Примеры гипотеза диспозиция санкция

Понятие

Диспозиция — это часть нормы права, раскрывающая само правило поведения, т. е права и (или) обязанности действовать или не действовать тем или иным образом; диспозиция указывает на права и обязанности сторон — участников правоотношений, возникающие и реализующиеся на базе соответствующей нормы. Диспозиция является основой, ядром нормы права, поскольку в ней формулируется само правило поведения.

Законодатель по-разному формулирует содержание диспозиции. Поэтому иногда требуются определенные логические операции для того, чтобы точно определить ее сущность.

Примеры

Довольно доступно излагается диспозиция в статьях гражданского, трудового, семейного и земельного права. В них, как правило, дается развернутая регламентация прав и обязанностей участников правоотношений. Так, ст. 359 ГК РФ. регулирующая отношения, возникающие из договора о залоге, гласит: «Кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещения кредитору связанных с нею издержек и других убытков удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено». В этом случае диспозиция ясно определяет права кредитора (удерживать вещь «до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено») и обязанности должника (исполнить лежащее на нем «соответствующее обязательство»).

Другой пример. В п. 1 ст. 702 ГК РФ «Договор подряда» установлено: «По договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его». Таким образом, в этой статье четко прописана диспозиция.

Классификация и виды

Диспозиция — часть нормы, содержащая права и обязанности адресатов, предписывающая, как должен (может) действовать субъект, попавший в условия, обозначенные в гипотезе, определяет само правило поведения. Устанавливая между субъектами связи субординации или партнерства, она моделирует их последующее взаимодействие в реальной действительности.

Как и гипотезы, диспозиции бывают простые и сложные. Простые предполагают один вариант поведения (п. 1 ст. 89 СК РФ: супруги обязаны материально поддерживать друг друга). Сложные — несколько (ст. 197 УПК РФ: следователь вправе присутствовать при производстве судебной экспертизы, получать разъяснения эксперта по поводу проводимых им действий). Причем сложные диспозиции могут быть кумулятивными и альтернативными. По степени определенности диспозиции бывают абсолютно определенными (простая), относительно определенными (сложная) и неопределенными («вести себя должным образом»).

Рис. 1. Виды диспозиций

По способу описания (изложения) диспозиции делятся на:

  • простые — содержат вариант поведения, но не раскрывают его. Так, УК РФ не характеризует признаки преступления, если речь идет о предельно ясном деянии. Пример. Незаконное помещение лица в психиатрический стационар — наказывается лишением свободы до трех лет (ч. 1 ст. 128 УК РФ);
  • описательные — описывают все существенные признаки правомерного либо противоправного поведения. Например, ч. 1 ст. 209 УК РФ характеризует бандитизм как создание: а) устойчивой; б) вооруженной; в) группы лиц (банды); г) в целях нападения на граждан или организации; д) а равно руководство такой группой.

По характеру и степени определенности диспозиции правовые нормы классифицируют:

  • на абсолютно определенные: исчерпывающе устанавливают права и обязанности сторон — субъектов правоотношений. В качестве примера можно привести ст. 393 ГК РФ (часть первая), устанавливающую, что «должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства»;
  • относительно определенные. Они, устанавливая права и обязанности сторон, в то же время предоставляют им возможность в рамках действующего права проявлять свою собственную инициативу. Так, ст. 14 ГК РФ допускает, наряду с установленными этим же законом способами защиты гражданских прав (ст. 12), различные способы самозащиты гражданских прав — при условии, однако, что они «должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения».

По составу:

  • простые — содержат одно правило поведения. Пример. Часть 1 ст. 139 УК РФ гласит: «Незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица…» ведет к наложению соответствующей санкции;
  • сложные — содержат два и более обязательных правила поведения;
  • альтернативные — содержат несколько правил поведения, любому из которых может следовать субъект права. Примеры. В ч. 1 ст. 141 УК РФ отмечается: «Воспрепятствование осуществлению гражданином своих избирательных прав или права участвовать в референдуме, а также воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума…» приводит к применению соответствующей санкции к нарушителю. Часть 1 ст. 145 УК РФ устанавливает: «Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение женщины по мотивам ее беременности, а равно необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение с работы женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет…» ведет к применению соответствующей санкции.

НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ О СТРУКТУРЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ

Г.А. Агаев, доктор юридических наук, профессор; Е.А. Зорина, кандидат юридических наук. Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России

Рассмотрены дискуссионные вопросы логической структуры нормы уголовного права. Обращено внимание на то, что в современной правовой теории существуют различные представления о структуре уголовно-правовой нормы. Проведен анализ основных научных взглядов по рассматриваемой тематике. Представлено и обосновано авторское видение структуры уголовно-правовой нормы.

Ключевые слова: Уголовный кодекс, уголовно-правовая норма, структура уголовно-правовой нормы, гипотеза, диспозиция, санкция, преступление, квалификация преступлений

SCIENTIFIC VIEWS ABOUT THE STRUCTURE OF CRIMINAL LAW RULE G.A. Agaev; E.A. Zorina.

Saint-Petersburg university of State fire service of EMERCOM of Russia

Важнейшим показателем качества правовой нормы, определяющим ее способность быть регулятором общественных отношений, является структура правовой нормы (внутреннее строение), по поводу которой на страницах юридической печати ведется давняя и непрекращающаяся дискуссия .

Правотворчество выработало отдельные виды правовых норм, содержащих правила поведения людей в конкретных жизненных ситуациях. В качестве формы правовой нормы выступает определенная логическая структура, которая создается при помощи специфической системы идеальных, логико-технических средств. Речь идет о гипотезе, диспозиции и санкции.

Диспозиция — это та часть статьи, в которой определяется преступное деяние. Диспозиции статей уголовного закона бывают четырех видов: простая, описательная, ссылочная, бланкетная.

Простая диспозиция только называет преступное деяние, но не определяет его признаков, например диспозиция ч. 1 ст. 126 Уголовного кодекса РФ — «Похищение человека» . Обычно в теории уголовного права существование простых диспозиций объясняется тем, что они будто бы употребляются в тех случаях, когда признаки преступления ясны и понятны без пояснения их в тексте закона. Однако изучение ошибок в квалификации преступлений, предусмотренных простыми диспозициями, и наличие споров по вопросу понимания некоторых признаков состава, упоминаемых в них, позволяет усомниться в простоте простых диспозиций. Простыми диспозиции бывают лишь по форме,

но вовсе не по содержанию. Нельзя не согласиться с утверждением А.В. Наумова о том, что простые диспозиции — это чаще всего дефект законодательной техники. По мнению А.В. Наумова, при подготовке текста уголовного закона следует вообще отказаться от употребления простых диспозиций . Профессор А.В. Наумов не одинок в своих взглядах. Авторы полагают, что наличие простых диспозиций может послужить поводам для субъективного вменения, а последнее может привести к неправосудному приговору, незаконному осуждению и наказанию.

Описательные диспозиции в отличие от простых не только называют определенное преступление, но и раскрывают его признаки. Так ст. 214 Уголовного кодекса РФ определяет вандализм как «осквернение зданий или иных сооружений, порчу имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах». Описательной является и диспозиция ч. 1 ст. 205 Уголовного кодекса РФ «Террористический акт». В действующем Уголовном кодексе РФ большинство диспозиций являются описательными, что по нашему мнению, вполне оправдано, так как от законодательного выражения «буквы» уголовного закона зависит определение оснований уголовной ответственности за конкретное преступление.

Ссылочной признается диспозиция, которая в отличие от описательной, не содержит указания на признаки соответствующего преступного деяния, а отсылает к другой статье или части статьи уголовного закона, где дается определение преступления. Например, ссылочной является диспозиция ч. 1 ст. 205-1 Уголовного кодекса РФ — «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст.ст. 205, 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 настоящего кодекса, вооружение или подготовка лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений, а, равно финансирование терроризма…».

Это значит, что для определения состава этого преступления необходимо обратиться к ст.ст. 205, 206, 277, 278, 279 и 360 Уголовного кодекса РФ. При этом, если лицо склоняется, вербуется, иным образом вовлекается, либо вооружается и подготавливается в целях совершения любого другого кроме перечисленных выше преступлений, то состава «содействия террористической деятельности» (ст. 205-1 Уголовного кодекса РФ) здесь не будет.

Бланкетной называется диспозиция, которая непосредственно в самом уголовном законе не определяет признаки преступного деяния, а отсылает к другим законам или иным нормативным актам другой отрасли права (административного, гражданского и т.д.). Например, бланкетной является диспозиция ч. 1 ст. 215 Уголовного кодекса РФ, устанавливающая уголовную ответственность за нарушение правил безопасности при размещении, проектировании, строительстве и эксплуатации объектов атомной энергетики . Для квалификации деяния по этой статье необходимо установить, какие именно пункты правил безопасности были нарушены. Сами эти правила не расшифровываются в уголовном законе, а регламентированы в законах и нормативных актах, в частности в Федеральном законе «Об использовании атомной энергии» от 21 ноября 1995 г. , а также в соответствующих постановлениях Правительства РФ.

Эти нормативные акты могут быть изданы до введения в действие уголовного закона, содержащего бланкетную диспозицию, одновременно с ним и после его издания; они могут изменяться, но бланкетная диспозиция при этом остается без каких-либо изменений. В связи с этим для определения данного состава преступления всякий раз необходимо обращаться к соответствующим нормативным актам. Однако бланкетные диспозиции не сводят уголовно-правовой запрет лишь к уголовно-правовой санкции за нарушение норм иной отрасли права. Как правило, в бланкетных диспозициях условием уголовной ответственности является наступление определенных последствий, указанных непосредственно в уголовном законе. Так, в ч. l ст. 215 Уголовного кодекса РФ наступление ответственности связывается с тем, что нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики «могло повлечь смерть человека или радиоактивное заражение окружающей среды», и это условие принципиально

отличает данный уголовно-правовой запрет от соответствующих положений Федерального Закона «Об использовании атомной энергии» и иных нормативных актов.

По мнению Л.Д. Гаухмана, бланкетность норм уголовного права и их диспозиций -это отсутствие в них конкретного содержания при наличии ссылок на нормы других отраслей законодательства и (или) иные нормативные акты, в которых это содержание раскрывается . Соответственно, бланкетностью признаков, предусмотренных в уголовно-правовых нормах, является отсутствие в последних конкретизации этих признаков при ее наличии в нормах отраслей законодательства и (или) других нормативных правовых актах.

Бланкетизация многих уголовно-правовых норм, по мнению известного российского ученого-правоведа профессора Н.Ф. Кузнецовой, представляет собой процесс объективный, обусловленный негативными сторонами технического процесса — умножением источников повышенной опасности, загрязнением окружающей природной среды и т.д. . Считается, что бланкетные диспозиции представляют собой специфический способ формулирования уголовно-правовых предписаний. Они являются свидетельством взаимосвязи уголовного права с другими отраслями права. Анализ действующего Уголовного кодекса РФ позволяет утверждать, что нет такой отрасли права, отдельные нормы которой органически не входили бы в уголовно-правовые. И в этих случаях условия уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний содержатся в нормах не только уголовного права, но и других отраслей. Несмотря на всю необычность такого явления, ничего противоречащего самостоятельности уголовно-правового запрета в нем нет: нормы иных отраслей права включаются законодателем в диспозицию статей уголовного закона, и состав соответствующего преступления конструируется в этих случаях путем включения указанных норм в «ткань» уголовного закона. В связи с этим неуголовно-правовые нор ы превращаются в «клеточку» уголовно-правовой «материи» При этом указание на нормы других отраслей права дается обычно в общей форме, чаще всего путем упоминания соответствующих нормативных актов и правил. Это делается во-первых, для того, чтобы не загромождать Уголовный кодекс нормативными актами других отраслей права, во-вторых, для обеспечения стабильности уголовного закона, чтобы его содержание не ставилось в прямую зависимость от изменения нормативных актов других отраслей права.

К основному недостатку бланкетных диспозиций следует отнести то, что круг нормативных актов, к которым отсылают эти диспозиции, подчас очень широк. Высокий уровень бланкетности уголовно-правовых диспозиций всегда существенно затрудняет деятельность суда, следствия, прокурора или органа дознания по квалификации преступлений. Это связано с необходимостью обращения к нормативным актам самых разных отраслей права, которые, в отличие от Уголовного кодекса, издаются самыми различными органами в огромном количестве. Поэтому при квалификации таких преступлений далеко не всегда удается найти правильное решение. Об этом, в частности свидетельствуют данные, приводимые Н.И. Пикуровым. У 22 % опрошенных м следователей никогда не возникал вопрос о необходимости проверки юридической силы подзаконных нормативных актов, на которые они ссылаются при квалификации преступления. 20 % считали, что такую проверку производить необходимо, но практически это ими обычно не выполняется. 47 % заявили, что они обычно пользуются изданиями правил, инструкций и т.п. актов пяти-, а то и десятилетней давности . Практика использования в законодательстве бланкетных норм всегда чревата возможностью неопределенност произвола в правовом регулировании.

Изложенные обстоятельства показывают, что, несмотря на все негативные моменты, присущие бланкетным диспозициям уголовного закона, полностью избежать их применения по объективным причинам не удастся, так как с помощью бланкетизации обеспечиваются системные связи между нормативными актами.

Диспозиции имеют в качестве своего основания определенные низменные условия (обстоятельства), которые отражаются в другом элементе нормы — гипотезе.

Под гипотезой следует понимать условия, при которых подлежат исполнению закрепленные в законе правила поведения. В зависимости от количества условий, с наличием или отсутствием которых связываются действия правовой нормы, гипотезы классифицируются на простые, сложные и альтернативные. Если в гипотезе указывается, что действие правовой нормы зависит от одного условия, то такая гипотеза является простой. Например, ст. 274 Уголовного кодекса РФ устанавливает ответственность за нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети «если это деяние причинило существенный вред» . Когда гипотеза ставит действие нормы в зависимости от наличия либо отсутствия одновременно двух или более условий, то она является сложной. Так ст. 18 Уголовного кодекса РФ предписывает что, рецидив преступлений признается особо опасным: а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы «если ранее это лицо два раза было осуждено за тяжкое преступление к реальному лишению свободы» . Гипотеза называется альтернативной, когда действие нормы ставится в зависимости от одного из нескольких условий.

Защиты диспозиции связаны с таким элементом правовой нормы, как санкция, определяющая негативные последствия для субъекта, нарушившего диспозицию.

Санкции могут быть абсолютно-определенными (например, в случае злостного уклонения осужденного от отбывания обязательных работ, они заменяются лишением свободы ч. 3 ст. 47 Уголовного кодекса РФ); относительно-определенными (например, убийство, совершенное без смягчающих и отягчающих обстоятельств (простое убийство) карается от 6 до 15 лет лишения свободы) и альтернативными (например, убийство при отягчающих обстоятельствах карается лишением свободы на срок от 8 до 20 лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью).

Однако следует отметить, что в современной правовой теории существуют различные представления о логической структуре уголовно-правовой нормы. Большинство ученых, отдавая дань традиционным представлениям, оставляют обязательную трехэлементную структуру уголовно-правовой нормы (гипотеза, диспозиция, санкция). Между прочим, уже стало ходовым выражение: «Без диспозиции норма немыслима, без гипотезы бессмысленна, без санкции — бессильна».

Теоретическую конструкцию трехэлементной юридической логической нормы оспаривают сторонники двухэлементной логической структуры уголовно- правовой нормы.

Представляется, что и та, и другая точки зрения имеют под собой некоторые основания. Хотя, как нам представляется, сторонники двухэлементной структуры, которые видят в норме уголовного права лишь диспозицию и санкцию или гипотезу и диспозицию либо гипотезу и санкцию, во-первых, отождествляют понятия нормы права и статьи Уголовного кодекса; во-вторых, имеют в виду статьи Уголовного кодекса, размещенные в Особенной части; в-третьих, распространяют характеристику регулятивных норм на охранительные. Структура нормы права является логической абстракцией и применима к типичным нормативным предписаниям. В отличие от нее статьи (части) Особенной части Уголовного кодекса усечены за счет положений Общей части (гипотезы). Любая норма Особенной части Уголовного кодекса равна соответствующей статье Особенной части плюс предписания Общей части Уголовного кодекса. Для того чтобы воспользоваться традиционным представлением о трехэлементной структуре нормы, правовой материал нельзя ограничивать рамками либо Общей части, либо Особенной части Уголовного кодекса.

Таким образом, логическая структура норм уголовного права содержит три элемента -гипотезу, диспозицию, санкцию. С ней не совпадает структура уголовного закона (статьи, части статьи). Структура статей Особенной части Уголовного кодекса, содержащих предписания, состоит из диспозиции, описывающей состав преступления, и санкции, содержащей меру наказания. Двухэлементная структура характерна для уголовного закона (статей, части статьи), но не для уголовно-правовой нормы. Двухэлементная структура уголовного закона как прием законодательной техники объясняется прагматическими соображениями. При нем устраняется необходимость повторения громоздкой и сложной

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

гипотезы с указанием множественности условий перед каждой диспозицией статьи (части статьи), описывающей состав преступления в Особенной части Уголовного кодекса. Для устранения повторяемости и громоздкости закона гипотеза, состоящая из множественных условий, сформулированных в обобщенных правилах, вынесена в Общую часть Уголовного кодекса. Таким образом, возвращаясь к основному вопросу, отметим, что этот законодательный прием весьма благополучно обеспечивает простоту, краткость и доступность восприятия и применения уголовного законодательства.

Литература

1. Голунский С. А., Строгович М.С. Теория государства и права. М., 1940. С. 251-252.

2. Курылев С.В. О структуре юридической нормы: тр. Иркутск. гос. ун-та. Т. 27. Вып. 4. Иркутск, 1958. С. 172-189.

3. Лейст О.Э. Санкции в советском праве. М., 1962.

4. Бабаев В.К. Советское право как логическая система. М., 1978.

5. Малков В.П. Совокупность преступлений. Вопросы квалификации и назначения наказания. Казань, 1974.

6. Ковалев М. И. Правильное построение уголовно-правовой нормы — одно из необходимых условий ее эффективности. Некоторые вопросы эффективности уголовного законодательства: сб. науч. тр. СЮИ. Вып. 29. Свердловск, 1974.

7. Келина С.Г. Советский уголовный закон. М., 1961.

8. Рыбушкин Н.Н. Запрещающие нормы в советском праве. Казань, 1990.

9. Уголовный кодекс от 13 июня 1996 г. № бЗ-ФЗ // СЗ РФ. 1996. 17 июня. № 25. Ст. 2954 (ред. от 07 дек. 2011 г.).

10. Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. По материалам следственной и прокурорско-судебной практики: уч. пособ. ВСШ МВД СССР. Волгоград, 1973.

12. Уголовное право России: Общая часть / под ред. Л. Д. Гаухман, С. С. Максимов. 2-е изд., стер. М.: Омега-Л, 2010.

13. Кузнецова Н.Ф. Избранные труды. М.: Изд-во «Юридический центр Пресс». 2003.

УДК 343.01

Е. В. Шевченко,

канд. юрид. наук, доцент Национальный университет «Юридическая академия Украины имени Ярослава Мудрого»,

г. Харьков

К ВОПРОСУ О СТРУКТУРЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ

В статье рассматриваются вопросы, связанные со структурой уголовно-правовой нормы и содержанием образующих её элементов. Анализируются различные концептуальные подходы к решению вопроса об особенностях изложения гипотезы как её структурного элемента, существующих в современной теории уголовного права.

Ключевые слова: уголовно-правовая норма, её структура, гипотеза, диспозиция, санкция, уголовное

право.

В теории права существует понятие «структура нормы права», под которым понимают внутреннее строение правовых норм, деление их на составные части и связь последних между собой . Общепринятой на сегодняшний день является концепция, предложенная в конце первой половине ХХ ст. С. А. Голунским и М. С. Строговичем, о трёхэлементности (трёхзвенности) системы в составе гипотезы, диспозиции и санкции, взаимосвязь которых сводится к формуле «если…, то…, иначе…» .

Однако мнения криминалистов относительно универсальности такой схемы и целесообразности её распространения на уголовно-правовую норму никогда в правовой литературе не отличались единодушием. Расходятся ученые и во мнении о содержании отдельных её элементов. И это не удивительно, ибо до 20-х годов ХХ ст. в отечественном уголовном праве преобладала концепция двухэлементной структуры уголовно-правовой нормы, где сущность ее предписаний определялась через безусловность (или категоричность), что предопределяло в них 2 части: (а) описание посягательства, которое запрещается под страхом наказания, — часть определительная или (диспозитивная) и (б) указание на последствия воспрещённого поведения — часть карательная (или санкция) .

Справедливости ради отметим, что некоторыми русскими правоведами уже того времени высказывались и иные мнения, например, что все юридические нормы и даже такие, как запрет посягать на неприкосновенность человеческой жизни, представляют собой условные веления, т.е. имеют гипотетическую природу. Так, Н. М. Коркунов разделял правовую норму на 2 элемента: (а) гипотезу -определение условий применения правила и (б) диспозицию — изложение самого правила . Применительно же к уголовному закону ученый именовал их соответственно как диспозиция и санкция с акцентом на ту особенность, что первая часть этого закона — гипотеза содержит ещё и указание на диспозицию нормы, т.е. фактически сливается с ней.

Встречается в юридической доктрине и концепция так называемой меняющейся структуры правовой нормы, суть которой сводится к утверждению, что различные нормы имеют и различную структуру .

Отметим, что при исследовании проблемы структуры уголовно-правовой нормы в общем плане, обычно речь идет о нормах, изложенных в Особенной части уголовного законодательства. Такое положение, считаем неслучайным, поскольку сложилось оно в силу того, что уголовно-правовые нормы ассоциируются прежде всего с нормами, выполняющими охранительную функцию соответствующих общественных отношений посредством изложения в Особенной части конкретных запретов на совершение тех или иных деяний под угрозой применения наказания.

И действительно, если обратиться к статьям Особенной части УК, то в них мы обнаружим прямое законодательное изложение только 2-х структурных составляющих — диспозиции и санкции. Под диспозицией нормы законодатель понимает ту её часть, в которой более или менее полно описываются признаки общественно опасного деяния, от совершения которого субъект преступления обязан воздерживаться, и наличие которых, тесно связано с уголовно-правовыми отношениями в той из их составляющих, которая связана с последующей реализацией уголовной ответственности, т.е. в буквальном

смысле — запрет на определенное поведение как требование поведения правомерного. Заметим, что в правовой литературе можно встретить и такое мнение, что диспозиция нормы ограничена одним лишь правилом: запрещается без содержания самого запрета . Такой подход к толкованию сущности диспозиции считаем неверным, ибо самого по себе неконкретизированного запрета, т.е. запрета «вообще», быть не может. Он, на наш взгляд, всегда должен быть наполнен определенным содержанием. В рассматриваемом нами случае это запрет совершать предусмотренное в законе преступное деяние.

Так как при определении термина «санкция” в юридической науке особых расхождений нет, будем базироваться на том, что она представляет собой ту часть нормы, в которой содержатся правовые последствия (весь комплекс нормативных предписаний, изложенных как в Общей, так и в Особенной частях УК) несоблюдения установленных предписаний посредством ограничения прав и свобод лица, которым оно может быть подвергнуто за деликт, признаки которого изложены в диспозиции.

Что касается гипотезы, то именно с ее пониманием, как правило, и связан спор о структуре уголовно-правовой нормы. По существу, в зависимости от того, какой ответ дается на данный вопрос (а его решение, как известно, лежит в плоскости того, каким именно содержанием те или иные ученые наполняют понятие «уголовно -правововые отношения” в аспекте момента их возникновения, объекта, субъктной адресности и пр.), зависит и ответ на вопрос, является ли эта структура трехзвенной или двухзвенной.

Отметим наиболее типичные точки зрения относительно этой проблемы. Так, И. Я. Козаченко приходит к выводу, что то, что в уголовном праве принято именовать «диспозиция”, на самом деле является гипотезой. Ученый указывает, что последняя заключена в предполагаемом тезисе: «Если лицо совершает деяние, содержащее все признаки состава преступления, то к нему будет применена соответствующая санкция» . Схожую позицию, но уже с учетом отождествления диспозиции с санкцией занимает и Г. П. Новосёлов . Вполне очевидно, что при таком понимании гипотезы диспозицией оказывается или само совершение преступления, либо его уголовно-правововые последствия. Однако, навряд ли можно согласиться с тем, что нормой права (правилом поведения) признаётся либо само преступное проявление, либо его последствия.

Более аргументированную позицию в защиту указанного подхода занимает Ю. В. Баулин, который считает, что гипотеза предусматривает юридический факт, порождающий уголовно-правовые отношения, а именно признаки преступления как основание уголовной ответственности . Такая трактовка гипотезы основана на понимании этим ученым нормы права как правомерного поведения соответствующих субъектов, т.е. в уголовно-правовом значении — суда, уполномоченного возлагать уголовную ответственность на лицо, совершившее преступление. Однако, по нашему мнению, подобная адресность универсальна лишь в связи с осуществлением охранительной и частно-превентивной функций уголовного права. Что касается его регулятивной направленности, т.е. формирования поведения лиц на определение границы между правомерным и преступным проявлениями, а равно общепревентивного содержания, то данный постулат, считаем, уже не срабатывает. Как раз наоборот: достижение такой задачи УК, как предупреждение преступлений (ч.1 ст.1 УК), всегда будет связано с правомерным поведением не только уполномоченных органов судебной власти, но и самого лица.

Существуют и иные взгляды на этот вопрос, например, что гипотеза представляет собой лишь предположение: «если, кто …», «всякий, кто …» и т.д. В качестве аргумента используется текст статей закона уголовных кодексов ряда стран, в которых установлена ответственность за совершение преступления (напр: ч.2 § 371 Гл. 19, тит. 18 Свода законов США 1989 года). Из этого образом делается вывод, о том, что эта преамбула и есть прямым законодательным указанием на условия применения правовой нормы. Данная конструкция, кстати, была широко распространен и в отечественном законодательстве периода до XX ст. Так, статьи «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 года, в своем большинстве начинались словами законодателя: «кто…», «когда…». А, около 100 из них имели вопросительную преамбулу: «если кто .», «если кто-либо…» и т.д.

Как представляется, такое понимание данного структурного элемента является достаточно узким, так как содержит в себе лишь вводную (вопросительную) часть к последующему суждению об условиях применения уголовно-правовой нормы и не способен отразить их содержание.

Поэтому, что касается гипотезы (от греч. «hypo” — «под”,” внизу” и «thesis” — «положение”), будем базироваться на ее толковании как «условие при котором конкретная норма вступает в силу» с тем лишь дополнением, что это не просто условие, а то что лежит в основе чего-либо и как причина, и как ее сущность . Иными словами, гипотеза, как структурный элемент уголовно-правовой нормы, в нашем понимании, заключает в себе не только познавательную постановку вопроса, но и связанные с ней значимые причины, условия и положения, лежащие в основе чего-нибудь, определяющие что-нибудь при возникновении уголовно-правовых отношений с их последующей реализацией в известных пределах уголовной ответственности.

Почему же современный законодатель в самом тексте статей Особенной части УК воздерживается от словесного выражении этих условий и не придерживается хронологической последовательности по

формуле: «если…, то…, иначе…»? Означает ли это, что трёхэлементная (трёхзвенная) структура не применима к уголовно-правовой норме? Либо, наоборот, она, как в свое время указывал Н. Д. Дурманов, всегда лишь подразумевается в виде условия: «если лицо, обозначенное в диспозиции уголовно-правовой нормы, нарушит запрет, содержащийся в ней, и совершит то, что описано в диспозиции этой нормы (включая и относящиеся сюда положения Общей части), т. е. совершит действия (или бездействие), образующие состав преступления, то к нему будет применена санкция данной уголовно-правовой нормы» .

Ответ на поставленный вопрос, как нам представляется, следует искать в первую очередь в современных правилах законодательной техники, которые основываются, как известно, на требованиях простоты, компактности и удобства изложения норм уголовного права. В подтверждение этого заметим, что именно с целью удобства в изложении норм уголовного права законодателем используется и структурирование уголовного кодекса. Что же касается достижения простоты и компактности при формулировке закона, выражающего содержание уголовно-правовой нормы, по нашему убеждению, оно невозможно без использования отсылочной модели ее построения (пусть и в завуалированном виде), точнее, без переноса некоторых признаков, понятий и структурных элементов из отдельно взятой статьи Особенной части УК в иные положения уголовного закона. Ведь такой способ не нарушает целостности ее логической структуры по причине нетождественности рассматриваемых понятий: уголовно-правовая норма — это общее для всех правило поведения, взятое законодателем под охрану от преступных посягательств. В свою очередь, уголовный закон — это акт государственной власти, который является лишь формой выражения соответствующего права и придает ему обязательную силу. К. Биндинг по этому поводу высказывался, «что никакое преступление в мире не нарушает уголовного закона, по которому наказывают: каждое преступление нарушает правовую норму, которая кардинальным образом отличается от уголовного закона» .

Решение вопроса о содержании структурных составляющих норм уголовного права, считаем, должно основываться на своеобразном построении УК в целом. Важнейшим здесь будет то, что он является кодифицированным актом и его Общая часть призвана осуществлять особые функции в уголовно-правовом регулировании, поскольку состоит из принципов — отправных начал самого регулирования, дефинитивных норм, установления конкретных обстоятельств, наличие или отсутствие которых создает предпосылки для реализации положений статей, размещенных законодателем в части Особенной.

Такое построение уголовного закона свидетельствует о своеобразии структурирования уголовно-правовой нормы, а не об отсутствии одного из ее элементов. Присущие уголовному закону функции при указанном подходе реализуются в единстве образующих его предписаний обеими частями УК так, что они способны рассматриваться в совокупности: диспозициям и санкциям статей (или частям статьи) Особенной части всегда предшествуют или сопутствуют некоторые положения Общей части, выступая в качестве их гипотез. Как отмечает М. И. Панов, их содержание, как правило, вытекает из положений, изложенных законодателем в статьях 1- 3, 11, 19, 22 и др.

Таким образом, применительно к решению вопроса о структуре уголовно-правовой нормы Общая и Особенная части Уголовного кодекса, хотя и являются самостоятельными элементами законодательства, переплетаясь между собой, вместе же образуют такие структурные элементы, как гипотезы, диспозиции и санкции. Данные элементы, в свою очередь, представляют собой собственную по своему содержанию конструкцию, состоящую из разнообразных признаков.

Что касается поиска в тексте отдельной статьи закона всех 3-х элементов структуры нормы права (как это принято в теории уголовного права ) или подмены названия одного структурного элемента — гипотезы названием другого — диспозиции , то данный подход, как видится, не совсем корректен и свидетельствует о частичном отождествлении понятий «уголовно-правовая норма” и «статья закона”, что осложняет возможность распространения универсальной трёхэлементной (трёхзвенной) концепции применительно к нормам УК.

С учетом изложенного трудно согласиться с высказанным в юридической литературе мнением, что «гипотеза зафиксирована в уголовном законе косвенным образом» . Наоборот, используя современные синтаксические приемы конструирования сложноподчиненных предложений, законодатель получает возможность (и с успехом использует ее) пусть и асимметрично, но взаимосвязанно разносить его придаточные и инфинитивные составляющие по разным статьям Общей и Особенной частей УК: «если… (Общая часть), то… (ч. Особенная + ч. Общая ), иначе…(часть Общая + ч. Особенная)».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

При изложенном нами подходе целостную уголовно-правовую норму логическим путем можно представить в следующем виде: если общественно опасное деяния будет содержать в себе признаки состава преступления, предусмотренного УК (гипотеза), то лицо обязано воздержаться от, например, незаконного воспроизведения, распространения произведений науки, литературы и искусства, компьютерных программ и баз данных, а так же незаконного воспроизведения, распространения исполнений, фонограмм, видеограмм и программ вещания, их незаконное тиражирования и распространения на аудио и видеокассетах, дискетах,

других носителях информации или иного умышленного нарушения авторского права и смежных прав (диспозиция), иначе оно наказывается в соответствии с положениями Общей части и в указанных в ст. 176 УК пределах (санкция).

Или иной пример: в ч. 4 ст. 27 УК изложена дефиниция термина «подстрекатель». В этом случае, целостная уголовно-правовая норма может выглядеть следующим образом: если общественно опасное деяния при наличии признаков состава преступления будет содержать в себе признаки соучастия, (гипотеза), то лицо обязано воздержаться не только от незаконного воспроизведения, распространения произведений науки, литературы и искусства …, но и от склонения другого соучастника к совершению данных деяний путем уговора, подкупа, угрозы, принуждения или иным способом (диспозиция), иначе с учетом положений ч. 4 ст. 68 УК и иных статей Общей части оно наказывается в пределах указанных в ст. 176 УК (санкция).

Подобный подход к пониманию гипотезы уголовно-правовой нормы дает возможность учесть и ряд других положений Общей части, без которых предписания части Особенной не могут быть применены, (к примеру, о неоконченном преступлении, об обстоятельствах, исключающих преступность деяния и т.п.).

Таким образом, наиболее приемлемой, научно убедительной и практически значимой, на наш взгляд, является концепция трехэлементной структуры уголовно-правовой нормы, законодательное закрепление которой всегда связано с асимметричным, но взаимосвязанным разделением ее составляющих (гипотезы, диспозиции и санкции) между нормативными предписаниями, закрепленными в Общей и Особенной частях УК.

По сравнению с иными взглядами ученых эта позиция имеет следующие преимущества: (1) с ее помощью наполняется реальным содержанием тезис о неразрывном единстве положений Общей и Особенной частей УК, (2) на ее основании отображаются основные свойства уголовно-правовой нормы посредствам учета предписаний Общей части УК как её неотъемлемой составляющей; (3) она дает преимущества при комплексном подходе к совершенствованию действующего законодательства в рамках реализации соответствующих полномочий органами законодательной власти; (4) она способствует последовательной реализации положений обеих частей УК в правоприменительной деятельности, побуждая практических работников к учету и дальнейшему применению при квалификации преступлений неразрывно связанных между собой положений изложенных в статьях Общей и Особенной частей УК. Несоблюдение же этих требований является типичным проявлением современности, которое приводит к судебным ошибкам.

Поэтому вряд ли можно согласится с мнением правоведов отрицающих теоретическое и практическое значение проблемы структурирования норм уголовного права, указывая, что концепция «раскладывания» элементов норм права, в том числе и уголовного, по различным статьям закона либо нескольким законам не соответствует законодательной практике, в известном смысле дезориентирует нормотворческие органы и усложняет понимание проблемы правового регулирования .

Однако, разрешая вопрос о структуре уголовно-правовой нормы в пользу ее трехзвенности, безусловно, возникает вопрос: какие из положений, изложенных в статьях Общей части УК, можно рассматривать в качестве таких, что способны выступать гипотезой уголовно-правовых норм, т.е. значимых условий, лежащих в основе возникновения уголовно-правовых отношений с их последующей реализацией в известных пределах уголовной ответственности. Для исследования проблемы определения круга и перечня этих положений, считаем необходимым в первую очередь ответить на вопрос о том, в рамках какой из функций (регулятивной или охранительной) уголовно-правовой нормы целесообразно решать эту задачу. Кроме того, исследование будет неполным, если мы не учтем этап уголовно-правовых отношений, к которому относится её применение. Такой подход при дальнейших исследованиях статей Общей части УК позволит определить те из них, которые содержат значимые условия применения нормы уголовного права и тем самым способны выступать гипотезой как ее структурным элементом.

ДО ПИТАННЯ ПРО СТРУКТУРУ КРИМІНАЛЬНО-ПРАВОВОЇ НОРМИ

Шевченко Є. В.

У статті розглядаються питання, пов’язані зі структурою кримінально-правової норми і змістом утворюючих її елементів. Аналізуються різні концептуальні підходи до вирішення питання про особливості викладення гіпотези як її структурного елементу, що існують в сучасній теорії кримінального права.

Ключові слова: кримінально-правова норма, її структура, гіпотеза, диспозиція, санкція, кримінальне

право.

TO THE QUESTION OF THE STRUCTURE OF THE ENACTMENT CRIMINAL LAW Shevchenko E. V.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *