждый из которых полагал, что именно он – голова? При таком раскладе дрязги неизбежны

Они и разъели и без того разболтанный механизм руководства обороной. Хуже всего, что сцепились бравые военачальники на глазах у всех, разрушая саму основу воинской дисциплины и моральный дух защитников крепости. Основной конфликт – между Стесселем и Смирновым: «Никогда не бывший в бою, генерал Смирнов получил назначение коменданта», – позже возмущался Стессель. Хотя в самом начале кампании, как свидетельствовал мемуарист, укрывшийся за псевдонимом П.Н. Ларенко, Стессель «не раз высказывался, что и он ожидает с нетерпением прибытия нового коменданта.

– Я – стрелковый генерал, мое дело – полевой бой. Как защищать крепость и как ее укрепить, не знаю. Вот приедет новый ваш комендант, который, как расписывают газеты, прошел чуть не целый десяток академий, человек образованный, это его дело. Все, все переходит в его распоряжение».

Правда, в «полевой бой» генерал Стессель однажды вступил. В ночь на 20 апреля (3 мая) в гавань попытались прорваться японские брандеры, которые наши моряки утопили артиллерией. Часть японцев пыталась спастись на шлюпках и даже вплавь. И вот тут, как вспоминал капитан Михаил Лилье, «некоторые из начальствующих лиц приняли даже активное участие в отражении этой атаки брандеров. Так, например, генерал-лейтенант Стессель и генерал-майор Белый лично стреляли из ружей по спасавшимся в море японцам». В послужном списке Стесселя, хранящемся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА), кстати, значится, что он получил девять призов за отличную стрельбу, в том числе – четыре императорских. (РГВИА, ф. 409, оп II, д. 26494, лл. 48 (об.), 50 (об.), 51 (об.), 52 (об.). – Как тут было «призеру» удержаться от соблазна пострелять по безоружным утопающим?

«Слыхал, что между генералом Стесселем и генералом Смирновым произошли крупные недоразумения», – уже 5 (18) мая записал в своем дневнике капитан Лилье. 19 июня (2 июля) новая запись: «Среди высшего нашего начальства, по слухам, все время идут большие нелады». Тем же днем подполковник Рашевский тоже записал: «Наступление, предположенное вчера, отменили и главным образом оттого, что все наше начальство окончательно переругалось». И дал детальный расклад ситуации: «Стессель на ножах с Смирновым, которого он хотел совершенно отстранить от должности, но не решился, имея в виду, что на таковую генерал Смирнов назначен высочайшим приказом. Генерал Смирнов рассорился с генералом Кондратенко из-за того, что последний считает существенно необходимым выполнение всего, что вздумает предварить какой-нибудь подпоручик, и поэтому ставит на очередь всевозможные фантазии. Наконец, генерал Фок выжил из ума и всех и вся ругает. Словом, царит ерунда невероятная, и нет не только офицера, пожалуй, солдата, который относился бы к нашим руководителям с доверием и уважением».

Спустя три дня капитан Лилье вновь запишет: «Слыхал, что обостренное отношение между начальствующими лицами Порт-Артура все усиливается». 1 (14) сентября: «Отношения между начальствующими лицами самые натянутые и обостренные. В особенности это замечается в Морском ведомстве. Больше всего от этих постоянных распрей страдают, конечно, низшие чины и, что особенно печально, тормозится все дело». Спустя две недели новая запись: «Обостренные отношения между нашими генералами и адмиралами все увеличиваются и дошли до невероятной степени. Поговаривают даже о нескольких дуэлях, которые должны состояться после осады». – Одна по крайней мере точно состоялась: уже после войны генерал Фок вызвал на поединок генерала Смирнова, ранив его во время дуэли в живот. Когда до такого градуса доходят отношения между своими, до противника ли тут?

После падения Порт-Артура генерал Стессель, ранее воспеваемый как герой обороны, в глазах общественности в одночасье обратился чуть не в исчадие ада. Но без героев нельзя, и в этот ранг незамедлительно возвели погибшего за три недели до сдачи крепости генерал-майора Романа Кондратенко: он, мол, и был настоящим руководителем обороны, противостоя «безобразиям Стесселя».

Но этот сюжет весьма искусствен: может, разногласия у них и были, но на поверхность так ничего и не выплыло, и уж как раз они-то друг с другом на ножах не были. По крайней мере прилюдно: Кондратенко, будучи подчиненным Стесселя и младше его по званию и выслуге, положенную уставами субординацию соблюдал. Но и с генералом Смирновым при этом тоже ладил. Однако устоявшиеся представления, что именно Кондратенко был душой, сердцем или даже мозгом обороны Порт-Артура, документальных подтверждений не получают – хотя бы потому, что таковых «органов» в осажденной крепости не оказалось вовсе

«Павлон» и академик

В одной из книг, изданных сразу после падения Порт-Артура, утверждалось: Стессель и ненавидел Смирнова якобы лишь за то, что тот образованнее его. Обратимся к первоисточникам – послужным спискам главных персоналий. Начнем со Стесселя. Бесспорно, что уже по факту своего рождения он принадлежал к самым сливкам военной аристократии: его дед – генерал-лейтенант, много лет был командиром Кексгольмского гренадерского полка – одного из самых элитных. Но, главное, дедушка свыше 20 лет был Царскосельским комендантом – это все равно как ныне комендант Кремля! Отец героя тоже не лыком шит – из гвардейской кавалерии: полковник лейб-гвардии Уланского полка, шефом которого был великий князь Николай Николаевич старший. И выходит, что будущий порт-артурец едва ли не с младых ногтей попал в поле зрения влиятельнейшей великокняжеской военной группировки. Стоит ли удивляться, что потомственный дворянин Санкт-Петербургской губернии Анатолий Стессель окончил именно 1-й Санкт-Петербургский кадетский корпус, хотя заведение это столь элитное, что для поступления туда недостаточно было одного лишь безупречного родового происхождения – еще надо было добыть три рекомендации сиятельных особ. Круче был только Пажеский корпус. В его послужном списке значится еще одна кузница самых элитных кадров – 1-е Павловское военное училище, выпускники которого, «павлоны», почитались лучшими строевиками императорской армии.

Выпустился Стессель не в гвардию, но в полк весьма респектабельный и комфортно дислоцированный – 2-й гренадерский Ростовский полк. И о дальнейшем продвижении по службе мог уже особо и не беспокоиться – с такой родословной, фамильными связями и учебными заведениями в послужном списке чины, награды и продвижение шли сами. Хотя порой и не особо спешно: ротой Стессель командовал 9,5 года, а батальоном – целых 14, семь лет – полками, несколько месяцев – бригадой, экспедиционным отрядом в Китае – во время карательного похода против восставших Ихэтуаней; еще три месяца числился начальником дивизии, пока в августе 1903-го не был назначен исполняющим должность коменданта Порт-Артура… При этом его реальный боевой опыт исчерпывался лишь командованием ротой во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. После Порт-Артура писали, что он не из храбрых, но напраслину возводить не будем: трусы в императорской армии до генеральских чинов все же не допускались – даже по протекции. Но и полководческим даром Стессель явно не обладал, застыв, судя по всему, на уровне командира батальона, и уж новой эпохе точно не соответствовал. Зато для свиты императора был вполне «своим», посему в августе 1904 года и причислен к ней, получив аксельбанты генерал-адъютанта.

А вот генералы Кондратенко и Смирнов уже из другого теста. Первый моложе Стесселя на 14 лет, а это уже совсем иное поколение. Бросается в глаза и разница происхождений: Кондратенко – «из дворян гор. Тифлиса», сын малороссийского дворянина, великим трудом выслужившего к отставке майорский чин в действующей армии – на Кавказе. Отучившись в далеко не элитной Полоцкой военной гимназии, Роман Кондратенко поступил в Санкт-Петербургское Николаевское инженерное училище, по окончании которого выпущен прапорщиком в 1-й Кавказский саперный Его Императорского Высочества Николая Николаевича старшего батальон. Служил, несомненно, превосходно – спустя два года подпоручик Кондратенко командирован в Петербург для сдачи экзаменов в Николаевскую инженерную академию. Сдал, зачислен, спустя два года «на вакансии произведен в Поручика с оставлением при Академии». И уже через четыре месяца после этого производства «за усердие в науках произведен в Штабс-Капитаны» – редкий случай, много говорит о его способностях. Потом ненадолго – в войска и снова Петербург – Николаевская академия Генерального штаба, которую окончил по 1-му разряду и причислен к Генеральному штабу. Дальше – ровная штабная карьера и чин генерал-майора на 42-м году жизни…

Смирнов старше Кондратенко на три года, тоже вроде не из особо знатных: «из дворян Минской губернии», учился во 2-й Московской военной гимназии, откуда и пошел в артиллерийское 2-е военное Константиновское училище, оттуда переведен в Михайловское училище – тоже артиллерийское. Три года в войсках – и снова в Петербург: Михайловская артиллерийская академия. Спустя год после окончания которой он поступает уже в Николаевскую академию Генерального штаба…
Вот только, как оказалось, особой пользы делу обороны Порт-Артура этот академический багаж не принес. По уверению участников событий, Кондратенко инженерное дело… не любил, тяготея к активным боевым действиям. При этом в тактике общевойскового боя на практике разбирался не очень. В этом смысле на высоте оказался генерал Смирнов, зато он, в свою очередь, хотя и был артиллеристом, грамотное управление артиллерией так и не отладил

Еще раз заглянем в их послужные списки. Генерал Кондратенко, впервые получив роту лишь 29-летним капитаном, прокомандовал ею менее 10 месяцев, а батальоном, отбывая обязательный ценз, и того меньше – четыре месяца! Полком – 3,5 года. Бригадой – в общей сложности 30 дней, а дивизию получил лишь в феврале 1904 года. В переводе на нормальный язык, у него фактически не было никакого навыка управления
войсками – учился уже на поле боя!

У генерала Смирнова та же история: ни ротой, ни батареей он никогда не командовал, батальоном – лишь год, полком – меньше года, 3,5 года – бригадой, а вот дивизией и вовсе никогда не командовал. Как можно быть успешным военачальником, должным образом не пройдя все эти ступени, не зная, как этот механизм работает не в кабинетной теории – на практике? Может, они были блестящими штабистами? Но за все месяцы обороны Порт-Артура блестящие академики так и не смогли наладить элементарного: нормальной командно-штабной работы! Чему же их тогда учили в академии Генштаба, гнезде военной мысли и кладези мудрости?

– А лишь военному искусству «времен Очаковских и покоренья Крыма», в прямом смысле – так свидетельствуют Антон Деникин, Борис Шапошников и граф Алексей Игнатьев. «Мы изучали военную историю с древнейших времен, но не было у нас курса по последней русско-турецкой войне 1877–1878 годов», – жаловался генерал Деникин. «Русско-турецкая война 1877 года тщательно замалчивалась, – это уже Игнатьев, – больно много в ней было грубых и преступных ошибок высшего русского командования». Так что верхом современного опыта почиталась Франко-прусская война 1870–1871 гг. – хорошо не походы Ганнибала.

«Такого рода занятий, как военная игра, у нас и в помине не было», – свидетельствовал маршал Шапошников. «Мы не провели ни одного практического занятия по стратегическому сосредоточению и по использованию железных дорог для переброски войск», – это граф Игнатьев. Самым же большим пробелом, в один голос твердили все, была полная неосведомленность о современной военной технике. О чем уж говорить, если значение сосредоточенного артиллерийского огня изучали на примере действий батареи Лористона — в битве 1809 года под Ваграмом. И когда японцы сосредоточили огонь батарей, разбросанных по фронту, на участке, намеченном для атаки, то этот прием, как свидетельствует Игнатьев, «оказался для нашего командования неприятнейшим сюрпризом». И с пулеметами «нас тоже познакомили только наши враги, на войне»…

Кадровый протекционизм и непрофессионализм – вот главные болячки армии начала ХХ века. Продвижение офицеров по службе искусственно заторможено, ротации кадров – никакой. Снизу доверху все закупорено массой офицеров и генералов, которые таковые лишь по названию, на деле – военные чиновники. И вся эта огромная масса, стремясь как можно дольше удержаться на своих местах, давила абсолютно все свежее и новое во всех сферах жизни военного организма. К чему это привело – сначала в русско-японской войне, а затем и мировой – известно.

Автор и редакция «Совершенно секретно» благодарят работников Российского государственного военно-исторического архива за помощь и предоставленные материалы.

Авторы: Владимир ВОРОНОВ

20 декабря 1904 г. (2 января 1905 г.) во время русско-японской войны 1904-1905 гг. после длительной обороны японцам была сдана главная база Тихоокеанского флота России и штаб-квартира русских войск в Северо-Восточном Китае на Ляодунском полуострове — Порт-Артур.

В ночь на 27 января (9 февраля) 1904 г. отряд японских миноносцев атаковал русский флот на внешнем рейде Порт-Артура, однако высадить десанты японцам не удалось. Военные действия начались на суше с середины апреля 1904 г. когда в разных местах были высажены силы трёх японских армий: 1-й армии генерала Курски (45 тыс. человек) у Тюренчэна, 2-й армии генерала Оку у Бицзыво, 4-й армии генерала Нодзу у Дагушаня. Позже к ним присоединилась 3-я армия генерала Ноги. Оборону Порт-Артура возглавлял генерал А. М. Стессель, которому подчинялись все сухопутные и инженерные войска, а также крепостная артиллерия.

В мае 1904 г. Порт-Артур был отрезан японцами от Манчжурии.

Русская эскадра до 10 (23) августа несколько раз пыталась выйти в море, но, сталкиваясь с ожесточённым огнём японского флота под командованием адмирала Того, возвращалась обратно.

16 (29) августа японское командование направило в Порт-Артур парламентёра с предложением сдаться. Оно было отклонено, и 19 августа (1 сентября) начался штурм крепости. Лишь 5 (18) декабря, японцы, потеряв 8 тыс. человек, захватили господствовавшую над городом гору Высокую и начали обстрел запертой на рейде эскадры. 22 ноября (5 декабря) был потоплен эскадренный броненосец «Полтава», на следующий день, получив двадцать попаданий, затонул «Ретвизан». Спустя еще два дня по приказу командира затопили «Пересвет», в который попало десять снарядов; после двадцати трёх попаданий легла на грунт «Победа»; затонула «Паллада». 26 ноября (9 декабря) погиб «Баян», расстрелянный десятью снарядами.

После гибели эскадры положение крепости резко ухудшилось. 2 (15) декабря во время артиллерийского обстрела погиб организатор и вдохновитель обороны Порт-Артура генерал Р. И. Кондратенко.

20 декабря (2 января) после одиннадцатимесячной героической обороны начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант Стессель, вопреки мнению военного совета и решимости защитников Порт-Артура продолжать сопротивление, сдал крепость. Накануне капитуляции были уничтожены уцелевшие корабли, орудия, сожжены склады.

Героическая оборона Порт-Артура продолжалась 329 дней. Русские солдаты и матросы, оборонявшие крепость, проявили стойкость и невиданное упорство, приковав к себе стотысячную армию японцев и почти весь их флот. По разным данным потери японской стороны составили от 60 до 112 тыс. человек; значительные потери понёс и японский флот. Потери России составили примерно 30 тыс. человек.

Падение Порт-Артура предопределило дальнейший ход войны и поражение России, потерявшей флот и военно-морскую базу на Тихом океане. Японские войска, освободившиеся после захвата Порт-Артура, были использованы против русской армии в Маньчжурии. По Портсмутскому мирному договору 1905 г. арендные права на Порт-Артур перешли к Японии.

До конца Второй мировой войны Порт-Артур служил Японии военно-морской базой и плацдармом для проникновения в Маньчжурию. В августе 1945 г. город был захвачен советскими десантниками и после капитуляции Японии получил статус базы совместного использования СССР и Китаем. А в мае 1955 г. безвозмездно был передан Китаю в качестве акта дружбы.

См. также в Президентской библиотеке:

Апушкин В. А. Дело о сдаче крепости Порт-Артур японским войскам в 1904 г. СПб., 1908;

Грипенберг О. К. Ответы О. Грипенберга на обвинения Г.-А. Куропаткина. СПб., 1909;

Истинная правда о Русско-Японской войне. М., 1904;

История СССР: альбом наглядных пособий. М., 1947. Вып. 9;

Куропаткин А. Н. Записки генерала Куропаткина о Русско-японской войне: Итоги войны. Берлин, 1909;

Норригаард Б. В. Великая осада: Порт-Артур и его падение. СПб., 1906;

Обзор сражений при взятии сухопутных укреплений Порт-Артурской крепости. СПб., 1909;

Русская армия и ген. Куропаткин как полководец: из опыта русско-японской войны. Киев, 1909.

Но главные события происходили на сухопутном фронте, где на штурм ринулась 90-тысячная японская 3-я армия. Надо отдать должное гарнизону крепости (около 40 тысяч): несмотря на недостатки в фортификационной системе, отсутствие хороших дорог для маневра войсками и артиллерией, скудность боеприпасов и ничтожное количество мяса и консервов, он сражался ожесточенно.

С августа по декабрь 1904 года японцы под командованием генерала Марэсукэ Ноги провели четыре решительных штурма Порт-Артура, и каждый раз откатывались назад, теряя убитых и раненных. При этом русские солдаты и офицеры проявляли чудеса не только храбрости, но и смекалки. В частности, один из первых в мире миномётов был изобретён и успешно опробован именно в Порт-Артуре – капитаном Леонидом Гобято.

Казалось, что план Куропаткина сработал. Однако 2(15) декабря 1904 года прямым попаданием тяжелого снаряда в каземат форта № 2, погиб генерал Роман Кондратенко, руководитель сухопутной обороны. Человек, который долгие месяцы не только лично возглавлял оборону на наиболее трудных участках, но что, ещё более важно, умело воздействовал на дух войск. При этом, в отличие от остальных руководителей обороны Порт-Артура Роман Исидорович умело увязывал действия армии и флота в одно целое, не отвлекаясь на межведомственные распри. Потеря такого человека оказалась невосполнимой.

Стессель преткновения

21 декабря 1904-го (3 января 1905-го) Николай II в своем дневнике меланхолично записал следующее: «Получил ночью потрясающее известие от Стесселя о сдаче Порт-Артура японцам ввиду громадных потерь и болезненности среди гарнизона и полного израсходования снарядов!

Тяжело и больно, хотя оно и предвиделось, но хотелось верить, что армия выручит крепость. Защитники все герои и сделали более того, что можно было предполагать. На то значит воля Божья!»

Накануне утром, генерал Ноги известил (письмом на английском языке) коменданта Порт-Артура генерала Анатолия Стесселя о том, что принимает его предложение о сдаче крепости. 23 декабря 1904 (5 января 1905) была заключена официальная капитуляция. Гарнизон сдавался, при этом офицеры могли вернуться на Родину, дав честное слово, что не будут участвовать в военных действиях.

На фоне общих неудач на фронте падение Порт-Артура было встречено российской общественностью довольно болезненно, но настоящий скандал разгорелся уже после окончания войны. По итогам обороны Порт-Артура военным ведомством было проведено тщательное расследование, которое пришло к выводу, что крепость была сдана врагу, когда не были исчерпаны все средства обороны, а её капитуляция явилась неожиданностью почти для всего гарнизона.

В итоге, Стессель был уволен с военной службы и попал под суд, который инкриминировал ему ряд обвинений, из которых наиболее тяжким была сдача крепости японцам. В феврале 1908 года Стессель был приговорен к расстрелу, замененному на 10-летнее заключение в крепости.

Отбыв чуть больше года в заключении, в начале мая 1909 года он был милостиво освобожден по повелению Николая II.

Позор японского оружия

Один из свидетелей обороны Порт-Артура, сотрудник местной газеты «Новый край» Ларенко в своем дневнике, который он вел с первого дня войны, приводит характерное размышление офицеров гарнизона в день капитуляции о том, что больше дал характер Стесселя для обороны крепости – пользы или вреда?

«Сдача им крепости зачеркнула все его заслуги; осталось на виду только всё отрицательное. И в этом виной то, что в нём нет меры разума – ни в его «добродушии», ни в грубой требовательности, он не знал, где что нужно, не знал, где поставить точку».

Не были в восторге от победы и сами японцы, которые потеряли в многочисленных атаках 110 тысяч человек. Потери обороняющихся были куда скромнее – примерно 15 тысяч человек.

Генерал Ноги, чьи два сына погибли на войне, посчитал свои действия крайне непрофессиональными. Как потомственный самурай, он попросил у японского императора разрешения совершить сеппуку – торжественный обряд самоубийства. Тот запретил ему это делать при своей жизни и Ноги покончил с собой только в 1912 году, после смерти своего повелителя.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *