На зоне

Василий Винный, специально для Sputnik.

«Петухами» не рождаются, ими становятся

Наверное, около 80% разговоров, шуток, подколок, угроз и оскорблений в зоне связано с темой «опущенных». Если честно, зеки любят подобные разговоры. Они помогают почувствовать заключенным, что у них не все так плохо, поскольку есть те, кому гораздо-гораздо хуже. И над кем даже самый последний «конь» (слуга у зеков) имеет власть. Вообще, самое страшное, что может произойти с заключенным, — это переход в разряд «петухов», а случиться это может относительно легко.

© Sputnik / Юрий Кавер

От неправильно сказанного слова или оскорбления, на которое не ответил, до определенных поступков, — любая неосторожность может негативно повлиять на социальный статус.

У меня был знакомый, который, не подумав, сказал при людях, что занимался со своей девушкой петтингом. По сути, ничего непонятного в этом слове нет, но в зоне есть золотое правило: изъясняться простыми словами, чтобы мог понять последний дурак, поскольку любой недопонятый термин может быть использован против говорящего. А если этот термин как-то связан с сексом и на говорящего «точат зуб», то подобное высказывание может быть прямой дорогой в «гарем» (к «петухам», другим словом).

У знакомого примерно так и получилось: он ляпнул, не подумав, потом поругался с людьми, которым это ляпнул, и те, припомнив петтинг, попробовали доказать, что знакомому прямая дорога к «опущенным». И это при том, что парень сразу объяснил, что ничего страшного в этом слове нет и что это просто термин. Ему повезло: тогда за него вступились серьезные люди, поскольку самостоятельно он бы эту проблему не решил, поскольку только-только приехал в лагерь. После этой истории знакомого предупредили, что в зоне ни в коем случае нельзя рассказывать о своей личной жизни.

В тюремном мире очень много запретов для интимной жизни. Фактически единственный верный способ не попасть в «косяк» — заниматься исключительно классическим сексом, нигде и ничего больше не трогая. Оральным сексом лучше не заниматься вовсе, поскольку в нем допускается лишь возможность снять себе проститутку или же найти девушку, с которой никогда не будешь целоваться. Естественно, что при таком подходе незнакомые термины из сексологии автоматически заносят в разряд «стремных» (в данном случае позорных, «петушиных»).

Это не значит, что всякими «нехорошими» вещами никто на свободе не занимался, — об этом просто молчат.

В «гарем» можно заехать и за то, что не ответил на некоторые оскорбления. К примеру, если послали на три буквы и человек промолчал, значит, туда ему и дорога.

Но зек может стать «петухом» и за, казалось бы, обычные, бытовые поступки. С «отсаженными» нельзя контактировать. Все, до чего дотрагивается «опущенный», сразу же «фаршмачится» (то есть переходит в разряд вещей для «петухов»). Это правило не касается только «запретов» (запрещенных в зоне вещей), которые иногда и прячут у «отсаженных». Рассказывали, как некоторые из них проносили мобильные телефоны из жилой зоны в рабочую прямо в трусах. И зеков это абсолютно не смущало. Еще «опущенных» можно бить (палками или ногами) и использовать по второму назначению.

© Sputnik / Михаил Фомичев

Мне рассказывали, что в некоторых зонах специально для «петухов», чтобы они не брались за ручки, в дверях были вбиты гвозди. У них свои столы, нары, унитазы, краны, все свое, что «мужикам» трогать нельзя. Поэтому, если зек возьмет у «опущенного» еду, сигареты, выпьет с ним чаю или сядет поесть за его стол, то сам попадет в низшую зоновскую касту. Конечно, если это не сделано «по незнанке» (когда человек не знает, что перед ним «петух», или что вещь «зафаршмачена»).

Это вам не Калифорния

Две основные обязанности «обиженных»: сексуально удовлетворять заключенных и делать всю грязную работу в зоне. Бить их могут в воспитательных целях и так, для души. Мне рассказывали случаи, когда «опущенных» будили ногой в лицо, чтобы те шли убирать туалет.

Администрация неоднозначно смотрит на «петушиный» вопрос. Долго работающие в МЛС милиционеры проникаются «понятиями» до мозга костей и, соответственно, относятся к «опущенным» немного не как к другим зекам. С другой же стороны, по долгу службы, охранники обязаны предотвращать любое проявление физического или психологического насилия среди заключенных, поэтому они всячески пытаются уследить, чтобы «петухов» сильно не били и не унижали. И в последнее время им это особенно удалось: бить «отсаженных» практически полностью перестали.

В зоне, где я сидел, еще в начале моего срока «обиженный» был обязан прижиматься к стене, когда по коридору проходил «мужик».

Если нет места, куда положить «опущенного», то он может спать прямо под нарами. На этапах, в транзитных камерах, все «петухи» отсаживаются либо к двери, либо к туалету. В общем, чтобы выжить в зоне, будучи «петухом», нужно иметь определенный тип личности, поскольку не каждый сможет вытерпеть постоянные унижения, побои, домогательства и полное уничтожение человеческого достоинства, которым подвергаются «обиженные».

Правда, и «опущенные» отличаются не меньшей жестокостью. Старожилы мне рассказывали, что якобы в одной из колоний решили провести эксперимент, и «петухов» со всей зоны поселили в одном отряде, чтобы никто их не трогал, и они могли спокойно себе жить. Так вот, не успели милиционеры это сделать, как «обиженные» создали в отряде точно такую же иерархию, что и во всей зоне: там появились свои «блатные», «мужики» и «опущенные». Но, в отличие от остальной зоны, в этом отряде иерархия поддерживалась, якобы, благодаря нечеловеческой жестокости (в принципе, оно и понятно). Эксперимент пришлось прекратить.

© Sputnik / Виктор Толочко

Не знаю, как в других лагерях, но в нашей зоне «петухов» всегда можно было внешне отличить. Не только по одежде, у них был какой-то особый отпечаток на лице. Было видно, что эти люди попали в «гарем» не зря.

Однако несмотря на все побои и унижения, у «опущенных» есть некоторые права и социальные гарантии.

Во-первых, все «петухи» делятся на рабочих и не рабочих. Рабочие оказывают сексуальные услуги, не рабочие, соответственно, нет. И никто не имеет права заставить «опущенного» заниматься «этим» против воли — это беспредел. Чаще всего интимные услуги предоставляются по обоюдному желанию.

Во-вторых, за секс нужно обязательно платить. Если заключенный не платит «пробитому» за секс, значит, он делает это по любви. А у кого может быть любовь с «петухом»? Правильно, у такого же. Вообще, в плане оплаты за уборки или за другие услуги «опущенных» не «кидали»: платили в полном размере и всегда вовремя, поскольку они и так обижены жизнью, куда уж больше издеваться! Поэтому очень часто у заключенных с низким социальным статусом в материальном плане дела обстояли гораздо лучше, чем у зеков с более высоким статусом.

Вообще, в отношении к «петухам» проявляется суть заключенного. ЗК делятся на два лагеря, тех, кто пользуется услугами «дырявых» с удовольствием, не видя в этом никаких проблем, и тех, кто избегает подобных вещей, считая их активной формой гомосексуализма. Первых в зоне не так-то уж и много, тем более в последнее время, когда милиция активно взялась за искоренение интимных услуг. Не знаю, как в других лагерях, а в нашей колонии администрация добилась огромных успехов в этом деле. У нас зеки, перед тем, как обратиться к «петуху» с предложением заняться сексом, трижды думали: нужно ли им это.

Не плохо

Но вот что интересно. Несмотря на плохое положение «обиженных» в зоне, некоторые заключенные сознательно и абсолютно добровольно шли в «гарем». На моей памяти несколько человек специально что-то брали у «обиженных» или садились есть за их стол. Кое-кто делал это из протеста против чего-нибудь, у кого-то просто не выдерживали нервы. Но находились зеки, которые за время отсидки начинали понимать, что им нравится секс с мужчинами, причем во всех его проявлениях.

© Sputnik / Максим Богодвид

Мне всегда казалось, что столь жестокое отношение к «петухам» возникло как средство защиты против возможного распространения содомии. Психологи давно доказали, что в закрытых однополых коллективах возникает так называемый ложный гомосексуализм, Фрейд это явление называл приобретенной перверсией. Находясь долгое время среди мужиков, волей-неволей начинаешь присматриваться к некоторым из них, как к возможным объектам желания. Нет, конечно, все остаются гетеросексуальными, но женщины вдалеке и со временем становятся несколько абстрактным понятием, поэтому у многих внимание переключается на «своих». Кто-то скрывает это даже от себя, но есть те, кого подобное положение вещей совершенно не смущает. Бывали случаи, когда перед длительным свиданием с женой зек шел к «петуху», чтобы «скинуть напряжение и не ударить на свиданке лицом в грязь».

Помню, мне рассказывали о том, как между одним «мужиком» и «петухом» возникла настоящая любовь. Они даже планировали жить вместе после освобождения, и «опущенный» собирался ради любимого сменить пол. Скорее всего, после того, как они вышли на волю, эти планы забылись, поскольку подобные мысли выветриваются, как только зек видит вокруг себя настоящих женщин. Зона постепенно забывается, но осадок остается, у некоторых на всю жизнь.

Тюремный мир однополярен — по данным Международного центра тюремных исследований (ICPS), на сегодняшний день абсолютным лидером по числу заключенных в мире являются США. В тюремной сверхдержаве сидит больше 2,2 миллиона человек — хотя в Соединенных Штатах живет около 5% населения планеты, на них приходится почти четверть из 10–11 миллионов заключенных планеты. Впрочем, Россия по этому сомнительному показателю уступает в мире разве что той же Америке, да еще и Китаю. Но в последние годы количество сидящих в российских колониях, СИЗО и тюрьмах постепенно сокращается (на рубеже тысячелетий число заключенных превышало миллион).

Данные по многим странам следует принимать с осторожностью. Чем государство авторитарнее, тем больше там может быть людей, изолированных в административном порядке, как это часто происходит в Китае. Относительно таких территорий, как Северная Корея или Сомали, статистики вовсе нет. Да и заключение заключению рознь: сидеть в норвежской тюрьме не совсем то же самое, что в российской.

Если в стране заключенных больше, чем у соседей, это не обязательно означает, что жить там опасней. В некоторых государствах за те же прегрешения дают более продолжительные сроки, а в некоторых — сажают за то, что в других местах вовсе не считается криминалом или пресекается штрафами. Столь же неоднозначны и низкие показатели. Они могут указывать на то, что в стране царствует социальная гармония и люди смело гуляют по улицам, а могут отражать и прямо противоположное: что правоохранительная система не работает, а с преступниками разбираются по понятиям.

671 700 столько человек содержалось в России в учреждениях уголовно-исполнительной системы по состоянию на 1 января 2015 года

Количество заключенных на 100 тыс. жителей Рекордсмены по абсолютному числу заключенных Как менялось в России зарегистрированное число людей, нарушивших закон

Исправительная колония № 3 в поселке Витьба считается образцово-показательной. Именно здесь отбывают наказание бывшие судьи, правоохранители, чиновники, бизнесмены. Недавно сюда один за другим стали прибывать осужденные по «делу медиков».

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

«Если кто-то думает, что ИК-3 — санаторий, это большое заблуждение, — рассказал TUT.BY недавно освободившийся предприниматель. — Александр Кнырович работает в деревообрабатывающем цеху, профессор Александр Белецкий просто пенсионер, он не может заниматься медициной — запретили даже говорить об этом. Когда он только прибыл на зону, я был в шоке от его вида».

Исправительная колония № 3 (в народе — «Витьба» — по названию поселка, где находится) — учреждение относительно молодое. Когда-то здесь располагался лечебно-трудовой профилакторий, потом его переделали в колонию для несовершеннолетних, позже — в исправительную колонию для тех, кого впервые приговорили к лишению свободы. «Колония для б/с» — «Витьбу» называют и так, аббревиатура расшифровывается как «бывший сотрудник» или «безопасное содержание». Именно сюда со всей Беларуси свозят осужденных, которые носили погоны и занимали высокие должности.

«Наркоманский отряд находится в самом ужасном корпусе»

— Сразу хочу опровергнуть мнение, что ИК-3 — это санаторий, где сидят только «бээсники», — говорит предприниматель, который в этом году освободился и согласился рассказать TUT.BY про особенности «Витьбы». — Бывших сотрудников там порядка 25% — это люди, которые служили в милиции и других правоохранительных органах, работали в судах, были чиновниками. В колонии сейчас более 1380 человек при общей загрузке порядка 800, то есть зона прилично перегружена. Есть наркоманы (так собеседник здесь и далее называет осужденных за незаконное распространение наркотиков. — Прим.TUT.BY) — около 400 человек, б/с — более 300, остальные — больше 600 человек — «суповой набор» из воришек, убийц, насильников, мошенников и др.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

В колонии три корпуса и 12 отрядов, некоторые из них объединены. Наркоманский отряд находится в самом ужасном корпусе, примерно 1970 года постройки — там сырость, плесень, с крыши течет, в бараке спит по 60−70 человек. Наркоманы — молодые люди, в среднем им 23 года. У них сроки — бесконечность — десять лет и выше. Через десять лет я не хочу жить в этой стране, потому что выйдет огромное количество людей, которые прошли свое становление в местах лишения свободы. Они полностью впитали в себя, как губка, ту культуру и поведение и навсегда потеряны для общества. Они не знают, что такое работать, потеряли все ценности. Социальной реабилитации после тюрьмы нет. Силовики думали, что им дадут огромные сроки и они будут там вкалывать от заката до рассвета. В ИК-3 наркоманы чистят руками медную проволоку. Эффективность такого труда нулевая, интеллектуальная составляющая нулевая. К чему мы придем в конце?

В одном корпусе с наркоманами находится еще один объединенный отряд, где сидят осужденные по разным статьям, в том числе коррупционеры — например, бывший судья Юрий Грушецкий (за взятки на сумму около 60 тысяч долларов осужден на 11 лет лишения свободы. — Прим. TUT.BY) и бывший председатель «Белкоопсоюза» Сергей Ситько (за взятки на сумму 582 млн рублей в 2015 году осужден на 12 лет лишения свободы. — Прим. TUT.BY). Я так понимаю, людям, которые сидели в СИЗО КГБ, по протекции силовиков специально создаются такие хозяйственно-бытовые условия.

Юрий Грушецкий в суде. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Но хочу сказать, что после Володарского (СИЗО № 1 в Минске. — Прим. TUT.BY) — это небо и земля. На Володарке нары в три-четыре этажа, но места все равно не хватает — люди спят по очереди. Постоянная сырость и грязь — там это норма. Ну, и сама атмосфера: стены и коридоры, которые помнят расстрелы. Когда идешь по старым крепостям, где люди дохли, как мухи, понятно, как себя ощущаешь.

Все, кто попадают в СИЗО, уходят с обвинительным приговором. Говорю это, чтобы люди не питали иллюзий. Как только человека взяли под стражу, его лишили свободы, у государства нигде не заложена в расходах оплата пребывания в этом «замечательном» месте (имеется в виду компенсация в случае оправдательного приговора. — Прим. TUT.BY). Человек по-любому получит срок, вопрос только какой — тюремный или ограничение свободы. У нас судьбу человека решает не суд, а оперативный работник или следователь. «Торг» по поводу срока, признания — все это происходит на стадии следствия.

По данным Верховного суда, в 2018 году суды Беларуси рассмотрели 43 630 уголовных дел. В результате было осуждено 40 612 человек, оправдано — всего 80. То есть количество оправдательных приговоров составило менее 0,2%.

Судья, с которым я сидел в следственном изоляторе, поведал мне страшную истину про судей: «Ты знаешь, почему не выносятся оправдательные приговоры? Потому что на сегодня судьи даже не знают, как их писать. Написать оправдательный приговор гораздо сложнее, чем просто скопировать текст из обвинения».

«Справа — насильник, слева — убийца, ты не можешь выбирать, даже если ты академик»

— Профессор Александр Белецкий (за получение 4 тысяч евро и 3 тысяч долларов приговорен к 7,5 года колонии. — Прим. TUT.BY) приехал на зону в июле, тогда очень сильно похолодало. Я видел многое, но когда увидел его, скажу честно, у меня все сжалось. Вы понимаете, кто такой Белецкий? Это светило мирового уровня! Я хочу, чтобы было безумно стыдно людям, которые называли его своим другом, потому что Александр Валентинович зашел на зону в «положняковом» костюме синего цвета (тюремная роба, которую выдают в колонии. — Прим.TUT.BY), у него с собой была совсем маленькая сумка, то есть его не собрали. Я понимаю, растерялась семья, родные полагали, что его не посадят. Но где сильные мира сего, люди, которым он своими золотыми руками спас жизнь?

Александр Белецкий в суде. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Конечно, осужденные помогли доктору чем могли. Потом посылка от родных пришла. Семья его поддерживает, жена каждый день отправляет письма, дети и внук тоже пишут.

Никто из нас не выбирал, куда нас отправят отбывать наказание. И в колонии ты тоже не выбираешь, в каком отряде окажешься, с кем по соседству будешь спать. Вот академик Белецкий спит, а рядом один человек со сроком 24 года лишения свободы, второй — 21 год лишения свободы. Так что маньяк, убийца и заслуженный человек часто оказываются на одних нарах. Разделения на отряды, где сидят только чиновники или только экономические (осужденные за экономические преступления. — Прим.TUT.BY), нет. Исключение — наркоманы.

Для Белецкого в его 62 года семь с половиной лет лишения свободы — это смертный приговор, если не произойдет чудо. Но вероятность того, что он выйдет досрочно, чрезвычайно мала. Насколько мне известно, прошение о помиловании он пока не подал. Первое время он боялся глаза поднять. Свое дело академик не комментирует. Сразу сказал, что тема его профессиональной деятельности в отношении определенного круга лиц не подлежит обсуждению.

Вообще на зоне урки и мошенники объединяются сразу, интеллигентные люди насторожены, консолидировать их очень сложно. Но вот МЧСники, например — очень дружный народ, держатся друг за друга и помогают. О врачах такого сказать нельзя, они, как и чиновники, разрозненные и запуганные.

Игорь Лосицкий в суде. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

В ИК-3 также находится бывший замминистра здравоохранения Игорь Лосицкий (признан виновным в получении взяток на сумму 10 тысяч евро и 13,5 тысячи евро и приговорен к 6 годам лишения свободы. — Прим. TUT.BY), бывший начальник управления по здравоохранению в Гродненской области Андрей Стрижак (за взятку в 38 тысяч рублей приговорен к 7,5 года колонии. — Прим. TUT.BY), бывший начальник военно-медицинского управления Минобороны Алексей Еськов (за взятку на сумму 18 тысяч долларов приговорен к 9 годам колонии. — Прим. TUT.BY), бывший главный патологоанатом Беларуси Аркадий Пучков (за коррупцию получил 7,5 года лишения свободы, сумма незаконного дохода — более 29 тысяч рублей. — Прим. TUT.BY) — в свои 70 лет он активно занимается спортом, следит за собой.

— К врачам относятся с уважением, они не будут знать нужды на зоне, — сообщил TUT.BY еще один недавно освободившийся из ИК-3 осужденный.

— Александр Белецкий, как и другие осужденные врачи, медициной заниматься не может, — поясняет освободившийся предприниматель. — Как только они прибыли на зону, им это объяснили: доктора никого не должны лечить, есть медчасть, подрывать ее авторитет не позволят. Белецкий — пенсионер, он может не работать. Чем занимается? Спортом, ходит пешком по убитому стадиону. Начинать нужно постепенно, потому что некоторые резко пошли — в итоге травмы. Так случилось с бывшим замминистра МЧС Дмитрием Бегуном (за взятку на сумму более 100 млн неденоминированных рублей приговорен к 8 годам лишения свободы. — Прим. TUT.BY).

Дмитрий Бегун в суде. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Я не видел, чтобы на зоне кого-то доводили до смерти. Как могут, лечат. Но надо понимать, что медицина там и на воле — совершенно разные вещи. Особенно трудно людям с тяжелыми диагнозами. Например, у бывшего директора учебно-опытного предприятия БГУ Сергея Чайкуна большие проблемы с сердцем, на работу он выходит раз в неделю — по состоянию здоровья, а срок у него — 9 лет (УВД Миноблисполкома сообщало, что Чайкуна задержали по подозрению в получении взятки в 1400 долларов, окончательное обвинение неизвестно. — Прим. TUT.BY).

Дед Магомед и другие судьи на зоне

— По судьям есть закрытая спецуказивка — свидания по двое суток максимум, трое суток не дают, и сидят они свой звонок — ни замен, ни УДО им не светит, — рассказывает предприниматель. — Над ними никто не издевается, но им не простят.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

В ИК-3, как я уже сказал, сидит бывший судья минского экономического суда Юрий Грушецкий. Кроме того, бывший зампред Белорусского военного суда Юрий Тузов (за коррупцию получил 14 лет лишения свободы. — Прим. TUT.BY), судья Арнольд Луканский (за мошенничество и взятки осужден на 13 лет колонии. — Прим. TUT.BY) из Бобруйска. Но самая выдающаяся личность, конечно, бывший зампред районного суда Могилева Магомед Умаров (осужден за взятки и мошенничество. — Прим. TUT.BY) — у него шикарное чувство юмора, он никогда не бросит, в свои 64 года — в прекрасной физической форме, председатель шахматной секции. Два года ему сняли по предыдущей амнистии, шесть лет отсидел и еще шесть сидеть — ему дали 14 лет. В отряде его зовут Дед Магомед. У Умарова в ИК-3 сидит не один крестник (так на жаргоне называют тех, кому судья дал срок. — Прим. TUT.BY), но конфликтов по этому поводу нет. Бригадир котельной, у него статья тяжелая, так Умарову и говорил: «Лучше бы ты мне по первому приговору не химию дал, а реальный срок, у меня бы тогда мозги на место стали и я бы хоть сюда не попал». Осужденные друг к другу обращаются на ты независимо от возраста.

Те, кто дают взятки, тоже на «Витьбе». За спиной могут что-то говорить, но в глаза претензии не высказывают. Там другая жизнь. Чтобы приспособиться, нужно быстро стереть из памяти все свое прошлое.

В одной колонии сидят следователи и простые воришки, опера и наркоманы, судьи и убийцы. Если только будет намек на угрозу — оперчасть об этом узнает и разводит конфликтующие стороны. Проводится четкая беседа, объясняют — поедешь отсюда — ШИЗО (штрафной изолятор. — Прим. TUT.BY), ПКТ (помещение камерного типа. — Прим. TUT.BY) или на другую зону, где условия будут хуже.

Бывший сотрудник КГБ Дмитрий Веретенский, который был осужден по известному «делу семнадцати» о незаконном распространении наркотиков, также отбывает наказание в ИК-3. Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Воровских законов на зоне нет, эта система давно сломана, ДИН отработал четко. Мелкие отголоски понятий существуют, но больше по фильмам. «Смотрящие» есть, но это наработка администрации. Таким образом они получают нужную информацию, чтобы иметь постоянный контроль внутри коллектива. Есть актив — завхозы, дневальные, председатели секций. Они и есть власть на месте, выбирает их начальство.

Общество деградировало так, что начали анонимки писать даже внутри зоны, внутри этого ада, что раньше было уму непостижимо. В анонимках пишут, что у кого-то койка лучше. Или несколько человек скинулись, купили порошок — приходит анонимка, мол, разберитесь, — это уже перебор (согласно внутренним правилам, осужденные не имеют права покупать и продавать товары внутри зоны. — Прим. TUT.BY). Так что истерия по поводу коррупции пронизывает все не только на свободе, но и на зоне.

«Кнырович читает лекции о бизнесе, Муравьев учит стихи на немецком»

— В ИК-3 отбывают наказание и бизнесмены — за экономические преступления, — продолжает собеседник. — Например, Александр Муравьев (инвестор «Мотовело» признан виновным в неуплате налогов, хищении и мошенничестве. — Прим. TUT.BY), срок у него — 11 лет, а это никогда. Человек живет своим делом, не может понять, как произошла такая несправедливость. Он фанат бизнеса, грезит свободой. На зоне он сам каждый день занимается спортом и помогает другим, совершенствует свой немецкий — учит наизусть стихи Гете. Ему отказано в помиловании. Это говорит о том, что администрация колонии никогда его не отправит на замену или УДО. Ему сразу об этом объявили.

Александр Муравьев в суде. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Александр Кнырович (соучредитель и директор компании «СарматТермо-Инжиниринг» за дачу взяток и уклонение от уплаты налогов приговорен к 5 годам лишения свободы. — Прим. TUT.BY) тоже в ИК-3. Очень деятельный и активный человек. Читает лекции про бизнес. У него даже есть помощники. Молодежи, наркоманам, это интересно, вход для всех свободный. Активно играет в футбол. На работу ходит на деревообработку.

Александр Кнырович в суде. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Загрузить дешевым трудом на зонe возможно, но государство это сделать неспособно, потому что всего боятся: лучше ничего не делать, потому что если что-то сделаешь, сам можешь заехать на зону. Частников туда не пускают. Если предприниматель придет с коммерческим предложением к начальнику колонии, поверьте, начальник будет испытывать огромный страх, потому что завтра придет проверка и скажет, что здесь была коррупционная составляющая. На сегодня ни одна колония себя не окупает. Хотя с теми талантливыми людьми, которые там пребывают, зону можно было загрузить на 200%.

В ИК-3 в швейный цех достаточно маленький набор, в основном отправляют на деревообработку, есть сушилка, котельная, хлебопекарня (обслуживает исправучреждения), банно-прачечный комбинат и столовая. Говорить, что вырабатывается конечный продукт и есть добавочная стоимость, просто смешно. На руки люди почти ничего не получают за свою работу.

С проверками приходят сотрудники ДИН, прокуратура и большие чины силового блока. Никаких правозащитников я на зоне ни разу не видел (по закону, каждую колонию должны посещать члены областной и республиканской наблюдательных комиссий при Министерстве юстиции, контролировать, соблюдаются ли права осужденных. — Прим. TUT.BY).

«Играли в теннис на столе Козулина»

— В ИК-3 по сравнению с другими колониями хозяйственно-бытовые условия хорошие, — отмечает собеседник. — Самый плохой корпус — первый, как я уже говорил. Во втором корпусе — внешний ремонт. Дальше идет так называемая Рублевка, но тут, как говорится, смех в зале. Изначально, когда строился этот корпус, планировалось, что там будут душевые кабины с горячей водой. Но в конце все обрезали. Горячая вода раз в неделю в бане. Хочешь мыться чаще — мойся холодной. Горячая вода — это роскошь, которую на свободе не ценят. Туалет, как в армии — типа «долбан», есть перегородки.

В спальнях по 36 человек, только в первом — больше 60. В новом корпусе («Рублевке») есть спальни, где по 20, по восемь и даже по шесть мест. Это мера стимуляции со стороны администрации. Прийти и сразу лечь на хорошее место? Так не бывает. Даже профессор Белецкий сначала спал рядом с человеком, который весит под 130 кг и храпит неимоверно. И он не ходил жаловаться, просто терпел.

Если ты маменькин сынок или неженка исполкомовская, конечно, тебе будет тяжело. На твои капризы и предыдущий статус никто не будет обращать внимание, про это лучше вообще не заикаться. Но человек ко всему привыкает, и к зоне тоже.

Нареканий по еде нет. Это, конечно, не ресторан, но от голода никто не умирает. Если кто-то будет рассказывать, что на «Витьбе» кормят гнилой капустой, не верьте. Готовят заключенные. Что дают? Перловку, макароны, которые превращаются в серую массу, супы (щи, борщ и рассольник), жареную курицу и путассу — все самое дешевое.

Так после освобождения выглядел бывший кандидат в президенты Андрей Санников, который некоторое время содержался в ИК-3. По заявлениям правозащитников, он больше других «политических» подвергался давлению в местах лишения свободы. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

В свободное время можно читать (в библиотеке выбор небольшой, но есть даже литература на иностранных языках, в ИК-3 отправляют всех осужденных иностранцев), ходить в церковь, заниматься спортом. Я играл в настольный теннис на столе Козулина. Это самый лучший стол на зоне, его родственники осужденного купили. Так что спасибо бывшему кандидату в президенты (Александр Козулин в 2006 году был осужден на 5,5 года лишения свободы за злостное хулиганство и организацию массовых беспорядков, был признан политзаключенным. Находясь в ИК-3, объявлял голодовку. В 2008 году помилован специальным указом Лукашенко. В этой же колонии частично отбывали наказание политзаключенные Александр Отрощенков и Андрей Санников. — Прим. TUT.BY).

В зоне борются с мобильными телефонами, если нашли — это сразу ЧП, проводят расследование. В последнее время дали возможность чаще звонить, выходит по четыре звонка в месяц, каждый звонок до 15 минут. Это существенно сократило количество писем. Вы не представляете, как поддерживает мысль, что тебя ждут на свободе. Два-три года — это критический срок, после которого почти все разводятся.

От редакции: TUT.BY неоднократно обращался в ДИН МВД с просьбой рассказать об условиях содержания заключенных, позволить журналистам побывать в исправительных учреждениях, однако каждый раз ведомство отвечало, что это «нецелесообразно».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *