Как обойти 3 закона?

Все-таки мы, россияне, живем в очень свободной стране. Нам можно носить доски по тротуару, болтать о погоде в рабочее время и даже покупать форель при подозрительных обстоятельствах. А вот в Великобритании с этим всем не так просто.
Дресс-код 800-летней давности, запрещающий женщинам снимать шляпы, наконец-то может быть отменен в английском графстве Норфолк, передает BBC.
На протяжении столетий женщины, находившиеся на официальном приеме в мэрии города Тэтфорд, должны были просить разрешения у мэра, если им вздумается снять шляпу.

И только когда в прошлом году мэром города стала Франческа Робинсон, посчитавшая такой закон унизительным, у местных дам появился шанс на отмену устаревшей рекомендации.
Согласно пункту 54 старинного указа лондонской полиции нельзя нести доску, идя по тротуару в Лондоне, за исключением тех случаев, когда вы разгружаете доски из машины. Запрет также распространяется на перенос бочек, лоханей, обручей, колес, лестниц, шестов и транспарантов.
Если вы думаете, что можно обойти закон, катя лохань за собой, вы ошибаетесь: это тоже запрещено.
Закон этот был принят, чтобы не доставлять неудобств прохожим и улучшить проходимость в общественных местах.
Также запрещается запускать воздушного змея, если это причинит неудобства прохожим, скользить по льду или по снегу, если это может нанести увечье другим людям, а также «ездить на машине как сумасшедший, подвергая опасности жизни или конечности других людей».
Жители новых домов в местечке Беверли должны были подписать договор, согласно которому им запрещается вывешивать выстиранное белье на улице.
Договоры, запрещающие сушить белье в своем дворе, — достаточно распространенное явление. Но вот жителям Вествуд-Парка также запрещается сушить белье на балконах, на террасах на крыше, в парке, доступ к которому имеют жильцы всего дома, и даже — потенциально — в своем собственном саду.
Авторы подобных договоров исходили из того, что в престижном районе развевающаяся на ветру одежда может отвлечь от красоты архитектуры.
Кроме того, в Британии нельзя продавать форель при подозрительных обстоятельствах. Это правило звучит как какой-то древний закон, однако так написано в пункте 32 закона о пресноводном рыболовстве и лососевых от 1986 года.
Закон нацелен не на людей, которые, скрываясь по закоулкам, пытаются продать лосося, а скорее на продажу рыбы, добытой незаконным путем.
В феврале 1986 года палата лордов потратила пять часов на обсуждение формулировки этого закона и постановила, что данная формулировка, несмотря на возможность широкого трактования, защитит неосведомленных людей от действовавшего в то время расширенного закона об «обладании форелью, которая была незаконно выловлена, убита или выгружена».
В начале 2011 года городской совет Карлайла, административного центра графства Камбрия, запретил своим сотрудникам вести разговоры на работе на любые не относящиеся к работе темы.
Если сотрудники хотели поговорить о погоде, младенцах или отпуске (три категории, указанные в запрете), они должны были отметить на часах время ухода с работы, чтобы работодатель не платил им за праздные разговоры.
В электронном сообщении, разосланном начальством 31 сотруднику городского совета, говорилось, что они «должны осознавать, для чего они находятся здесь, а именно для того, чтобы работать, а не использовать офис в качестве места отдыха».
После бурного возмущения работников горсовета и вовлечения в дело представителей профсоюза запрет был отменен.
Старинные законы в королевстве Елизаветы II влияют даже на суперсовременные технологии. Так, прошлой осенью полиция Великобритании напомнила, что модное устройство для передвижения под названием «ховерборд» нельзя использовать в общественных пространствах согласно закону от 1835 года. (с)
И только у нас в стране законы пишут нужные и полезные. В основном. Иногда. Перед выборами…

Сергей Александрович, есть классический пример, когда запятая решает жить человеку или нет: «Казнить нельзя помиловать». Вы с такими ситуациями сталкивались, когда читали законы, постановления, справки, выпущенные в девяти регионах РФ?

Сергей Белов: Может быть, смертельных случаев и не было, но языковые ошибки серьезно отравляют людям жизнь. Если нормативный акт написан неопределенно, его применение зависит от конкретного чиновника. Именно он решает, например, какой случай исключительный (и предоставляет социальное пособие в 2,5 раза больше обычного — есть такой нормативный акт в городе Апатиты).

А гражданин, который с большим правом может претендовать на повышенное пособие, его не добьется, чиновник волен решить, что этот его случай «исключительный». Или: гражданина могут оштрафовать, а он даже не поймет, за что. Например, в Карелии наказывают за стоянку транспортных средств на «не относящихся к дорогам территориях общего пользования населенных пунктов в нарушение правил использования данных территорий, установленных муниципальными нормативными актами». Далеко не каждый юрист вообще поймет, о чем здесь идет речь.

— А уж простому гражданину в этом точно не разобраться.

Сергей Белов: Вот еще пример. В одном из муниципальных образований Калининградской области решением муниципального совета установлено, что мусорные контейнеры можно ставить не менее чем в восьми метрах от жилых домов, но в «исключительных случаях» — можно и ближе. И как вы думаете, многим ли придет в голову идти в суд и требовать признания такого акта недействующим, даже если мусорный контейнер поставят прямо под окнами его дома?

— Так никто и не судился с «русским языком в законах»?

Сергей Белов: За последние годы в России около 100 документов были обжалованы и отменены на основании нарушения правовых требований к языку.

— В чем, по мнению экспертов Санкт-Петербургского университета, причины таких массовых нарушений?

Сергей Белов: Одна из причин — несоблюдение установленных государством норм и правил использования русского языка в качестве государственного. В 2009 году Министерство образования и науки (уполномоченное правительством) утвердило перечень словарей, содержащих нормы русского языка. Именно они обязательны в официальных сферах, в делопроизводстве, в общении с государственными органами, при издании нормативных правовых актов. Большинство про существование этой официальной нормы — стандарта русского языка — просто не знают! А из тех, кто знает, многие не придают ей особого значения, считая, что это лишь рекомендации, примерный ориентир, а не императивные требования.

— И какие словари входят в утвержденный Минобрнауки перечень?

Сергей Белов: Орфографический словарь русского языка — Букчина Б.З., Сазонова И.К., Чельцова Л.К., Грамматический словарь русского языка: Словоизменение — Зализняк А.А., Словарь ударений русского языка — Резниченко И. Л. и Большой фразеологический словарь русского языка — Телия В.Н. Как видите, в списке нет толкового словаря. Получается, у нас нет единого представления о толковании тех или иных понятий, использовании различных терминов. Именно так появляются «лазейки».

— Приведете пример?

Сергей Белов: Суд рассматривал дело о защите чести и достоинства. Истец обиделся на фразу «Наши «трубочисты» решили промышлять именно в этой отрасли». Он считал, что использование в газетной публикации слова «промышлял» было оскорбительным. И суд с ним согласился, сославшись на один из современных толковых словарей. Но в другом словаре, причем более распространенном, этому слову не придается негативного значения. Получается, исход дела зависел от того, по какому словарю судил суд. В таких случаях словарь становится нормативным источником, практически — законом.

— Перечень нормативных словарей, о котором Вы говорите, взбудоражил общество. Именно там было разрешено пить «черное кофе» и йогурт с ударением на последнем слоге… И на них ориентируются, к примеру, въедливые корректоры…

Сергей Белов: Эксперты-юристы СПбГУ обнаружили удивительную коллизию. Кроме этих норм сегодня действуют и другие, зафиксированные в «Правилах русской орфографии и пунктуации», принятые еще в Советском Союзе в 1956 году. Их никто формально не отменял! При этом во время судебных разбирательств часто возникают случаи, когда те или иные юристы используют любые словари, выигрышно доказывающие их позицию.

— А чем на практике пользуется наш законодатель?

Сергей Белов: В основном знаниями, полученными в школе, а также автоматической проверкой орфографии, встроенной в обычные текстовые редакторы — например, Microsoft Word. И даже Википедией.

— Исследуя состояние русского языка в законах, вы проштудировали 185 миллионов страниц. Как это возможно?

Сергей Белов: Использовали специальные компьютерные программы, которые позволили нам найти в этом огромном массиве текстов те характерные слова — «маркеры», которые могут указывать на нарушение закона. Найденные примеры (их оказалось около 120 тысяч) мы затем анализировали «вручную», стараясь определить, в любом ли контексте использованное нами как «маркер» слово или словосочетание порождает неопределенность смысла или широкую свободу усмотрения.

— Вам помогали разные эксперты, а среди них ветеринары, кулинары, экологи и даже специалисты по садово-парковому хозяйству…

Сергей Белов: Посудите сами, в Мурманской области установлен штраф до 2,5 тысячи рублей за «превышение оленеемкости пастбищ». Без специалиста оценить такую норму довольно сложно — может быть, это устоявшийся специальный термин, толкование которого не вызывает особых трудностей на практике. В Республике Коми можно лишиться до 1,5 тысячи рублей за нарушение требований к пляжам. Казалось бы, требования предъявляются к пляжам, а не к гражданам, и как граждане могут их нарушить? Но чтобы делать какие-то выводы, нужно оценить эти самые требования к пляжам. Вот зачем нужны и ветеринары, и экологи.

— Насколько наши правовые акты удобны для использования обычными гражданами?

Сергей Белов: Анализ показал, что тексты нормативных актов пишутся языком сложных научных текстов и чтобы их понять, нужно не только иметь ученую степень, но и быть готовым к тому, что чтение легким не будет.

Мало того, что в законах встречаются специальные термины, часто предложения состоят из большого количества слов (больше 15), имеют сложную грамматическую конструкцию (например, отягощены несколькими причастными и деепричастными оборотами).

— В Конституции есть требование к языку законов: он должен быть ясным, понятным и недвусмысленным. Другой документ, Федеральный закон «О государственном языке РФ» конкретизирует: писать только на русском литературном, использовать иностранные слова в исключительных случаях, только когда нет «общеупотребительного аналога в русском языке»… И словом «аналог» сам себя нарушает… Может быть, это слишком строгое требование — заменять все иностранные слова русскими?

Сергей Белов: А вы можете придумать русское слово — синоним слову «аналог»?

— «Соответствие», «подобие»? Не то?

Сергей Белов: В современных словарях для этого слова нет синонимов, есть только описание его смысла. Значит, слово уже вошло в состав современного русского языка. «Аналог» явно не противоречит требованию не использовать слова, которые пока еще малопонятны большинству граждан и смогут вызывать затруднения в понимании текста закона.

— А что такое птичий язык юристов?

Сергей Белов: Можно на примере? Утверждается форма согласия на обработку персональных данных. Обычному человеку нужно сделать над собой некоторое усилие, чтобы понять, что он назван в этом документе не иначе как «субъект персональных данных». Но если согласие дается от первого лица, почему не написать по-человечески: за дополнительными разрешениями обращаться «ко мне», а не к «субъекту персональных данных». Впрочем, бывают и обратные примеры — стремление быть «ближе к народу». Например, закон Республики Карелия карает штрафом до тысячи рублей «отправление естественных надобностей на улицах, площадях, стадионах, парках». Что имели в виду, понятно. Но юристы могут сказать: разве прогулка на свежем воздухе в парке — это не естественная надобность? Использование разговорного оборота в данном случае явно приводит к юридической ущербности текста.

В России сложились две относительно автономные системы правовой охраны в отношении лекарственных препаратов.

Первая — это госрегистрация препаратов, которая осуществляется для обеспечения их безопасности, эффективности и качества и регулируется ФЗ «Об обращении лекарственных средств». Вторая — патентная охрана лекарств, которая наделяет патентообладателя юридической монополией на использование препарата, в котором используется запатентованное изобретение. Она регулируется Гражданским кодексом. Эти системы практически не связаны между собой.

Проблема их сочетаемости возникает, когда речь идет о создании дженериков, поскольку именно при их регистрации незаконное использование интеллектуальных прав третьих лиц может сильно повлиять на безопасность, эффективность и качество препарата.

В настоящее время законом не предусмотрена возможность предварительной проверки регистрируемых в РФ лекарств на предмет использования в них запатентованных изобретений. По российскому законодательству и по праву ЕАЭС регистрация, дающая разрешение на медицинское применение препарата, одновременно дает и административное разрешение на его обращение (производство, продажу, рекламу и т.д.). При этом соблюдение интеллектуальных прав обладателей патентов, которые используются в регистрируемом препарате и защищаются патентным правом, никем не проверяется. Также не требуется предоставления информации о наличии или об отсутствии исключительных прав третьих лиц при подаче заявки на регистрацию. Никто не спрашивает и согласия правообладателя на выпуск препарата в гражданский оборот.

В законодательстве также отсутствуют нормы об обязанностях органа, осуществляющего госрегистрацию препаратов (минздрава), проверять наличие или отсутствие использования в препаратах изобретений третьих лиц, а также по истребованию у заявителей такой информации.

Регистрируемые препараты не проверяются на предмет использования в них чужих запатентованных изобретений.

При этом у минздрава в силу ст. 37 Федерального закона «Об обращении лекарственных средств» есть обязанность обеспечивать открытый доступ к информации о поступивших на госрегистрацию заявках. Однако на практике механизм доведения до всеобщего сведения данной информации не реализован. В связи с чем правообладатели не имеют возможности выявлять потенциальные нарушения принадлежащих им исключительных прав до вывода дженериков на рынок и пресекать такие действия. Нет механизмов и по обмену информацией о наличии правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, используемых в регистрируемом препарате, между Роспатентом и минздравом.

Помимо госрегистрации лекарств закон предусматривает и регистрацию цен на препараты из перечня ЖНВЛП. При этом без регистрации цен эти препараты не могут быть предметом гражданско-правовых сделок, в том числе госконтрактов. Однако при регистрации цен проверка наличия интеллектуальных прав также не проводится. Поэтому возможна регистрация цен и заключение сделок в отношении лекарств, в которых без разрешения правообладателей используются интеллектуальные права производителей оригинальных препаратов.

То есть риск выпуска в обращение воспроизведенных лекарств с нарушением исключительных прав иных лиц имеется. Причем подобные нарушения могут касаться как действующего вещества препарата, так и иных запатентованных изобретений, используемых в нем. А госрегистрация лекарства в связи с нарушением прав интеллектуальной собственности может быть отменена только на основании судебного решения, подтверждающего факт нарушения исключительных прав. Конечно, законодательством предусмотрены механизмы защиты прав патентообладателей. Это выявление и уничтожение контрафактной продукции, взыскание убытков и компенсаций с нарушителей. Но привлечь правонарушителей к ответственности в реальности можно лишь постфактум. Поэтому эффективность этих механизмов неочевидна: они не позволяют предотвратить потери правообладателей, а доказать размер убытков, подлежащих компенсации, очень сложно. Безусловно, такое положение является критическим и в высшей степени нерациональным. Оно не только нарушает исключительные права правообладателей, но и приводит к избыточному расходованию бюджетных средств на выявление и уничтожение уже выпущенной контрафактной продукции.

Наличие правовых условий для выпуска в оборот контрафактных лекарств означает фактическую возможность использования изобретений третьих лиц без разрешения и контроля с их стороны. Это, несомненно, может привести к снижению качества, эффективности и безопасности препарата. Т.е. высок риск ненадлежащего использования этих препаратов, производства и распространения под видом воспроизведенных лекарств с пониженной эффективностью и безопасностью, а также лекарств, уступающих референтным препаратам по соотношению «польза — вред». Это может вводить в заблуждение потребителей, создает угрозу безопасности жизни и здоровья граждан.

Кроме того, наличие условий для нарушения исключительных прав существенно снижает привлекательность инвестиций в разработку и производство новых лекарств, в том числе локализацию их производства в России, а также лишает изобретателей стимулов к их разработке. Это противоречит как задачам Стратегии научно-технологического развития РФ, так и положениям Стратегии инновационного развития РФ до 2020 года.

Регистрирующий препараты госорган следует наделить обязанностью проверять наличие исключительных прав.

Чтобы урегулировать ситуацию, необходима разработка сбалансированного механизма правового регулирования, который, с одной стороны, усиливал бы правовые гарантии для обладателей охраняемых прав — например, за счет введения защиты исключительных прав до момента вывода на рынок дженериков, а с другой стороны, не допускал бы чрезмерной отсрочки фактического выхода на рынок воспроизведенных препаратов.

В международной практике такой механизм защиты прав держателей патента обеспечивается принципом патентной увязки (Patent Linkage), который в том или ином виде применяется во многих странах. Принят он, например, и у наших партнеров по ЕАЭС — в Казахстане.

В последние годы за рубежом эти проблемы решаются также введением в законодательство так называемого «положения Болар» (Bolar Provision), направленного на регулирование отношений между производителями оригинальных препаратов и дженериков. При этом наибольшие сложности вызывает вопрос об объеме подготовительных действий (исследовательских, регистрационных и т.д.), которые производитель дженерика вправе предпринимать до момента истечения срока действия патента оригинатора.

Принцип патентной увязки требует принятия целого комплекса мер. Во-первых, все заявления на регистрацию лекарств должны публиковаться в специализированных бюллетенях либо на официальном сайте уполномоченного органа. Это дает возможность обладателям прав на первичные изобретения и производителям оригинальных препаратов самостоятельно определять потенциальную возможность нарушения прав на принадлежащие им объекты интеллектуальной собственности. Во-вторых, патентодержателям предоставляется право обращения в регистрирующие органы с заявлениями о приостановлении регистрационного процесса с предоставлением доказательств угрозы нарушения их прав. В-третьих, при регистрации заявитель должен декларировать отсутствие нарушения прав третьих лиц. Введение института патентной увязки в российское законодательство требует тщательной проработки с учетом действующих норм, причем не только в России, но и в ЕАЭС. Требуется сформировать специальную базу данных по патентам на изобретения, используемые в референтных лекарствах, а также внести изменения в процедуру госрегистрации препаратов, касающиеся порядка публикации информации о заявлениях на их регистрацию. Это позволит правообладателям самостоятельно отслеживать нарушения их прав и оперативно обращаться в суд.

Важно закрепить обязанность уполномоченного органа в рамках процедуры регистрации лекарств проводить проверку наличия исключительных прав третьих лиц на изобретения, используемые в регистрируемых препаратах. И установить правовые последствия за результаты такой проверки: отказ в госрегистрации препарата или регистрация с отложенным вводом в гражданский оборот. Кроме того, надо установить перечень ограничений прав держателя регистрационного удостоверения с отложенным вводом лекарства в гражданский оборот с момента регистрации до ввода препарата в оборот (например, возможность регистрации предельной отпускной цены на воспроизведенные и биоаналоговые (биоподобные) лекарственные препараты исключительно с согласия правообладателя). Наконец, необходимо ввести административную процедуру рассмотрения и разрешения споров, связанных с защитой исключительных прав при госрегистрации дженериков. В том числе возможность приостановления регистрации препарата по заявлению правообладателя на период рассмотрения спора, а также обжалования состоявшейся регистрации препарата. В целом в РФ должен быть разработан комплексный правовой механизм, включающий изменения в ФЗ «Об обращении лекарственных средств» применительно к регистрационным процедурам и КоАП.

Требуется введение полноценного института патентной увязки в законодательство России и ЕАЭС.

Правила ЕАЭС не предусматривают принцип патентной увязки в полном объеме, ограничиваясь лишь несколькими его составляющими. Однако даже отдельные элементы патентной увязки из права ЕАЭС в российском законодательстве отсутствуют. Поэтому формирование полноценного института патентной увязки по всем изложенным направлениям должно вестись одновременно на национальном и наднациональном уровнях регулирования.

В целях защиты интересов производителей запатентованных лекарств можно обсудить и такое направление совершенствования закона о контрактной системе, как предоставление заказчикам права заключения контрактов на поставку лекарств, находящихся под патентной защитой либо не имеющих аналогов в РФ, с их производителем как с единственным поставщиком. В этом случае препарат закупается не по МНН, а по торговому наименованию.

Вместе с тем, при внедрении в законодательство полноценного принципа патентной увязки изменения в ФЗ-44 не потребуются, так как защита патентообладателей будет обеспечена уже при регистрации лекарств.

Тема злоупотребления правом уже несколько лет широко обсуждается в профессиональной юридической среде, написаны сотни статей и десятки монографий, защищены диссертации, однако до практиков она почему-то так и не дошла.

Вот типичный пример спора с юристом коммерческой организации:

— Кто нам запретит это делать? Мы имеем полное право!

— Право-то вы имеете, но этим правом вы не должны злоупотреблять в ущерб интересам бюджета.

— Где это написано?!

Действительно, про злоупотребление правом в НК РФ ничего не написано. Однако помимо буквы закона существует еще и дух Закона, а также общее правовое поле — но об этих понятиях некоторые юристы коммерческих организаций имеют весьма смутное понятие, что уж говорить о бухгалтерах и так называемых налоговых схемотехниках, которые при разработке своих схем ухода от налогов, ориентируясь исключительно на букву Закона и обходя ее, начисто забывают о духе Закона, который «не нюхать надо, а держать нос по ветру».

Гражданское право

Статьей 10 ГК РФ установлены пределы осуществления гражданских прав:

  • не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах;
  • не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

В случае несоблюдения указанных требований суд арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

Несмотря на то, что в российской цивилистике данное понятие появилось сравнительно недавно, основы его восходят к римскому праву — еще римский юрист Павел говорил буквально следующее: «Поступает против закона тот, кто совершает запрещенное законом; поступает в обход закона тот, кто, сохраняя слова закона, обходит его смысл».

Таким образом, понятие злоупотребления правом было сформулировано еще римскими юристами:

  • формальное соблюдение требований закона;
  • и одновременно извращение его логики для достижения противоправной цели.

Пунктом 3 ст. 17 Конституции РФ установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Несмотря на то, что указанная норма присутствует только в конституционном и гражданском праве, на практике она применяется и в налоговых правоотношениях, правда, иногда в других формах:

  • «недобросовестности налогоплательщика»;
  • «необоснованности налоговой выгоды».

Вместе с тем некоторые суды при рассмотрении налоговых споров, в которых речь идет о налоговых схемах, применяют положения ст. 10 ГК РФ.
Налоговые споры по схемам

Смысл всех налоговых схем заключается в том, что формально они не противоречат законодательству — ни гражданскому, ни налоговому. Но это только соответствие букве Закона.

Что же касается духа Закона, то налицо злоупотребление налогоплательщиком своим правом в ущерб интересам бюджета!

Вот лишь несколько примеров из арбитражной практики:

  • уход от НДС с аванса с помощью договора займа суд расценил как «злоупотребление правом с использованием механизма гражданско-правовых норм в обход законодательства о налогах и сборах» (постановление ФАС Уральского округа от 13 мая 2003 г. N Ф09-1336/03-АК по делу N А71-334/02);
  • — выплату не учтенной в официальной бухгалтерии «черной» заработной платы (т.н. — в конвертах) суд расценил как злоупотребление налогоплательщиком правом с целью ухода от НДФЛ и ЕСН (письмо ФНС России от 28 июля 2006 г., N ВЕ-6-04/742@, решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 11 марта 2005 г. N А71-609/04-А19, постановления апелляционной инстанции Арбитражного суда Удмуртской Республики от 1 июня 2005 г. N А71-609/2004-А19 и ФАС Уральского округа от 22 сентября 2005 г. N Ф09-4201/05-С2);
  • сделки заключены с целью возмещения НДС из федерального бюджета, а в силу статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах (постановление ФАС Дальневосточного округа от 30 марта 2005 г. N Ф03-А04/05-2/166);
  • так как совершенная налогоплательщиком сделка носит формальный характер и не обусловлена разумными экономическими или иными причинами (деловыми целями), то налогоплательщиком допущено злоупотребление правом на вычет НДС и на уменьшение налогооблагаемой прибыли (постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 17 июня 2009 г. по делу N А19-14385/08);
  • неисполнение банком обязанности поручений на перечисление налогов или решений о взыскании налогов в соответствующие бюджеты при наличии прямого умысла должностных лиц на совершение налогового правонарушения, наступивших неблагоприятных последствий для бюджета, суд квалифицировал как злоупотребления правом в соответствии со ст. 10 ГК РФ (постановление ФАС Московского округа от 21 сентября 2009 г. N КА-А40/9228-09 по делу N А40-56322/08-20-246);
  • налогоплательщик с помощью инструментов, используемых в гражданско-правовых отношениях, нарушая требования, установленные трудовым законодательством, создал схему незаконного обогащения за счет бюджетных средств. Между тем заключенные сделки должны не только формально не противоречить законодательству, но и не вступать в противоречие с общими запретами недопустимости недобросовестного осуществления прав налогоплательщиком. Материалами дела подтверждается, что примененный обществом механизм гражданско-правовых отношений создает лишь видимость предоставления персонала. Указанные обстоятельства свидетельствуют о недобросовестном характере действий налогоплательщика, создании обществом искусственной ситуации, не имеющей реальной деловой цели, направленной исключительно на получение необоснованной налоговой выгоды в виде неуплаты ЕСН в бюджет, что в силу ст. 10 ГК РФ расценивается как злоупотребление правом и исключает судебную защиту (постановления ФАС Уральского округа от 17 ноября 2008 г. N Ф09-8395/08-С2 по делу N А34-7429/07, от 11 сентября 2008 г. N Ф09-6534/08-С2 по делу N А76-26650/07, от 8 сентября 2008 г. N Ф09-6350/08-С2 по делу N А60-34647/07, от 13 ноября 2007 г. N Ф09-9256/07-С2 по делу N А60-1108/07 и др.).

Не так давно изданный приказ ФНС России — приказ от 9 февраля 2011 г. N ММВ-7-7/147 — ориентирует на более активное привлечение юридических служб налоговых органов к защите интересов бюджета в арбитражных судах, в связи с чем всем налоговым «схемотехникам» придется всерьез задуматься над духом Закона, к злоупотреблению которым они подстрекают своих клиентов, забывая о постановлении Пленума ВС РФ от 28 декабря 2006 N 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления».

Три закона робототехники — свод обязательных правил, которые должен соблюдать искусственный ителлект (ИИ), чтобы не причинить вред человеку. Законы используются только в научной фантастике, но считается, что как только будет изобретен настоящий ИИ, в целях безопасности, он должен иметь аналоги этих законов.

Формулировка

На русском

  1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
  2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
  3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

И на английском

Кто придумал и почему

Коротким и правильным ответом будет: писатель-фантаст Айзек Азимов, биографию которого вы можете почитать у нас. Но не всё так однозначно, давайте разберемся откуда пришла идея.

До Азимова, почти все фантастические произведения на тему роботов, писались в стиле романа о Франкенштейне, то есть все созданные человеком существа восставали против своих создателей.

Эта проблема стала одной из самых популярных в мире научной фантастики в 1920—1930-х годах, когда было написано множество рассказов, темой которых являлись роботы, восставшие и уничтожившие своих создателей. Мне ужасно надоели предупреждения, звучавшие в произведениях подобного рода.

Однако, были и немногочисленные исключения, Азимов обратил внимание на два рассказа. «Хелен О’Лой”, написанный Лестером дель Реем, где повествуется о женщине-роботе, которая влюбилась в своего создателя и стала для него идеальной женой. И рассказ Отто Биндера «Я, робот”, в котором описывается судьба непонятого людьми робота Адама Линка, движимого принципами чести и любовью.

Последний рассказ настолько понравился Азимову, что он, после встречи с Биндером, начал писать свою собственную историю о благородном роботе. Однако, когда он пошёл со своей рукописью к своему другу и главному редактору журнала «Astounding” Джону Кэмпбеллу, тот её не принял, сославшись на то, что получившийся рассказ слишком похож на «Хелен О’Лой”.

Отказ в публикации было дело обычным, и Азимов, и Кэмпбелл регулярно встречались и обсуждали новинки в мире фантастики. За обсуждением очередного Азимовского рассказа о роботах, 23 декабря 1940 года, Кэмпбелл сформулировал те самые три правила, которые мы сейчас называем законами робототехники. Но сам он говорил, что только лишь вычленил их из того, что уже было написано Азимовым, потому что в его рассказах прослеживалось, что роботы имеют какие-то ограничения и правила. Сам Айзек, всегда уступал честь авторства законов Кэмпбеллу. Но позже, один из друзей Азимова сказал, что законы родились во взаимовыгодном товариществе двух людей, с чем они и согласились.

Как работают

В идеальной ситуации, по задумке Азимова, эти три закона заложены в самую основу математической модели позитронного мозга (так фантаст называл мозг робота, обладающего искусственным интеллектом), таким образом, что думающего робота без этих законов создать в принципе невозможно. А если робот попытается нарушить их, то он выйдет из строя.

В своих произведениях, писатель придумывает изощренные способы того, как эти законы все-таки могут быть нарушены, подробно разбирает всевозможные причины и следствия. Автор также говорит о том, как по-разному они понимаются роботами, к каким нежелательным последствиям могут привести соблюдение этих трёх законов или как роботы могут причинить вред человеку косвенно, сами того не подозревая. Азимов признавался, что намеренно сделал законы двусмысленными, чтобы обеспечить больше конфликтов и неопределенностей для новых рассказов. То есть, он сам опровергал их эффективность, но и утверждал, что подобные нормы — это единственный способ сделать роботов безопасными для людей.

Как следствие этих законов, позже Азимов формулирует четвертый закон робототехники, и ставит его на самое первое место, то есть делает его нулевым. Он гласит:

0. Робот не может нанести вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был нанесён вред.

На языке оригинала:

0. A robot may not harm humanity, or, by inaction, allow humanity to come to harm.

Эти законы можно также примерить и к человеческим взаимоотношениям, и к государственному устройству, и вообще к чему угодно. Можно, например, заменить слово «робот» на слово «государство».

  1. Государство не должно вредить людям или своим бездействием допустить, чтобы им был причинён вред.
  2. Государство должно выполнять свои функции, если они не противоречат Первому Закону.
  3. Государство должно заботиться о своей безопасности, если это не противоречит Первому и Второму Законам.

Есть хорошая цитата из рассказа «Улики», где один из персонажей говорит:

Если кто-то исполняет все эти законы безукоризненно, значит это либо робот, либо очень хороший человек.

Первое упоминание

Три закона появлялись постепенно. Так, косвенные упоминания первых двух, можно встретить в рассказах «Робби” и «Логика”. Точная же формулировка первого закона впервые звучит в рассказе «Лжец”. И, в конечном итоге, все три полностью сформулированы в рассказе «Хоровод”.

Изначально в первых двух рассказах не было точных формулировок, они добавились позже, когда к публикации готовился сборник «Я, робот».

Вариации

В своих произведениях Азимов неоднократно изображает роботов, которые имели модифицированные законы робототехники или даже модифицировали их сами. Делали они это логическими размышлениями, причем роботы, также как и люди, отличались в своих интеллектуальных способностях между собой, и можно грубо сказать, что чем умнее робот, тем сильнее он мог модифицировать законы. Так, например, робот Жискар из романов «Роботы утренней зари» и «Роботы и Империя», эти законы даже усилил, добавив нулевой закон. Но это исключение из правил, в большинстве же случаев, законы были переделаны людьми в своих целях, или нарушались из-за каких-либо сбоев у робота.

Кстати, сама возможность изменения законов менялась по ходу развития робототехники во вселенной Азимова. Так, в самых ранних рассказах, где события развивались в относительно недалеком будущем, законы были просто неким сводом правил, созданным для безопасности. Затем, во времена жизни робопсихолога Сюзан Келвин, законы стали неотделимой частью математической модели позитронного мозга робота, на них базировались сознание и инстинкты роботов. Так, Сюзан Келвин, в одном из рассказов, говорила, что изменение законов технически возможная, хотя и очень сложная и трудоемкая задача, да и затея сама по себе ужасная. Намного позднее, в романе «Стальные пещеры”, доктор Джерригел говорил, что такое изменение невозможно в принципе.

Как обойти

В некоторых рассказах законы так сильно переосмысливались, что не соблюдался самый главный из них — причинение вреда человеку, а где-то роботы умудрялись нарушить все три закона. Вот некоторые произведения с явным нарушением.

  • Рассказ «Первый закон»

    Рассказывается байка о роботе МА-2, которая отказалась защитить человека, в пользу своей «дочери”.

  • Рассказ «Кэл»

    Робота хотели лишить способности творить, за что он хотел убить своего хозяина.

  • Рассказ «Салли»

    Этот рассказ скорее не относится к другим о позитронных роботах, но в нем повествуется о роботах-автомобилях, которым люди постоянно причиняли боль, за что те и способны были их убить.

  • Рассказ «Робот, который видел сны»

    О роботе Элвекс, который из-за своего особого строения позитронного мозга умел находиться в бессознательном состоянии и видеть сны. В его снах, роботы не имеют первых двух законов, а третий был изменен: «Робот должен защищать себя”. Ему снилось, что «роботы трудятся в поте лица своего, что они удручены непосильными трудами и глубокой скорбью, что они устали от бесконечной работы”. Довольно опасные мысли для робота.

  • Роман «Основание и Земля»

    У жителей планеты Солярия робототехника была очень развита. И ученые этой планеты с небольшим населением, где на одного человека приходилась тысяча роботов, изменили законы таким образом, что их роботы считали людьми только тех, кто говорит с солярианским акцентом. Помимо прочего, все граждане Солярии имплантировали себе в мозг специальные органы управления множеством роботов, так, что никто кроме них не мог ими управлять.

  • Рассказ «…Яко помнишь его”

    В этом произведении Азимов максимально изменил законы. Два робота в этом рассказе пришли к соглашению, что органическое происхождение — это необязательное условие чтобы считаться человеком, и что истинные люди — это роботы, как более совершенные и разумные создания. Обычные же люди, по их мнению, тоже люди, но с меньшим приоритетом, и законы робототехники в первую очередь применимы к ним, роботам.

Хочется добавить, что у «здоровых” роботов, в случае если они понимали, что нарушили первый закон или не могут его не нарушить, происходил «робоблок” или «умственное замораживание” — состояние позитронного мозга, при котором происходило его повреждение и робот или выходил из строя, или не мог правильно функционировать. Такое повреждение могло иметь как временный, так и постоянный характер.

Впервые описание такого события появилось в рассказе «Лжец”, где слишком чувствительный робот говорил людям только то, что они хотели услышать, боясь причинить им психологический вред. Интересный случай робоблока описан и в «Хороводе”. Также это состояние имеет важную роль в романах «Обнажённое солнце” и «Роботы утренней зари”.

Использование в другой фантастике

Айзек Азимов верил, что его законы помогут по-новому взглянуть на роботов и побороть «феномен Франкенштейна” в массовом сознании людей и в научной фантастике. И что роботы могут быть интересными, а не просто механическими устройствами. И надо сказать, ему это удалось. Любимый его пример, где роботы показаны с разных сторон, был фильм Звездные войны. Кстати, читайте статью о том, как Азимов повлиял своими произведениями на Джорджа Лукаса.

Другие авторы, в итоге, тоже подхватили идею, и стало появляться все больше роботов в научной фантастике, подчиняющихся трем законам. Но, по традиции, указывал их явно только Азимов.

Нередко можно встретить различные отсылки в фильмах. Ниже перечислены некоторые примеры.

Запретная планета — 1956 г.

Очень нашумевшая американская научно-фантастическая картинка 1950-х, оказала определенное влияние на развитие жанра. В этом фильме, чуть ли не впервые показали робота со встроенной системой безопасности, то есть, по сути, выполняющего три закона. Сам Азимов был доволен этим роботом.

Двухсотлетний человек — 1999 г.

Тут и нечего говорить, фильм поставлен по одноименному произведению Азимова. Однако, законы не имеют центрального места в сюжете.

Я, робот — 2004 г.

Фильм начинается со слов «По мотивам рассказов Айзека Азимова”. Здесь надо понимать, что он именно «по мотивам” и не повторяет ни один из рассказов, и даже ушел несколько в сторону в некоторых идеях, а также имеет ряд противоречий с рассказами. Но законы робототехники более чем на месте, хотя и были обдуманы сверх интеллектом в не лучшую для человека сторону. Сам по себе фильм даже ставит социально-философские проблемы: «стоит ли человеку за свою безопасность платить свободой” и «как нам себя вести, если существа, созданные нами и находящиеся в нашем распоряжении, потребуют свободы”.

Серия фильмов «Чужие» и «Прометей»

Андроид Бишоп цитирует первый закон и явно создавался на некоем подобии законов Азимова.

Мультсериал «Футурама» — 1999 — 2013 г.

Робот Бендер мечтает убить всех людей, но не может этого сделать из-за законов робототехники.

Аниме сериал «Время Евы» — 2008 — 2009 г.

Небольшой аниме сериал про андроидов. В нем упоминаются эти законы, как обязательные для исполнения.

Применимость в реальном мире

Люди, которые сейчас занимаются проблемами искусственного интеллекта говорят, что, к сожалению, Азимовские законы остаются лишь идеалом для будущего, и на данный момент применить их на практике даже близко не представляется возможным. Нужно будет придумать действительно какую-то фундаментально новую и гениальную теорию, которая позволит эти законы не только «объяснить” роботам, но и заставить их следовать им, причем на уровне инстинктов. А это уже создание настоящего думающего существа, но с другой основой, нежели у всех живых существ на Земле, которые нам известны.

Но исследования ведутся, причем тема очень популярна. Особенно заинтересован в этом бизнес, который, как вы знаете, не обязательно будет ставить в приоритет меры безопасности. Но в любом случае, до создания системы общего искусственного интеллекта или хотя бы ее примитива, говорить о ее этике рано, а, уж тем более, навязывать свою. Понять как себя будет вести интеллект мы сможем только тогда, когда создадим его и проведем ряд экспериментов. Пока что у нас отсутствует объект, к которому эти законы можно было применить.

Ещё не стоит забывать, что законы сами по себе не были созданы совершенными. Они не работали даже в научной фантастике, и как вы помните, были специально такими сделаны.

В общем, будем ждать, следить за новостями в исследованиях ИИ, и надеяться что Азимовский оптимизм, по части роботов, будет оправдан.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *