Обычай кровной мести на Руси

Понятие кровной мести

Определение 1

Кровная месть (вендетта, от итальянского «vendetta» — «мщение») является древнейшим обычаем, характерным для родоплеменного устройства, по которому лицо, которое совершило убийство, либо кто-то из членов его семейства, племени, рода, клана, группировки обязательным образом подлежит преданию смерти в порядке возмездности.

Кровную месть производит, соответственным образом, кто-то из членов рода, семьи, клана, племени, группировки и т. п., к которой имел принадлежность убитый. В некоторых случаях, кровная месть могла быть заменена выкупом либо переходом на пострадавшую сторону человека, который совершил убийство, для замещения убитого. Тут человек воспринимался в образе части родового «кровного» соединения, а понятие личной чести соединяется с пониманием чести целого кровного союза.

Готовые работы на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту Узнать стоимость

Происхождение кровной мести

Обычай кровной мести — это элемент правовых систем, где государственность либо не существует, либо само государство не в силах обеспечить правопорядок, значит, отсутствует монопольное право на насилие у государства. В этой ситуации за совершение убийства семья жертвы наказывает семью преступника для того, чтобы восстановить честь семейства. В образе семьи могут выступить, зависимо от обычаев, не только родственники биологического типа, но и целиком клан или вся группировка. Кровная месть сформировалась в период первобытного общества, где отсутствовали другие средства правового урегулирования.

Кровная месть отразила принцип равного воздания за преступление, который в Ветхом Завете формулируется как «око за око, зуб за зуб»: за нанесение имущественного вреда виновные должны отвечать соответственным имуществом, при нанесении вреда здоровью — соответственной материальной компенсацией, за убийство — смертью или изгнанием, что соответствует наиболее простейшему пониманию справедливости человеком. Возложение ответственности на семью или род, с одной стороны, может делать месть легче осуществимой, с иной — ставит убийцу в положение ответственного перед собственным семейством, ведь ему удастся избежать мести, она просто будет осуществляться по отношению к кому-нибудь другому члену семьи.

Кровная месть может быть чревата опасными последствиями, месть часто становится ещё более ожесточенной, чем предшествовавшее ей преступление, она несет за собой ответную «месть за месть», и в результате выливается в продолжительные кровавые конфликты, часто приводящие к обескровливанию двух враждующих группировок либо полному уничтожению одной из них. С одной стороны, это может служить некоторым фактором сдерживания, с этим связывают, к примеру, бытовавший у арабов обычай грабительских набегов на соседей, при которых самым наилучшим образом действий был захват ценностей, но никого не убивая при этом, чтобы не спровоцировать кровную месть. С иной стороны, как понято уже очень и очень давно, негативные последствия слишком велики; стали известными случаи, когда целые кланы осуществляли месть за события давно прошедшей давности, в итоге полностью уничтожив друг друга. В последствие этого уже у древнейших народов имелись обычаи, которые позволяли прекращать или предотвращать кровную месть. Так, у этих же кочевых арабов род осуществившего непреднамеренное убийство имел возможность откупа достаточно крупным выкупом.

У кумыков адат кровной мести именовался «душманкъавлав» («преследование врага»), «къангъакъан» («кровь за кровь»). Родовая солидарность отражалась вообще в защите всеми членами рода общих интересов напротив внешнего посягательства. Средством самостоятельной обороны рода являлась кровная месть. «Кровная вражда определенных семейств, — писал А. В. Комаров, — выходила из рода в род; иногда кровемщение происходило между селениями и протекало целыми столетиями. Жители некоторых селений, боясь от кровемщения, уходили на иные места и образовывали новые селения в чужих обществах». «Невзирая на судебную кару, — отмечал П. Ф. Свидерский о южных кумыках, — родственники убитого считали собственным священным долгом пролитие крови убийцы либо его родных, происходит новое убийство или же ранение, которое влечет с обратной стороны опять кровную месть, говорят, другие семьи враждуют этим образом поколениями».

Историко-географическое распространение кровной мести

В Европе средневекового периода обычай кровной мести обладал широким распространением.

Так, кровная месть широкую известность имела в Древней Руси: упоминание о ней существует в Русской Правде 11—12 века, где, в частности, были оговорки, кто обладал правом мщения за убийство родственника. За убийство родственника могли мстить:

  • братья за братьев;
  • сыновья за отца;
  • отец за сыновей;
  • племянники за дядь и тёть.

Замечание 1

В иных случаях, а также в случае, когда мстителя не удавалось отыскать, убийца был обязан заплатить виру, то есть штраф в пользу князя. Сыновья Ярослава Мудрого в 12 веке на законодательном уровне учредили запрещение кровной мести.

Месть являлась распространенной и в средневековый период Италии, скандинавских государствах, посреди германских народов и в государствах, которые были населены представителями этих культур. Термином «вендетта» кровная месть именовалась, основным образом, на островах Корсика и Сардиния, где она существовала даже в начале 20 века. В 12—19 веках обычаи стали практиковать греки-маниоты с полуострова Мани на территории Южной Греции.

На сегодняшний день принцип кровной мести сохранил практическое применение:

  • в странах Ближнего Востока;
  • у некоторых кавказских народов;
  • в Албании;
  • в Южной Италии.

Кровная месть в современном праве

По состоянию на 2009 год законодательные основы Российской Федерации рассматривали мотивацию кровной мести при совершениях убийств как обстоятельство, которое отягчают вину. За убийства, совершенные на почве кровной мести, 105 статья Уголовного кодекса РФ предусмотрела наказание в форме лишения свободы на срок от восьми до двадцати лет, или пожизненного лишения свободы.

КРОВНАЯ МЕСТЬ в ПАМЯТНИКАх ПРАВА ДРЕВНЕЙ РУСИ И ДАГЕСТАНА

Иванова Валерия Валерьевна ДГУ ЮФ 2курс 3группа.

Проблема кровной мести как осуществления права на наказание самим потерпевшим, некоей верительной грамоты, выдаваемой лицу, мстящему за обиду, кровной мести как древнейшего правового обычая, получившего свое законодательное закрепление на первых этапах развития российской государственности, всегда вызывала повышенное внимание со стороны исследователей, как историков, так и правоведов. Огромное количество работ было посвящено различным аспектам кровной мести. Много вопросов было благополучно разрешено, однако многое осталось и остается до сих пор, настоятельно требующим своего изучения.

Кровная месть является одним из наиболее ярких обычаев, получивших свое законодательное закрепление. Определяя характер кровной мести, М. Ковалевский пишет, что она предполагает участие именно лиц единокровных в преследовании правонарушителя и его родственников и принуждении последних к уплате за кровь. Одно из первых законодательных упоминаний о кровной мести мы встречаем в статьях договоров Руси и Византии 911 и 944 гг. об убийстве. Однако именно по поводу правовой природы кровной мести (досудебная это или послесудебная расправа) в исторической литературе возникает большое количество разногласий. Так, М. А. Дьяконов полагает, что месть за убийство в первой статье Русской Правды, не является местью по приговору суда, а является местью, осуществляемой по инициативе самих потерпевших. «Эти правила и целый ряд им подобных, – считает М. А. Дьяконов, – представляют собой, лишь до некоторой степени, упорядоченное и ограниченное самоуправство, и притом ограниченное не столько обязательным вмешательством суда, сколько обычными правилами» По мнению М. М. Михайлова, месть, до этого времени являвшаяся лишь обычаем, в Русской Правде получает значение права, «хотя и ограниченного, но твердого в силу закона».

Сегодня предполагается, что кровная месть в период появления Древнейшей Правды носит «характер переходный от непосредственной расправы рода к наказанию», что в некоторой степени подтверждает наше мнение. Хотя существует точка зрения, обоснованная рядом исследований, что кровная месть не всегда предшествует хронологически наказанию, иногда они сосуществуют вместе. Изначально кровная месть рассматривалась некоторыми исследователями как проявление животного инстинкта самосохранения. В дальнейшем, по мере развития человечества, вырабатывалось положение, согласно которому за обиду не только можно, но и должно было мстить. Это положение вырабатывалось постепенно, по мере повторения отдельных случаев мести. Реакция в виде мести проявлялась на любое действие, причиняющее вред, независимо от того, виновно или невиновно оно было совершено, главное было установить факт существования случайной причинной связи. Г. Е. Колоколов писал в этой связи, что вред, нанесенный случайно вызывал тогда месть точно так же, как действие умышленное. По мнению И. А. Малиновского, месть являлась ответной реакцией не только на убийства, но и на другие более или менее значительные преступления, совершенные в отношении мстящего.. «Кровавая месть, – пишет ученый, – не ограничивается только лишением жизни виновного или близких ему людей. Мститель уничтожает или захватывает имущество обидчика, обращает в рабство близких ему людей»4

Более удачным примером существования кровной мести в древней Руси можно считать историю с Яном, сыном Вышатина, сборщиком дани князя Святослава. В Повести под 1071 г. говорится, что в районе Белоозера объявились два волхва с тремястами своими людьми «убивашета многы жены и именье ихъ отъимашета собе». Белоозерцы жаловались Яну на эти беззакония и Ян Вышатич, предварительно выяснив, кто у кого погиб (сестра, мать, дочь) и восстанавливая справедливость, говорил: «мьсите своихъ». В результате белоозерцы «поимше, убиша я и повесиша я на дубе: отмьсте».5

Что касается вопроса о смертной казни как некоей более совершенной формы кровной мести, закрепленной законодательно в виде наказания, осуществляемого судом, то необходимо констатировать следующее. Смертная казнь не была известна письменному уголовному законодательству Древней Руси. Ее не знала Русская Правда, если, конечно, не предполагать, что такое известное наказание как поток и разграбление, не являлось, в том числе, и смертной казнью для виновного лица. Впервые смертная казнь как вид уголовного наказания появляется в Двинской уставной грамоте 1398 г. и закрепляется в статье 5 за кражу, совершенную в третий раз: «…а уличат втретие, ино повесити»]. Такое, достаточно позднее законодательное закрепление смертной казни вызывает, по меньшей мере, удивление. Большинство исследователей объясняют эту ситуацию тем, что смертная казнь в принципе была чужда правовому мировоззрению русского народа

Правда о смертной казни, как виде наказания, упоминается в Повести временных лет. Под 997 г. епископы задали князю Владимиру вопрос о том, почему в связи с увеличившимся количеством разбоев, он не казнит разбойников? Живущий «в страсе Божьи» Владимир ответил: «боюся греха». Епископы, в свою очередь, продолжали: «ты поставлен еси отъ Бога на казнь злымъ, а добрым на милованье; достоить ти казнити разбойника, но с испытомъ». Владимир отверг виры и начал казнить разбойников, однако вскоре был вынужден прекратить казни и вернуться к вирам. Вызвано это было тем, что те же «епископыи старцы» вновь убедили Владимира в том, что «ожа вира, то на оружьи и на конихъ буди».

А. С. Михлин полагает, что упоминание о смертной казни, как виде наказания, встречается в Повести временных лет еще несколько раз, помимо истории с казнями разбойников, осуществляемых Владимиром. Так, автор приводит в качестве примера казни, осуществленные сыном князя Изяслава Мстиславом, который «посече» 70 человек челяди князя Всеслава в захваченном Киеве, а остальных «слепиша, другыя же без вины погуби, не испытавъ. В хаотической междоусобной войне князей за Киевский стол проследить влияние государственной власти очень сложно. По нашему мнению, скорее смерть семидесяти Всеславовых слуг была результатом мести за оказанное сопротивление и ведение боевых действий против Изяслава, Болеслава и Мстислава. И совершенно иная ситуация с волхвом, возмутившим народ в Новгороде в 1071 г., а также порицавшем православную веру, также приводимая А. С. Михлиным в качестве примера смертной казни. Волхв был убит Глебом и «погыбе телом и душею предавъся дьяволу» Согласно мнению ученого, кровная месть сама по себе является разновидностью смертной казни. Именно в этой связи А. С. Михлин считает, что в России смертная казнь как мера наказания упоминалась в ряде древних памятников, например в Краткой Русской Правде

Немаловажным представляется и вопрос о соотношении институтов кровной мести и смертной казни. Совершенно отождествляет, например, смертную казнь и убийство в виде кровной мести (или убийство в отмщение) А. Ф. Кистяковский. Он считает, что государственная власть застала смертную казнь как вполне готовое и выработанное учреждение. «Будучи различны по способу назначения и по объему, – пишет А. Ф. Кистяковский, – убийство в виде мести и смертная казнь в виде наказания в сущности есть одно и то же: и то и другое состоит в лишении жизни; и то и другое обрушивается на голову виновного или, по крайней мере, того, которого считают виновным; если смертная казнь основывается на установленном властью законом, то убийство в виде мщения освящается неизменно соблюдаемым обычаем и считается не только правом, но и обязанностью». И, напротив, не видит между смертной казнью и кровной местью никаких точек соприкосновения Н. П. Загоскин, полагающий, что оба понятия объединяет, разве что, факт лишения жизни преступника. «В основе кровавой мести, – пишет Н. П. Загоскин, – лежит начало частного возмездия, в основе смертной казни лежит требование публичного возмездия, вызываемое предполагаемыми интересами государственной безопасности, стремлением восстановить общественный мир, нарушенный злою волею преступника». Среди других отличий исследователь отмечает также частный при кровной мести и государственный характер преследования преступника в случае смертной казни, возможность примирения с преступником при кровной мести и отсутствие таковой возможности при смертной казни.

Именно эти отличия и явились причиной перехода в России от кровной мести не к смертной казни, а к системе композиций как системе, уникально сочетающей в себе и частные, и публичные начала (вира и головничество). Сам процесс такого перехода также был не одномоментным и вырабатывался на протяжении многих лет.

Рассматривали кровную месть как «часть религии, завет предков» многие законодательные памятники не только восточных, но и западных славян. Более того, например, в Чехии, Польше и ряде других государств, кровная месть вообще существовала вплоть до XV–XVI вв. Интересна точка зрения М. Литвина на факт отмены кровной мести, осуществленной в Древней Руси. Автор сетует на то, что за совершение убийства у московитян выносится приговор не божьему закону – чтобы отмщалось кровью за кровь, а в виде денежного штрафа («головщины», а в белорусских и украинских землях, входящих в состав Великого княжества литовского – «головщизны»). «Именно поэтому, – делает М. Литвин вывод, – там так часто совершаются убийства»

Кровавая местность пользуется на Руси широким применением и в первой половине XI-го века, даже после того, как русская земля просветилась светом христианской религии, дух и учение которой коренным образом противоречили этому институту старого языческого права; она пользуется официальным признанием в так называемой Краткой Русской Правде – памятнике права, несомненно приурочивающему к законодательной деятельности великого князя Ярослава I Владимировича: «Если убьет человек человека, — установляет Краткая Русская Правда, санкционируя исконное положение славянского обычного права, — то пусть мстит брат за брата, сын за отца, отец за сына, племянник за дядю и тетку».

Ограничение права кровавой мести, по крайней мере по отношению к кругу лиц, имеющих право выступать в качестве законных мстителей, совершилось на Руси едва ли не на глазах истории. Договоры руссов с греками еще не определяют тесного круга мстителей: «Да держим будет убийца ближними убитого и да убьют они его», — определяется в договоре 945-го года. Но уже в Краткой Русской Правде, время дачи которой Ярославом новгородцам приурочивается к 1016-1019 г.г., этот не определительный круг мстителей ограничивается тесными рамками: он не может простираться далее третьей степени родства, за пределами которой уже нет законного права мести, обращающейся теперь в самосуд, разбой, в самостоятельное преступление. Мы вполне присоединяемся к мнению тех комментаторов, которые видят в этом определении Правды в. к. Ярослава указание на законодательное ограничение права кровавой мести, подготовившие совершенную отмену ее при сыновьях этого великого князя. Но чем же искупляет убийца вину свою в том случае, если на лице не окажется законного мстителя? С него взимается в этом случае денежная пеня в размере 40 гривен: «Если не будет мстителя,– узаконяет Ярослав, – то взять с преступника сорок гривен.

Здесь мы имеем дело с «вирой», платой за убийство, выступающей в качестве замены кровавой мести. Дальнейшее развитие определений о вирах выступает уже в Правде сыновей Ярослава.

Окончательная отмена кровавой мести совершена сыновьями Ярослава при обстоятельствах, в достаточной степени общеизвестных: эта отмена кровавой мести была решена на междукняжеском съезде князей, при участии старших дружинников их. По смерти Ярослава, – свидетельствует сама Правда,–съехались сыновья его Изяслав, Святослав, Всеволод и мужи их, и, отменив «убиение за голову», постановили заменить его денежными выкупами, которые и установлены в двух размерах, в 80 и 40 гривен, смотря по общественному положению убитого. Так, законодательным путем, совершилась на Руси, в начале второй половины XI-го века, окончательная отмена исконного права кровавой мести.

В современном уголовном праве России существует лишь одно преступное деяние, квалифицированное отягчающим признаком – совершение преступления по мотивам кровной мести (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК России). Сегодня в России кровная месть как родовой обычай продолжает оставаться в некоторых республиках Северного Кавказа (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Северная Осетия). Однако возникает вопрос о том, если смертная казнь была чужда правосознанию русских во все времена, то не чужда ли им и кровная месть? Мы практически не встречаем ни в русском фольклоре, ни в судебно следственной практике случаев совершения преступлений по мотивам именно кровной мести, имеющей родовой характер, а не мести вообще, как одного из возможных мотивов совершения «простого» убийства, предусмотренного современным уголовным правом России. » Одним из древних институтов обычного права Дагестана,- пишет М.А.Исмаилов, — является кровная месть – обычай мщения за убийство, увечья, обиду или материальный ущерб, универсально распространенный в первобытном обществе и особенно на его поздних стадиях как форма коллективной взаимозащиты ,необходимая в условиях догосударственной жизни. Традиции и соответствующее воспитание поставили кровную месть выше всех других человеческих чувств».

Месть за родственника в Дагестане считалась священным долгом каждого и покрывала всеобщим позором того, кто его не выполнял. При отсутствии мужчины в ближайшем родстве долг мести возлагался на женщин. Все это обосновывалось тем, что душа обиженного покойного не успокоится до тех пор, пока не будет отомщена. Вместе с тем, на каком-то из этапов общественного развития появился обычай возмещения виновной стороной материальными ценностями убытков, нанесенных роду и семье в результате убийства. Таким образом, кровная месть могла быть заменена материальной компенсацией.

Кровная месть всегда была большим злом, жестоким обычаем, не совместимым с гуманизмом. Она противоречит религиозному постулату: «раскаивающегося прощают». Вплоть до появления гражданского обычного права не принимались во внимание обстоятельства, причины и мотивы убийства. Принцип был один: «смерть за смерть, рана за рану, зуб за зуб».

Предписывая кровную месть за прикосновение к чужой женщине, оправдывая убийство за проникновение в чужой дом и за кражу небольших ценностей, адаты по существу спровоцировали межродовую и межсемейную вражду. Вместе с тем те же самые адаты содержали и разумные нормы поведения, которые при последовательном соблюдении не способствовали доведению дела до вражды. Такая внутренняя противоречивость адатов, их норм намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Одни нормы выполнялись неукоснительно при всех обстоятельствах, другие — нет. Например, установления о кровной мести соблюдались всегда, а положение о замене диятом — крайне редко(«дият — плата за кровь, возмещение, вносимое убийцей за убитого»,- такого объяснение Х.-М. Хашаева). Следовательно, не все нормы адатов имели одинаковую общественную силу. Установления первого порядка были преподнесены как обязательные, второго — как желательные. Их соблюдение ставилось в зависимость от воли пострадавших. Традиция кровной мести имеет несравненно более длительную историю своего существования, чем дият-возмездие, она вошла, как говорится, в кровь и плоть люде. Кровная месть связана с сохранением живой силы и чести рода. Общественность также придавала ей большое значение. Отказ от кровной мести считался позором, вызывал насмешки и презрение односельчан. Получение дията среди большинства народа расценивалось как продажа родного человека. Поэтому люди прибегали к кровной мести, хотя в душе чуть ли не все ее осуждали. Следует также иметь виду, что не только в тот период, когда жили родами, но и позднее, вплоть до полного утверждения влияния России, в Дагестане не было сильной публичной власти, которая могла бы принудительно регулировать гражданскую жизнь горцев. Поэтому каждый род, тухум должен был самостоятельно отстаивать свои интересы. Средством же защиты могла быть только сила.

Немалое значение имело и то обстоятельство, что кровная месть оправдывалась и санкционировалась исламом и шариатом как доисламская традиция. Между тем жизненный опыт все более приводил горцев к осознанию необходимости отказа от кровной мести. Начало отражения этого процесса в правовых нормах мы находим в Кодексе Умма-хана Аварского, где предпринимались попытки ограничить кровную месть ее применением лишь к самому убийце, а также в Постановлениях уцмия Рустем-хана. Они рекомендовали заменить кровную месть диятом — возмещением.

Итак, с развитием обменных отношений и утверждением в праве принципа материальной компенсации возник еще один способ восстановления справедливости, а тем самым улаживания конфликта: не нанесение эквивалентного ущерба виновной стороне, а эквивалентное возмещение причиненного ущерба

Если одна сторона по вине другой теряла члена родственной группы, то виновная сторона могла возместить нанесенный ущерб выплатой дароплатежа. Так возникла «цена крови» – вергельд. При этом, если даже убийство могло быть компенсировано дароплатежом, то тем более возможной была компенсация за прочие виды личного ущерба: ранение, увечье, насилие, оскорбление и т.п.

Существовали различного рода компенсации, хотя обычай вергельда не был обязательным. Потерпевшая сторона могла предпочесть возмещению кровную месть.

Объектом кровавого возмездия мог быть любой член родственной группы виновной стороны; обязанность выплаты возмещения за ущерб возлагалась не только на обидчика, но и на всех его родственников и членов общины, представителем которой он являлся. Действовал принцип коллективной вины.

В случае, если виновная сторона была готова возместить ущерб, между вовлеченными в конфликт группами могли вестись переговоры нередко через лиц, не принадлежавших ни к одной из них, но связанных и с той и с другой стороной.

Однако третейский суд не был каким-то постоянным органом и принудительной силой не располагал. Его состав каждый раз определялся заново сторонами, которые избирали такой способ устранения конфликта. Само собой разумелось, что обе они примут решение суда посредников, каким бы оно ни было.

«Реализация традиций заключалась в самой процедуре примирения. Культурная преемственность поколений обеспечивалась строгой регламентацией действий, жестов и речевых формул участников, определенным набором предметов, имеющих знаковое содержание и отражающих материальный быт данного общества и в данное время»7.

Примирение кровников происходило по тем же законам устойчивости традиционных церемоний, обрядовых действ. Самые простые, обыденные вещи и поступки превращались в значимые, даже сакральные предметы и действия.

Внешний вид кровника отличал его ото всех людей: непокрытая голова (папаха для горца — символ его мужского достоинства; открытая голова — символ покорности), не подпоясанный.

Наиболее выразительный символ во всем обряде — оружие. Оружие имело первостепенное значение в ту пору, когда каждый мужчина был воином, а военное дело было неотделимой частью повседневной жизни. Поэтому для горца оружие — символ его чести и достоинства. Оно своего рода визитная карточка воина, непременный элемент костюма и его главное украшение. Оружием клялись, произнося над ним слова клятвы.

Оружие имело и другое значение: при отсутствии свободно обращающихся денежных знаков оно, наряду со скотиной, зерном и землей, выступало денежным эквивалентом. В ритуале примирения в какой-то исторический момент оно имело оба значения: и символическое (виновная сторона его преподносит, прощающая берет, а потом возвращает в знак того, что вражда забыта), и чисто практическое (как материальная ценность, замена монеты)8.

Кровная месть в Дагестане в XVII-XIX вв. уже не имела ничего общего с канлыятом, который применялся там же при нанесении ущерба тухуму. В результате подрыва и ослабления патриархальных отношений постепенно преодолевались взгляды о праве родственного коллектива поступать с одним из своих провинившихся членов так, как это признавалось целесообразным самими родственниками.

На протяжение многих столетий функции государственных правоохранительных органов на Кавказе выполняли традиционные общественные институты, одним из которых являлся обычай кровной мести. Как институт родственной солидарности кровная месть была присуща всем народам Кавказа. Согласно кавказским адатам убийство, совершенное на почве кровной мести не считалось преступлением. Кровомщение выступало скорее как мера самоохранения и самообороны, регулируемая установками тех обществ, в которых они принимались.

Общепризнанно, что порядок и условия осуществления кровной мести строго контролировались общиной, члены которой расценивали данное явление как необходимую ответную меру на оскорбление женщины, родственника, захват имущества и т.д. В этом плане представляется убедительным мнение авторов известного энциклопедического словаря Гранат, которые полагали, что «невыполнение обязанности кровной мести считается позорным для человека сопряжено с лишениями прав наследства, иногда даже влечет за собой судебные преследования…»

Энциклопедический словарь под издательством Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона усматривает в кровной мести «древнейшую форму возмездия за преступления». Как известно общество не статично, а находится в постоянном движении и обновлении. Поэтому часть обычно-правовых норм в горских этнических группах, как и у многих древних народов со временем утрачивала свое значение для жизнедеятельности людей. Наиболее древние формы как аталычество, присяга, кровная месть и др. переставали действовать, ибо не отвечали требованиям нового времени, а порой тормозили общественное развитие.

Особую актуальность приобретает фундаментальное исследование офицера генерального штаба Российской армии И.Ф. Бларамберга «Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа».

Справедливости ради следует сказать, что и до И.Ф. Бларамберга было опубликовано немало обширных и не лишенных научного интереса сочинений о Кавказе. Однако работа И.Ф. Бларамберга, в отличие от предшественников содержит ценный исторический и этнографический материал о горских народах Кавказа и как отметил известный исследователь В.В. Латышев, представляет серьезный интерес «как один из первых опытов в подобном роде».

Определяя социальное значение кровной мести автор, справедливо настаивает на том, что основная функция института заключается в регулировании человеческих взаимоотношений в обыденных и нестандартных жизненных ситуациях того времени.

Для достижения своей цели автор пытался найти ответы на все вопросы, касающиеся научного осмысления традиционной культуры и общественных институтов описываемых народов.

В первой половине XIX в. планы политического и экономического овладения Кавказом, — предпринятые российским правительством, продвинулись далеко вперед. Заметно обогатились и этнографические сведения о регионе. Политика России, связанная, прежде всего геополитическими интересами, настоятельно требовала разносторонних и весьма подробных сведений об этом обширном крае

Ни одна сфера правовой жизни Дагестана не представляет доселе такого широкого господства обычая, как уголовная, а между тем ни в одной влияние шариата не могло бы быть и на самом деле не является более благотворным. Воздействие его на адат не только в состоянии оказать, но и оказало уже при имамах свое смягчающее влияние, если не совершенным устранением, то по крайней мере существенным ограничением начала родового самосуда и кровного возмездия, а также проведением в народное право чуждого ему воззрения, что преступность лежит не столько в материальном вреде, причиняемом частному лицу, семье или роду тем или другим действием, сколько в злой воле виновника. Шариату обязаны жители Дагестана, как мы сейчас увидим, первоначальным установлением в их среде учения об умысле, о пособничестве и покушении, об увеличивающих и уменьшающих вину обстоятельствах, о простых и квалифицированных видах преступлений, о случае и неосторожности. Самое понятие наказания, как чего-то отличного от частного возмездия и частного вознаграждения, не имеет в этой стране иного источника. Восполняя постановления адата, шариат впервые признал характер преступности за действиями, совершение которых не связано с материальным вредом, но зловредность которых сказывается в оскорблении ими религиозного и нравственного чувства. Преступления против веры, а также некоторые из видов преступлений против нравственности всецело созданы им одним.

Подводя итог вышеизложенного, следует отметить, что обычай кровной мести, представляет собой действие объективного закона возмездия за совершенное преступление. Адаты, предписывая кровную месть, по существу, провоцировали межродовую вражду. Но, вместе с тем, те же адаты содержали в себе различные нормы поведения, которые при последовательном соблюдении регулировали межличностные отношения в обществе, сохраняли в нем, в известной степени, общественный порядок, социальную справедливость и равенство.

Спикер парламента Чечни Магомед Даудов объявил кровную месть блогеру Тумсо Абдурахманову: тот назвал Ахмата Кадырова предателем. Пресс-секретарь президента России напомнил, что понятия «кровная месть» в российском законодательстве нет. Однако на Северном Кавказе, кровная месть – весьма распространенный способ разрешения конфликтов.

«Чир» по-чеченски – «кровная месть». Это древняя традиция, ее практиковали еще до принятия ислама вайнахи – предки современных чеченцев.

Поводом для кровной мести чаще всего становилось убийство. Но сама по себе насильственная смерть – не причина браться за оружие: решение об объявлении кровного врага традиционно должны принимать после тщательного разбирательства на собрании старейшины.

Если подозреваемый считает себя невиновным, он может поклясться в этом на Коране. «Кхера дуй» – ложная клятва – считается тяжелейшим преступлением.

Если виновность подозреваемого доказана, начинается обряд «кровничества»: его родным сообщают о решении, и с этого момента в силу вступает закон «кровь за кровь».

Мстить могут только ближайшие родственники. Раньше их жертвой мог стать только сам человек, которого объявили преступником. В XIX веке закон изменили, и теперь пострадавшая сторона сама может выбрать жертву из ближайших родственников виновного. Порой, чтобы избежать гибели невинных, семья сама лишает мужчину жизни. Иначе спокойствия им ждать не приходится – кровная месть не имеет срока давности.

Если семьи примирились, кровная месть может быть отменена. Инициатором должны выступить представители виновного. По правилам, это может произойти не раньше, чем через год после объявления «чира».

Готовые к примирению встречаются, читают молитвы, затем ближайший родственник убитого сбривает бороду и бреет голову обвиняемого: если в это время удержался от соблазна перерезать горло, значит, простил.

Прощение «кровника» всегда считалось более благородным поступком, чем месть.

Несмотря на то, что в законодательстве Российской Федерации, субъектом которой является Чечня, нет понятия кровной мести, в республике ее практикуют. Правда, традиция с жесткой логикой все чаще превращается в самосуд. В 2010 году именно с целью предотвратить такие кровопролития в Чечне создали специальную комиссию по примирению «кровников». Через год комиссия отчиталась о 451 улаженном конфликте и указом Рамзана Кадырова была упразднена за ненадобностью. Кадыров заявил, что в Чечне больше нет кровных врагов.

Спустя некоторое время, правда, глава Чечни сам объявил «чир» родственникам боевиков, участвовавших в нападениях и терактах в Чечне.

В последнее время Кадыров предпочитает публичные извинения. Кроме чеченцев, перед главой республики извинялись депутат городского совета Красноярска Константин Сенченко, главный раввин Москвы Пинхас Гольдшмидт, рэпер Гнойный, комик Владимир Зеленский, который сейчас баллотируется в президенты Украины.

Есть и те, кто отказался приносить главе Чечни извинения, несмотря на требования Кадырова.

За то, что назвал идею перезахоронения Ленина «болтовней» и этим обидел главу Чечни, не просил прощения лидер российских коммунистов Геннадий Зюганов. Второй стала судья городского суда Южно-Сахалинска Наталья Перченко: она признала экстремистской книгу «Мольба к Богу», в которой есть отрывки из Корана, и это крайне оскорбило Рамзана Кадырова.

Месть и справедливость — это две концепции с четкой разницей между ними, хотя большинство людей склонны путать их, когда их обижают. Вполне нормально чувствовать себя преданным, рассерженным и обиженным, и даже мстительным после того, как его обидели другие. В зависимости от серьезности ситуации необходимость искать мести или справедливости также может варьироваться. Тем не менее, попытка урегулировать ситуацию с помощью справедливости всегда является лучшим способом, чем использование мести. В этой статье давайте рассмотрим различия между этими двумя эмоциями, которые чувствуют люди.

Что такое месть?

Месть можно понимать как месть или возмездие. Неважно, насколько прекрасным может быть человек, только человек чувствует месть после обиды. Например, представьте, что ваш руководитель группы говорит о вас плохо из-за снижения продуктивности недели в вашем отделе, хотя на самом деле это была его вина. Вы склонны чувствовать обиду и злость на ситуацию и желание отомстить.

Ключевой характеристикой мести является то, что человек берет закон в свои руки, а не действует в рамках системы. Это не фактические законы, которые управляют его мыслями и действиями, но его гнев и сдерживаемые эмоции. Это опасность мести. Единственная цель индивида — не получить справедливого ответа или разрешения ситуации, но утолить его жажду мести. Месть можно рассматривать не только как отрицательную эмоцию, но и как очень разрушительную, потому что она размывает чувство добра и зла человека. Справедливость, однако, очень отличается от мести.

Что такое справедливость?

Справедливость можно определить как просто поведение или обращение. Справедливость — это общепринятый способ поиска решения проблемы, работая в системе. Например, представьте ситуацию, когда в небольшом городе гражданские лица поймали преступника. Если люди бьют преступника и берут закон в свои руки за преступления, которые он совершил против них, то это месть. Однако, если люди передадут его в полицейский участок, чтобы с ним справились справедливо, тогда это способствует справедливости.

В случае справедливости вопрос рассматривается объективно, поэтому он является справедливым для обеих сторон. В отличие от случая мести, когда человек руководствуется своими эмоциями гнева, боли и боли, в случае справедливости все обстоит иначе. Тот, кто совершил преступление, получает наказание за свое преступление. Это создает справедливый и справедливый способ решения вопросов. В отличие от мести, справедливость позитивна и способствует благополучию общества.

В чем разница между местью и справедливостью?

Месть: Месть можно понимать как месть или возмездие.

Справедливость: справедливость можно определить как просто поведение или обращение.

Характеристики мести и справедливости:

Природа:

Месть: Месть это негативная эмоция.

Справедливость. Справедливость — это положительная эмоция.

Последствия:

Месть: Месть может быть вредной.

Правосудие: справедливость способствует справедливому и справедливому обращению со всеми людьми.

Причина:

Месть: В мести человек управляется болезненными эмоциями.

Справедливость. Когда дело доходит до правосудия, это не так. Единственная цель состоит в том, чтобы решить вопрос справедливым образом.

Перспектива:

Месть: В мести, вопрос рассматривается очень субъективно.

Справедливость. В справедливости дело рассматривается объективно.

Изображения предоставлены:

  1. Бой Айслинн Ричи (CC BY-SA 2.0)
    Обсуждение Викимедиа Финляндия (CC BY-SA 2.0)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *