Концепция развития гражданского законодательства

ВВЕДЕНИЕ

Проект Концепции развития законодательства о юридических лицах представляет собой составную часть общего проекта Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, готовящейся Исследовательским центром частного права при Президенте Российской Федерации по поручению Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства по исполнение положений Указа Президента Российской Федерации от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» .

Основные особенности проекта Концепции развития законодательства о юридических лицах состоят в том, что он широко затрагивает не только положения Гражданского кодекса РФ, но и многочисленные федеральные законы о статусе юридических лиц, предполагая серьезное реформирование их содержания в этой части. Одним из главных направлений намеченных преобразований должно стать усиление роли Гражданского кодекса РФ в регулировании статуса юридических лиц, особенно некоммерческих организаций, и приведение названных законов в единую согласованную систему, в том числе путем их консолидации и отмены устаревших и неэффективных законодательных актов. В частности, обосновывается необходимость и возможность существенного сокращения числа организационно-правовых форм некоммерческих организаций и исчерпывающее регулирование их гражданско-правового статуса (как юридических лиц) непосредственно в нормах Гражданского кодекса..

При этом предполагается ужесточение требований к созданию, регистрации, реорганизации и ликвидации юридических лиц, к их имуществу (уставному капиталу) и к имущественной ответственности их учредителей (участников) и органов (руководителей). Такой подход позволит существенно упорядочить организацию имущественных отношений, предотвращая различные случаи злоупотребления статусом юридического лица, распространившиеся в отечественном правопорядке (создание фиктивных юридических лиц, «рейдерские» захваты, злонамеренный уход от ответственности перед кредиторами и т.д.).

При разработке проекта Концепции широко учитывались не только общепризнанные теоретические постулаты и классические юридические конструкции, но и современная правоприменительная практика, а также опыт высокоразвитых европейских правопорядков (прежде всего Германии, Австраии, Нидерландов) и необходимость известной гармонизации гражданского законодательства стран СНГ.

Концепция развития законодательства о юридических лицах не предполагает коренной ломки или принципиального пересмотра основополагающих общих норм ГК РФ в этой области. Напротив, она исходит из целесообразности дальнейшего последовательного развития закрепленных в них идей и положений, необходимости их воплощения не только в Гражданском кодексе, но и в нормах отдельных федеральных законов, а также необходимости их определенного обновления с учетом современного отечественного и зарубежного (европейского) опыта.

Следует отметить, что фактически работа над проектом данной Концепции началась несколько лет тому назад, в 2003 — 2004 гг., однако прерывалась по объективным причинам, связанным с участием членов рабочей группы в иной законотворческой работе (в частности, в разработке проекта части четвертой ГК РФ). На первоначальных этапах данной работы в ней активно участвовали заместитель председателя Совета Исследовательского центра частного права Г.Е. Авилов, проф. В.А. Дозорцев и д.ю.н. О.Ю. Шилохвост (Исследовательский центр частного права), а также ведущие специалисты Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ проф. М.И. Брагинский и проф. В.А. Рахмилович.

Проект Концепции развития законодательства о юридических лицах рекомендован для опубликования и дальнейшего публичного обсуждения решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, от 16 марта 2009 г.

Скачать файл в формате RTF

ния в комплексных имущественных отношениях.

Принимая во внимание вышесказанное, ГК РФ по своей структуре и содержанию не может и не должен быть идентичным гражданским кодексам и уложениям других стран, принятым в XIX и XX в., включая Гражданский кодекс Франции и Германское гражданское уложение.

Библиографический список

Братусь С. Н. Предмет и система советского гражданского права. М., 1963.

Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации. М., 2009. С. 28.

Малеина М. Н. О предмете гражданского права // Государство и право. 2001. № 1.

Мозолин В. П. Современная доктрина и гражданское законодательство. М., 2008.

-5SS•»

О Концепции развития гражданского законодательства

Ю. К. Толстой

Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации1 (далее — Концепция) производит куда более благоприятное впечатление по сравнению с материалами, подготовленными рабочими группами. Эти материалы не были состыкованы друг с другом, изобиловали повторениями, отвлечениями от магистральных целей и задач, поставленных перед разработчиками, излишне усложнены и зачастую недоступны для их восприятия даже специалистами. Эти недостатки, которые на первоначальной стадии работы, по-видимому, были неизбежны, во многом преодолены. Концепция по сравнению с прежними заготовками сокращена в

Толстой Юрий Кириллович — академик РАН, заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Санкт-Петербургского государственного университета.

1 См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации.

М.: Статут, 2009. С. 28.

несколько раз, в основном доступна для восприятия и оформлена юридически достаточно грамотно. Те же огрехи, которые в ней есть, при наличии доброй воли к сотрудничеству могут быть устранены в ходе совместной слаженной работы.

С особым удовлетворением воспринял в Концепции п. 8 введения, где авторы, по-видимому, откликнулись на призыв обеспечить в ГК РФ стыковку норм публичного и частного права, которой действующему Кодексу явно недостает. Это, вне всякого сомнения, шаг в правильном направлении, хотя и достаточно робкий. Жаль, однако, что к подготовке Концепции так и не были привлечены ученые, которые подвизаются в области предпринимательского (коммерческого, хозяйственного) права и вполне лояльно относятся к «чистым» цивилистам, на которых выпала основная нагрузка по подготовке Концепции. Их деятельное участие, вне всякого сомнения, внесло бы в эту работу свежую струю, помогло бы окончательно избавить ее от заско-

Многие положения Концепции я разделяю. Для их перечисления не хватило бы ни места, ни времени. Равным образом я оставляю в стороне неудачные стилистические обороты (их немало), вызванные, по-видимому, спешкой, в которой готовилась Концепция. Готов оказать посильную помощь в их исправлении. Думаю, что мой многолетний редакторский опыт хотя бы здесь может пригодиться.

Постараюсь сосредоточиться на положениях, вызывающих у меня сомнения, главным образом по существу.

Не могу согласиться с излишне оптимистической оценкой нынешнего состояния гражданского законодательства, данной во введении: «…в России, в основном, сложилось экономически, социально и логически обоснованное и в целом оправдавшее себя современное гражданское законодательство»2. Думаю, что такого законодательства у нас пока нет и не могло быть уже потому, что нет цивилизованных рыночных отношений, в расчете на которые это законодательство могло быть смоделировано.

Не разделяю также вывода о том, что ГК РФ прошел проверку временем (там же). Он не мог пройти такой проверки уже потому, что социального государства с развитой рыночной экономикой у нас, к сожалению, так и не возникло.

Сказанное, разумеется, не означает, что работа по совершенствованию и развитию гражданского законодательства является зряшной.

Напротив, констатация этих далеко не радужных фактов только подкрепляет тезис о том, что указан-

2 См.: Концепция. С. 22.

ная работа исключительно актуальна. Но для того, чтобы она увенчалась успехом (а мы все этого хотим), нужно отрешиться от иллюзорных преставлений, будто мы сможем создать полноценный ГК РФ, не выходя за пределы цивилистического материала, т. е. создать стерильный Кодекс. Если мы не обеспечим в ГК РФ стыковки норм публичного и частного права, то мы не выполним ни одной из основных задач, стоящих на путях совершенствования гражданского законодательства3.

Другой момент, который настораживает, состоит в том, что Концепция предполагает широкую интервенцию в такие смежные с гражданским отрасли законодательства, как законодательство об охране и использовании природных ресурсов. В разделе о вещных правах предусматривается перетащить в ГК РФ (разумеется, с необходимой переработкой) едва ли не все нормы соответствующих кодексов и законов, которые имеют частноправовую природу, оставив в них лишь нормы публичного права. Эта операция представляется мне крайне опасной. Она может вконец расшатать только еще складывающийся оборот природных ресурсов и отдать их на откуп наиболее хищническим и осатанелым элементам нашего общества, которые окончательно лишат нас и средств жизнеобеспечения, и среды обитания. Частноправовые нормы, регулирующие отношения по охране и использованию природных ресурсов, должны действовать в одной упряжке с публично-правовыми нормами, которые призваны в отношении природных ресурсов выполнять на властных началах контрольно-надзорные функции. Рас-

3 Подробнее об этом см.: Толстой Ю. К.

О преподавании гражданского права на современном этапе // Преподавание граждан-

ского права в современных условиях: Сборник. СПб., 1999. С. 42—48; Он же. Важно обеспечить единообразие судебной практики //

Закон. 2009. № 11. С. 9—17.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

таскивание этих норм по разным кодексам принципиально неприемлемо.

Во введении декларируется необходимость внесения в ГК РФ двух принципиальных изменений системного характера (на самом деле их больше)4.

Одно из них сводится к тому, что в предмет гражданского права следует включить корпоративные отношения; второе — к тому, что в ГК РФ необходимо создание комплекса взаимосвязанных институтов вещного права.

Попытка реализации первого предложения предпринята в разделе II «Общие положения ГК РФ» и разделе III «Законодательство о юридических лицах»; второго предложения, соответственно, в разделе IV «Законодательство о вещных правах».

В принципе эти предложения возражений не вызывают, однако с их реализацией в соответствующих разделах не все обстоит благополучно.

Идея внедрения корпоративных отношений, в сущности, свелась к тому, что в подразделе 4 «Юридические акты» раздела «Общие положения ГК РФ» предпринята попытка (в числе юридических актов) урегулировать такой вид юридических актов, как решения собраний5. По-видимому, для развернутой регламентации корпоративных отношений этого недостаточно. Необходимо определить природу этих отношений, их место в ряду других отношений, входящих в предмет гражданского права, круг участников этих отношений, раскрыть, какое влияние корпоративные отношения и решения их участников оказывают как на них самих, так и на третьих лиц6.

Вызывает удивление, почему в числе юридических актов внимание уделено лишь сделкам и решениям

4 См.: Концепция. С. 25.

5 Там же. С. 36—38.

6 Подробнее об этом см.: Толстой Ю. К. Страницы воспоминаний: Б. Б. Черепахин, О. С. Иоффе. М., 2007. С. 52—54.

собраний, т. е. корпоративным решениям. Если обещание разработчиков несколько по-иному взглянуть на соотношение частных и публичных элементов в гражданском праве7 не осталось пустой декларацией, сделанной лишь для отвода глаз, то в числе юридических актов не меньшее внимание надлежит уделить административным актам, не побоюсь сказать, — планово-административным актам, тем более что по этим вопросам начиная с двадцатых годов прошлого столетия скопилась громадная литература. Этой проблеме неослабное внимание уделяли виднейшие советские цивилисты, причем многие из них отнюдь не тяготели к концепции хозяйственного права. Словом, по этой проблематике имеется богатейший источник, из которого можно черпать и черпать. Обойти эту проблему в условиях нынешнего кризиса, который неумолимо диктует необходимость усиления вмешательства государства в происходящие экономические и социальные процессы, никак нельзя.

Довольно много предложений по совершенствованию законодательства содержится в разделе о юридических лицах. Эти предложения не могут оцениваться однозначно. Некоторые из этих предложений выглядят как неадекватные друг другу. Так, с одной стороны, предлагают отказаться от деления акционерных обществ на открытые и закрытые8 . С другой стороны, предлагают предусмотреть в ГК РФ общие правила о возможности заключения соглашений акционеров, которые по существу открывают путь для возрождения в ухудшенном виде тех же ЗАО и к тому же значительно подрывают позиции миноритарных акционеров и без того достаточно шаткие9.

Критически оцениваю и предложение повысить для хозяйственных

7 См.: Концепция. С. 28—29.

8 Там же. С. 59.

9 Там же. С. 60—61.

обществ размер уставного капита-ла10. Не приведет ли реализация этого предложения к тому, что путь для вступления в хозяйственное общество для лиц со средним достатком будет, если не окончательно закрыт, то еще более затруднен.

Крайне противоречив подход разработчиков к такой организационно-правовой форме юридических лиц, как унитарные предприятия11 . С одной стороны, авторы говорят о бесперспективности данной организационно-правовой формы юридического лица и желательности ее постепенной замены. В качестве такого «заменителя» они предлагают хозяйственные общества со 100-процентным или иным решающим участием публично-правовых образований в их имуществе.

Принципиальной разницы между этими двумя организационно-правовыми формами не вижу. К сожалению, та форма, которая импонирует разработчикам, нередко используется для подкармливания и трудоустройства проворовавшихся или выработавших свой ресурс чиновников, которые в свое время оказали услуги сильным мира сего, а потому их не хотят отлучать от кормушки, хотя по большому счету их надо сажать.

Предложение разработчиков о преобразовании унитарных предприятий в хозяйственные общества со 100-процентным участием государства плохо вяжется с их же более чем сдержанным отношением к государственным корпорациям, которое я разделяю12.

Не разделяю предложение разработчиков установить в законе исчерпывающий перечень организационно-правовых форм некоммерческих организаций13. К последним нельзя подходить с той же меркой, что и к коммерческим организациям.

10 См.: Концепция… С. 62.

11 Там же. С. 65—66.

12 Там же. С. 70—71.

13 Там же. С. 66—69.

Кстати, из поля зрения разработчиков почему-то выпали религиозные организации.

Полностью разделяю более чем скептическое отношение разработчиков к государственным корпорациям. Думаю, что это ни богу свечка ни черту кочерга. Мы еще вдосталь нахлебаемся с этими монстрами, особенно если учесть, что многие из них наделены широкими публично-правовыми функциями, в том числе и нормотворческими (например, «Рос-атом»). Неплохо обратить внимание на то, что наделение государственных корпораций правом собственности (каким?) не очень вяжется ни с конституционным законодательством, ни с законодательством о собственности, кодифицированным в ГК РФ14.

Вызывает удивление, что в Концепции внимание уделено лишь одной группе субъектов гражданского права — юридическим лицам, а о гражданах не говорится ни слова. Нельзя отдать урегулирование их правового статуса (а здесь много кричащих проблем) на откуп специальным законодательным актам.

Много нового предусматривает и раздел о вещных правах. И к этим новеллам нельзя относиться однозначно. Известное удивление вызывает то, что на первый план выдвинута такая категория, как владение, особенно если учесть, что владение как таковое не признается правом (что само по себе правильно), а сам раздел IV носит название «Законодательство о вещных правах».

Определение владения как фактического господства над вещью15 достаточно тривиально. На предшествующем этапе разработки Концепции оно определялось как фактическая позиция — хрен редьки не слаще! К сожалению, дальше этого определения разработчики по суще-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

14 См.: Толстой Ю. К. Субъекты права собственности в российском законодательстве // Хозяйство и право. 2009. № 4.

15 См.: Концепция. С. 73.

ству не идут, поскольку, по-видимому, не приемлют ни концепции двойного владения (категорию опосредованного владения, по их мнению, вводить на следует)16, ни разграничения собственно владения и держания, принятого в римском праве.

В проекте Концепции содержалась весьма неудачная формулировка: «Владение есть непосредственное господство над вещью», поскольку она могла быть воспринята как признание владельцем лишь того, кто непосредственно соприкасается с вещью, хотя сами разработчики такого подхода к владению наверняка не разделяют. В уже одобренной Концепции «владение» определяется как » господство над вещью»17.

Не проводится различия между правом владения и владением. Сохраняет ли собственник право (правомочие) владения как составную часть права собственности, передавая вещь в аренду другому лицу? Тот же вопрос возникает, когда вещь оказывается в незаконном владении другого лица (например, у грабителя или вора). Вопрос этот достаточно актуален при установлении владельца источника повышенной опасности и во многих других случаях.

Трудно согласиться с тем, что владельческая защита может осуществляться в административном по-рядке18. Что же нам отдавать такую защиту на откуп органам МВД, от которых ее зачастую трудно добиться, если не имеешь связей или туго набитого кошелька19. Владельческая защита должна предоставляться в судебном порядке, но в рамках не обычного искового, а приказного или

16 См.: Концепция. С. 74.

17 Там же. С. 73.

18 Там же. С. 74.

19 Разумеется, и сейчас встречаются случаи,

когда работники милиции, рискуя, а то и жертвуя жизнью, самоотверженно выполняют

свой долг. Однако они не делают погоды. Опросы общественного мнения показывают, что процент доверия населения к правоохранительным органам по-прежнему низок.

особого производства. Этот вопрос нуждается в специальном обсуждении с участием ведущих процессуалистов (глупо считать, что мы, цивилисты, одинаково свободно разбираемся всегда и во всем!).

Довольно противоречива позиция разработчиков в определении перечня вещных прав. С одной стороны, он должен определяться исключительно ГК, но тут же говорится, что особенности субъектов и объектов вещных прав, а также порядка их осуществления могут определяться не только в ГК, но и в иных законах.

В определении права собственно-сти20 вызывает удивление отсутствие указания на то, что собственник осуществляет принадлежащее ему право своей волей и в своем интересе (ср. ст. 1 ГК РФ). Если такая характеристика распространяется на все субъективные гражданские права, то она тем более приложима к праву собственности, которое дает лицу наиболее полное господство над вещью.

Неожиданно звучит предложение отказаться от термина «право общей собственности»21. Пока к восприятию такого предложения не готов. В том-то и дело, что право собственности принадлежит двум или более лицам не на «обыкновенном» праве собственности, а на таком праве, в котором, употребляя привычную терминологию, имеет место переплетение абсолютных и относительных правоотношений или, иными словами, внешних правоотношений сособственников с третьими лицами и внутренних правоотношений, которыми связаны сами сособственники.

Переплетение указанных правоотношений с различным субъектным составом как раз и отражает, довольно удачно, термин «общая собственность».

Следует согласиться с тем, что в законе необходимо установить пра-

20 См.: Концепция. С. 79.

21 Там же. С. 87.

вила, препятствующие неограниченному дроблению долей в праве собственности22. Термин «общая собственность» установлению этих правил никак не препятствует. Весь вопрос состоит в том, какие это должны быть правила и как их установить.

Уязвимость категории вещных прав довольно отчетливо просматривается при юридической квалификации залога, поскольку ипотеку и иное зарегистрированное (учтенное) залоговое право разработчики относят к вещным правам, а иные виды залога — к обязательственным.

По разделу I «Законодательство об обязательствах (общие положения)» могут быть сделаны в числе других следующие замечания.

К сожалению, не уделено внимания административным актам как основаниям возникновения обязательств. Между тем в условиях кризиса значение таких актов будет возрастать (хотим мы того или нет). Следовало бы также уделить внимание проблеме, которая в доперестроечный период носила название «издержки планирования». Неверно полагать, будто в нынешних условиях эта проблема сошла на нет. Достаточно сказать, что никто не знает, кто и как будет расхлебывать проблемы долгостроя или проблемы запуска в производство широкомасштабных проектов, которые оказались экономически и социально неоправданными, а то и неосуществимыми. Не уделено должного внимания и судьбе обязательств в условиях нарастающей инфляции, не проанализировано понятие невозможности исполнения обязательств.

В то же время иногда Концепцию захлестывает мелкотемье. Едва ли заслуживала внимания проблема соотношения альтернативных и факультативных обязательств (ее обсуждение можно было бы отложить до лучших времен)23.

22 См.: Концепция. С. 87.

23 Там же. С. 101.

То же относится и к постановке вопроса о том, можно ли признавать конструкцию незаключенного дого-вора24 . Из определения договора как соглашения сторон следует, что если соглашение не достигнуто, то нет и договора. Другое дело, что может ставиться вопрос об ответственности стороны, по вине которой договор заключен не был, в частности взыскать с нее убытки, которые именуются отрицательным договорным интересом.

Крайне противоречив подход к определению подлежащих возмещению убытков. О чем идет речь? Вначале сформулировано положение о том, что размер подлежащих взысканию убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Но как быть, если размер убытков с разумной степенью достоверности не может быть установлен? Суд и в этом случае не может отказать в удовлетворении требования о возмещении убытков. Но в этом случае суд определяет размер убытков исходя из принципов справедливости, соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства и с учетом всех обстоятельств дела.

Думаю, что это правило чрезмерно широко определяет пределы судейского усмотрения и лишь умножит число злоупотреблений, которых и без того предостаточно.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Довольно рискованно и другое предположение, а именно ввести норму, в соответствии с которой любое обязательство может быть прекращено соглашением сторон, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства25 . Нужно учитывать, что в условиях нынешнего беспредела стороны в обязательстве далеко не равны и стороне, более сильной, не составляет большого труда заставить другую сторону пойти на такое соглашение. Так за-

24 Там же. С. 121.

25 Там же. С. 118.

чем же ехргевв1в verbis становиться на путь легализации такой возможности?

Следует учитывать, что ст. 407 ГК указывает не на основания прекращения обязательств, а на то, что они, помимо ГК и иных федеральных законов, могут быть предусмотрены иными нормативными актами или договором.

Необходимо развернуть положения, которые предусматривают последствия прекращения обязательства на основании акта государственного органа. Не нужно бояться, когда это нужно, сбросить с себя изрядно прохудившийся цивилисти-ческий кафтан!

Нуждается в улучшении редакция предлагаемых изменений п. 2 ст. 434 ГК РФ. К тому же абз. 1 и 2 предлагаемой редакции этого пункта следует переставить местами.

К разделу VI «Законодательство о ценных бумагах и финансовых сделках» в основном имеются редакционные замечания. Думаю, что использование виндикационного иска для защиты прав владельца бездокументарной ценной бумаги не только нежелательно, но и невозможно26. Нельзя безгранично размывать понятия, иначе перестанем понимать друг друга.

В разделе VII «Законодательство о правах на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (интеллектуальных правах)» с удивлением воспринял тезис, будто чуть ли не все законодательство об интеллектуальной собственности сосредоточено в ГК РФ27. Думаю, что часть четвертая ГК не сможет обойтись для своего практического применения без других законов и подзаконных нормативных актов самого различного уровня. Другое дело, что все они должны быть на федеральном уровне.

Должен, как это ни странно, выступить в защиту части четвертой ГК РФ. Не понял, почему гл. 77 Кодекса

26 См.: Концепция. С. 130.

27 Там же. С. 143.

нуждается в серьезном пересмотре. Мне казалось (что явствует из названия главы), что объектом интеллектуальной собственности в этой главе признается не единая технология как таковая, а результаты интеллектуальной деятельности в составе единой технологии. Довольно странно звучит аргумент, будто в ГК РФ дан закрытый перечень объектов интеллектуальной собственности, в который единая технология не вписывается, а потому гл. 77 чуть ли нет места в части четвертой ГК РФ.

Во-первых, мне казалось, что перечень объектов интеллектуальных прав в ст. 1225 ГК РФ не является закрытым и по самой природе интеллектуальной деятельности, горизонты которой постоянно расширяются, не может быть таковым.

Во-вторых, все встанет на свое место, если объектом интеллектуальной собственности мы признаем не единую технологию как таковую, а лишь те ее составные части, которые удовлетворяют требованиям, предъявляемым к указанным объектам.

Вполне возможно, однако, что я неправ, поскольку не могу считать себя в этой области специалистом. Поделился своими сомнениями на сей счет, дабы предоставить моим коллегам возможность уложить меня на лопатки.

Что же касается раздела VIII «Законодательство о международном частном праве», то мне представляется неоправданной попытка провести различие между публичным порядком, применимым в чисто внутренних отношениях, и публичным порядком, осложненным иностранным элементом (см. п. 2.2. Концепции). Не попахивает ли эта идея двойным стандартом, против которого мы вроде бы выступаем?

Таковы замечания, которые я счел необходимым отразить в настоящей работе, дабы она не была чрезмерно пространной. Остальные замечания, в том числе редакционные, которых много, изложены по ходу изучения Концепции. Готов буду встретиться

с разработчиками и оказать им посильную помощь в реализации тех замечаний, которые они сочтут приемлемыми.

Итоговый вывод таков: представленный труд заслуживает в целом положительной оценки. В то же время работа по совершенствованию Концепции должна быть продолжена, чтобы она была в большей степени готова к «переплавке» в нормативные установления, т. е. на язык закона. К этой работе нужно привлечь более широкий круг специалистов, в том числе в области природоохранительного, финансового, коллизионного и

процессуального права. При этом следует воспользоваться услугами и тех специалистов, которые придерживаются и несколько иных взглядов, чем разработчики Концепции.

Библиографический список

Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации. М.: Статут, 2009.

Толстой Ю. К. О преподавании гражданского права на современном этапе // Преподавание гражданского права в современных условиях: Сборник. СПб., 1999.

Толстой Ю. К. Страницы воспоминаний: Б. Б. Черепахин, О. С. Иоффе. М., 2007.

Земельное законодательство и Концепция развития гражданского законодательства

С. А. Боголюбов

С. Н. Братусь, с чьим именем связаны научные чтения по обсуждению Концепции развития гражданского законодательства РФ (далее — Концепция), подготовленной в Совете по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства при Президенте РФ, имеет непосредственное отношение к рассмотрению проблем земельного, гражданского права, законодательства и созданию в Институте отдела, который стал заниматься земельным законодательством. В середине 1930-х гг. группа, а затем сектор земельного и колхозного права были при непосредственном участии С. Н. Братуся выделены из сектора гражданского права Всесоюзного института юридических наук (ВИЮН).

Боголюбов Сергей Александрович — заведующий отделом аграрного, экологического и природоресурсного законодательства ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

И в 1980-х гг. С. Н. Братусь с присущими ему вниманием и интересом наблюдал за эволюцией гражданского и земельного законодательства, новыми (не забытыми) формами владения земельными участками, развитием отдела нашего Института, занимающегося земельным и иным природоресурсным, экологическим законодательством.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Разграничение сфер действия гражданской, земельной и иных отраслей российского права и законодательства является в настоящее время одной из самых острых проблем не только природоохранного, экологического права, но и общей теории права. В Концепции затрагиваются природоохранные, природо-ресурсные проблемы, предлагается совершенствование или модернизация земельного, водного, лесного, горного законодательства, законодательства о фауне, что не может не привлекать внимания юристов-экологов.

В.Ф.Яковлев
Председатель Совета
при Президенте Российской Федерации
по кодификации и совершенствованию
гражданского законодательства,
член-корреспондент РАН, профессор

О Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации

Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации* подготовлена Советом при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Содержание Концепции предопределено целями ее разработки, которые были определены Указом Президента Российской Федерации от 18 июля 2008 года N 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации».

* Приложение см. по ссылке. — Примечание изготовителя базы данных.
Они состоят в следующем:
— дальнейшем развитии основных принципов гражданского законодательства Российской Федерации, соответствующих новому уровню развития рыночных отношений;
— отражении в Гражданском кодексе Российской Федерации опыта его применения и толкования судом;
— сближении положений Гражданского кодекса Российской Федерации с правилами регулирования соответствующих отношений в праве Европейского союза;
— использовании в гражданском законодательстве Российской Федерации новейшего положительного опыта модернизации гражданских кодексов ряда европейских стран;
— поддержании единообразного регулирования гражданских отношений в государствах — участниках Содружества Независимых Государств;
— обеспечении стабильности гражданского законодательства Российской Федерации.
Естественно, что при разработке Концепции были использованы материалы национальных проектов и стратегии экономического развития страны, а также учтены уроки финансово-экономического кризиса и потребности обеспечения национальных интересов в условиях растущей глобализации.
Первый вариант Концепции, включающий в себя в общей сложности 660 страниц текста, был по мере разработки опубликован частями на сайте Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации, а также в ряде журнальных изданий, в том числе в «Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации», и подвергся широкому обсуждению в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, в ряде вузов, научных учреждений, министерств и ведомств, в высших судах страны. Замечания и предложения, в том числе поступившие от Государственно-правового и Экспертного управления Президента России и Правительства Российской Федерации, были тщательно проработаны и в значительной степени учтены при доработке Концепции. Доработанный и существенно сокращенный вариант Концепции был представлен Президенту Российской Федерации в срок, установленный Указом Президента РФ от 18 июля 2008 года.
На заседании Совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, которое состоялось 7 октября 2009 года под председательством Президента Российской Федерации, Концепция была одобрена. В этом виде она и публикуется в журнале «Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации».

Президент Российской Федерации поручил Совету в порядке реализации Концепции разработать и представить проект законодательного акта о внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс России в 2010 году. Законопроект также будет подвергнут широкому обсуждению.
На заседании Совета было поддержано предложение о совместной работе специалистов стран Содружества Независимых Государств по совершенствованию гражданского законодательства с целью сохранения гармонизации этого законодательства в странах СНГ.

УДК 34

Семашко Анна Геннадьевна

кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского и уголовного права и процесса

Российского государственного социального университета (филиал в г. Клин)

СОВРЕМЕННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ГРАЖДАНСКОМ

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ В КОНТЕКСТЕ ПРАВОВЫХ РЕФОРМ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Аннотация:

В статье рассматриваются основные тенденции недавно принятых и планируемых к принятию изменений в гражданское законодательство Российской Федерации в контексте принятой Концепции развития гражданского законодательства и правовой реформы в целом, а также приводится обзор теоретических подходов к определению понятия «правовая реформа».

Ключевые слова:

правовая реформа, реформа гражданского законодательства, рецепция, гражданский кодекс, концепция развития законодательства.

Semashko Anna Gennadyevna PhD in Law,

RECENT CHANGES IN THE CIVIL LEGISLATION IN THE CONTEXT OF THE LEGAL REFORM IN THE RUSSIAN FEDERATION

legal reform, civil legislation reform, reception, civil code, conception of legislation development.

Целью проведенного исследования является рассмотрение проблемы изменений гражданского законодательства в контексте длящейся на протяжении уже долгого времени в России правовой реформы, а также анализ основных тенденций данного процесса.

Начавшаяся в начале 90-х гг. ХХ в. в России масштабная правовая реформа продолжается до настоящего времени, и сроки ее завершения на данный момент неизвестны.

Несмотря на кажущуюся очевидность содержания понятия «правовая реформа», в юридической науке и практике существует несколько различных подходов к определению данного термина.

Существует точка зрения, согласно которой ставится знак равенства между судебной и правовой реформами. Содержанием судебной реформы является совершенствование системы отправления правосудия, которое включает в себя в том числе реформирование системы судов, органов прокуратуры, следствия, исполнительного производства, адвокатуры. Однако совершенствование системы отправления правосудия без коренного изменения правового сознания общества может не дать желаемого результата. На наш взгляд, эффективная судебная реформа возможна лишь в контексте полномасштабной правовой реформы, рамки которой гораздо шире, чем реформирование системы отправления правосудия.

Как справедливо отмечает В.П. Мозолин, правовая реформа в российском контексте на современном этапе — это «трансформация правовой системы, функционировавшей в условиях административно-командной экономики в Советском Союзе, в правовую систему общества с рыночной экономикой, создаваемую в современной России, проводимая при непосредственном участии государства, находящегося в стадии преобразования в правовое государство» . Важно подчеркнуть неразрывную связь правовой системы с экономическим развитием страны, которым в большинстве случаев обусловлена правовая реформа. При этом данный тезис справедлив не только в отношении России.

Исследователь Р.А. Рябцев говорит о правовой реформе как о «целенаправленном изменении как законодательства, так и правосознания, осуществляемом государством правотворчестве, учитывающем состояние правосознания граждан и предусматривающем перспективы реализации создаваемых правовых норм» . Таким образом, по мнению исследователя, изменение правосознания граждан является неотъемлемой частью правовой реформы.

Ученый В.Д. Горобец в своем диссертационном исследовании выдвинул тезис о том, что правовая реформа имеет целью обеспечение «господства права во всех сферах общественной жизни, повышение уровня правовой культуры населения, существенное улучшение действующего

законодательства, реформирование деятельности всей системы судебных органов, а также органов прокуратуры, внутренних дел» . Акцент на «улучшении», а не простом «изменении» существующей правовой системы как результате правовой реформы делает и профессор Г.В. Мальцев: «Все реформационные преобразования без исключения оправданы в той мере, в какой они изменяют положение дел к лучшему, то есть заменяют плохое хорошим, а хорошее отличным; причем позитивные итоги реформы должны быть очевидными для большинства людей и проявляться достаточно быстро». По мнению Г.В. Мальцева, невозможно называть реформами те изменения, которые «оборачиваются для общества или хотя бы для какой-то части людей ухудшением, упадком, кризисом» . В целом же профессор Г.В. Мальцев определяет правовую реформу как «комплекс целенаправленных преобразований, посредством которых праву и правовой системе придаются новые существенные качества либо старая система постепенно (по частям) заменяется новой» . Данное определение правовой реформы делает акцент на целенаправленности изменений.

Таким образом, «залатывание» дыр в законодательстве и принятие мер по временному решению локальных проблем правовой системы нельзя называть «правовой реформой». Реформа — это комплексный подход к решению поставленных стратегических целей и задач.

Как справедливо отмечает О.Ю. Рыбаков, в отношении прав и свобод человека (но этот тезис можно экстраполировать на правовую систему в целом) «должна проводиться определенная политика, которая бы увязывала в единую систему существующие проблемы и, что самое главное, указывала бы пути их решения» .

Исследователем О.А. Пучковым правовая реформа рассматривается как разновидность глобального социального проекта, как процесс, для которого «характерен переход правовой системы в новое качественное состояние, осуществляемое при помощи нововведений (в правовом регулировании, в юридической нормативной базе, в применении права и т. д.)» .

О глобальности процесса правовой реформы говорит и председатель Конституционного суда РФ В.Д. Зорькин: «Правовая реформа должна рассматриваться как составная часть реформаторского процесса в стране, так как она имеет важное значение, с одной стороны, для стимулирования и легитимации всестороннего развития, а с другой — для поддержания равновесия в государстве и обществе» .

Профессор А.А. Дорская также подчеркивает, что «правовая реформа не сводится к реформе законодательства, это более глобальное явление, оказывающее воздействие на все правовое поле и действующих в нем участников» .

Таким образом, обобщая и суммируя мнения ученых и практиков по вопросу содержания понятия «правовая реформа» сформулируем частный вывод: это глобальный процесс, имеющий исторические и социально-экономические предпосылки и нацеленный на качественное улучшение существующей правовой системы (в том числе законодательной базы, системы отправления правосудия), а также изменение правового сознания граждан.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Рассмотрим далее особенности проводимой в настоящее время в России правовой реформы.

В 2009 г. Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства была одобрена Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (далее — «Концепция»). С 1994 г., когда была принята часть первая Гражданского кодекса РФ (далее — «ГК РФ»), определившая предмет и принципы гражданского права и установившая общие и наиболее важные правила гражданско-правового регулирования, Россия прошла непростой путь, который был связан в первую очередь с концептуальным перестроением многих сфер жизни общества, в том числе с построением рыночной экономики и «вписыванием» ее в мировой контекст рыночных отношений.

Концепция предусматривает, в частности, внесение в ГК РФ двух принципиальных изменений системного характера:

1) включения в круг отношений, регулируемых гражданским законодательством (ст. 2 ГК РФ), корпоративных отношений, под которыми в Концепции понимается «группа интенсивно развивающихся отношений по созданию юридических лиц корпоративного типа, участию в них и связанные с таким участием обязательства» ;

2) создания комплекса взаимосвязанных институтов вещного права, имеющих своей основой право собственности и объединенных развернутой системой общих норм вещного права.

Таким образом, законодателем взят курс на расширение предмета гражданско-правового регулирования за счет включения в него отношений, которые ранее в него не входили. Вместе с тем целесообразность такого расширения вызывает вопросы.

Как отмечает В.П. Мозолин, при реформировании гражданского законодательства России следует принимать во внимание опыт других стран с кодифицированной системой права (например, Германии и Франции). В указанных странах за пределами гражданских кодексов развивается так называемое «комплексное законодательство». Сами же гражданские кодексы подвергаются изменениям и дополнениям лишь в той мере, в которой развитие комплексного законодательства

требует одновременной модификации норм и институтов строго цивилистического характера . Под «комплексным законодательством» В.П. Мозолин понимает объединенные единством задач, которые нужно решать, и применяемые параллельно друг с другом в составе единого «комплекса» отрасли законодательства (гражданское, налоговое, административное и другие), которые вместе с тем не утрачивают своей отраслевой индивидуальности. При этом В.П. Мозолин подчеркивает, что «сама по себе норма права … не может быть комплексной, … в комплексных объединениях по своей юридической природе она остается гражданско-правовой, налоговой, административной, уголовно-правовой и т. п., а не комплексной нормой права» .

Следует отметить: несмотря на то что в части структурного подхода к реформированию гражданского законодательства России законодатель принял решение не воспринимать опыт зарубежных стран с кодифицированной системой права, в содержательной части изменения в целом направлены на приведение гражданского законодательство в соответствие с современными реалиями, а также на сближение норм российского законодательства с законодательством европейских стран с развитыми системами права. Данный подход, безусловно, оправдан в условиях глобализации, однако рецепцию норм иностранного права нужно проводить осторожно. Как отмечает профессор Д.А. Пашенцев, заимствования способствуют развитию правовой системы, однако не все, а «только те, которые адаптированы к ней»: хорошо работающий в иных условиях заимствуемый механизм не сможет эффективно функционировать и достаточно быстро выродится и разрушится, если не будет адаптирован к условиям реципиента, не будет соответствовать существующему историческому опыту, экономическим, политическим, правовым условиям .

Если некоторые прямые заимствования из западного права очевидно пойдут на пользу и не представляют опасности, хотя все же потребуют дополнительных толкований и разъяснений по порядку их применения (например, введение принципа добросовестности «в качестве одного из наиболее общих и важных принципов гражданского права» , возможность включения доверенности в договор или решение собрания и прочее), целый ряд уже принятых и ожидающих принятия изменений ставит перед правоприменителями большое количество вопросов.

В качестве примера может быть приведена новелла гражданского законодательства — институт безотзывной доверенности (ст. 188.1 ГК РФ), давно существующий в западных системах права. С одной стороны, выданная в соответствии с российским законодательством безотзывная доверенность не может быть отозвана (а) до окончания срока ее действия или (б) до наступления некоторого условия. С другой стороны, такая доверенность может быть отменена (законодатель намеренно использует другой глагол) после «прекращения обязательства, для исполнения или обеспечения исполнения которого она выдана, а также в любое время в случае злоупотребления представителем своими полномочиями, равно как и при возникновении обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что данное злоупотребление может произойти» . Сама возможность «отмены» безотзывной доверенности, не говоря уже о широком поле для злоупотреблений правом такой отмены, на наш взгляд, входит в противоречие с самой концепцией «безотзывности» доверенности.

Другим примером может служить предложение ввести в российский гражданский оборот концепцию гарантий, заверений и обязательств возмещения убытков (аналог, существующий в английском праве — «representations, warranties and indemnities»). Гарантийные институты существуют в английском праве не один десяток лет, и за это время суды рассмотрели огромное количество дел, предметом которых были различные вопросы, связанные с гарантийными обязательствами и окружающими их обстоятельствами, которым судами была дана оценка, что позволило сделать данный институт эффективным, понятным и удобным в использовании. Так, предметом пристального внимания английских судов и рассмотрения в рамках большого количества дел были стандарты раскрытия информации продавцов против предоставляемых покупателю гарантий (то, что в предложенных изменениях в ГК РФ предполагается урегулировать в рамках одной статьи). Как заметил один из разработчиков проекта изменений к ГК РФ, профессор А.Л. Маковский, «неизвестно, как будет легче решать проблемы — при наличии специальных норм в ГК или их отсутствии. … Нигде за рубежом вопросы заверений и гарантий не решаются жестко и прямолинейно в плане нормативного регулирования, как предлагается сейчас в ГК» .

В этой связи следует отметить, что существующие в российском праве институты (в том числе недействительность сделок, совершенных под влиянием заблуждения и качество товара) в целом позволяют достигать тех целей, для которых в ГК РФ предлагается ввести концепцию обязательств возмещения убытков, однако суды в основном отказывают в удовлетворении требований по делам, связанным с куплей-продажей акций и долей в обществах с ограниченной ответственностью с использованием ст. 178 и ст. 475 ГК РФ.

Возвращаясь к вопросу о рецепции норм иностранного права, следует в целом отметить, что взаимовлияние правовых систем друг на друга неизбежно и в определенном смысле полезно. Однако, как справедливо отмечает В.П. Мозолин, рецепцию необходимо проводить по принципам, «аналогичным ст. 14 АПК РФ, а именно устанавливать содержание доктрин и концепций,

лежащих в основе заимствуемых институтов гражданского права, а также анализировать правоприменительную судебную практику» . Лишь при этом условии возможна истинная рецепция норм и институтов права, а не «трансплантация» норм из иностранного правопорядка .

Представляется ошибочным закрывать глаза на тот факт, что процесс заимствования норм и принципов иностранного права активно идет на протяжении уже нескольких лет (особенно это заметно в сфере корпоративного права). Данный процесс необходимо координировать, направлять и обеспечивать ему поддержку последовательной судебной практикой, которая бы расшифровала нормы и принципы иностранного права применительно к российским реалиям для правоприменителей. Кроме того, следует организовать работу по повышению роли российских судебных решений, с тем чтобы со временем судебный прецедент стал источником права в России по аналогии со странами прецедентного права, где, как пишет профессор Д.А. Пашенцев, суд имеет «традиционно высокий авторитет» .

В этой связи нам близка мысль В.Д. Зорькина о том, что без построения концепции развития, рецепции и координации законодательства в целом процесс его развития может проявлять черты неорганизованности, что будет препятствовать успешному осуществлению правовой, а значит, и экономической реформы .

Подводя итог, хотелось бы отметить, что продолжающаяся уже почти 20 лет правовая реформа в России в настоящее время вступила в свою наиболее активную фазу позитивных изменений: интенсивно ведется работа по изменению действующего законодательства, реформируется судебная система, ведется работа по совершенствованию системы юридического образования, а также регулированию рынка предоставления юридических услуг. Несмотря на существующие мнения о пагубности процесса заимствования институтов иностранного права, этот процесс представляется неизбежным ввиду глобализации мировой экономики, интеграции России в международное торговое пространство и прочих факторов. В связи с этим представляется, что процессу обсуждения изменений в законодательство следует придать больше конструктивности и координации. К обсуждению предлагаемых изменений следует привлекать юристов-практиков, а также экспертов в области иностранного права, институты которого предполагается имплементировать в российское гражданское законодательство с целью минимизации количества потенциальных пробелов, неточностей и неоднозначных трактовок.

Ссылки и примечания:

1. Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований («Правовые реформы в России: типология, логика развития, критерии результативности»), проект № 14-03-00172.

2. Мозолин В.П. Правовая Реформа в России: восемь лет спустя : сб. ст. М., 2013. С. 45.

4. Горобец В.Д. Правовая реформа в Российской Федерации: состояние и перспективы : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,1992. С. 3.

6. Там же. С. 5.

7. Рыбаков О.Ю. Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности. СПб., 2004. С. 21.

S. Пучков О.А. Методологические аспекты правовой реформы в России // Вестн. Удмурт. ун-та. Серия: Экономика и

право. 2012. Вып. 4. С. 140.

9. Зорькин В.Д. Тезисы о правовой реформе в России // Законодательство и экономика. М., 2004.

10. Дорская А.А. Правовые реформы в России: проблемы классификации // Вопросы правоведения. № 3. 2013. С. 149.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

11. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.). Введение. Ст. 5.

12. Мозолин В.П. Указ. соч. С. 39.

14. Пашенцев Д.А. Влияние рецепции на генезис правовой системы России // История государства и права. 2009. № 7. С. 43.

15. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.). Введение. Ст. б.

16. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая), принятый Федеральным законом от 30.11.1994 № 51-ФЗ. Ст. 188.1.

17. Выступление профессора Маковского А.Л. на семинаре в Высшем арбитражном суде РФ «Заверения, гарантии, индем-нити и аналогичные институты в английском, германском, французском и российском праве» 18 февраля 2013 г.

1S. Мозолин В.П. Правовая Реформа в России: восемь лет спустя. С. 18.

19. О юридической трансплантации см.: Pierre Legrand. The Impossibility of «Legal Transplants» // Maastricht. Journal of European Comparative Law. 1997. № 4. P. 111-124.

20. Пашенцев Д.А. Судебный прецедент как источник права в правовой системе России // Современное право. 2011. № 4. С. 80.

21. Зорькин В.Д. Тезисы о правовой реформе в России // Законодательство и экономика. М., 2004.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *