Признание добросовестным приобретателем автомобиля судебная практика

22 октября Верховный Суд вынес Определение № 23-КГ19-6 по спору о признании добросовестным приобретателем собственника автомобиля, на который был наложен арест в рамках судебного разбирательства о взыскании банком кредитной задолженности с его прежних владельцев.

Суды двух инстанций признали владельца автомобиля добросовестным приобретателем

В мае 2015 г. Валерий Черноиванов купил у ООО «Бизнес Кар Кубань» автомобиль «Тоуоtа Соrоllа» за 974 тыс. руб. Спустя несколько дней мужчина продал авто Темерлану Солтоматову за 850 тыс. руб. В августе того же года новым собственником транспортного средства стал Аюб Дохтукаев.

В сентябре 2016 г. суд наложил арест на данный автомобиль в целях обеспечения иска АО «Тойота Банк» к Валерию Черноиванову и его поручителю. Предъявленный гражданам иск касался взыскания с них задолженности по кредитному договору и обращения взыскания на автомобиль, находящийся в залоге у банка. Дело № 33-32887/2018 рассматривалось в Таганском районном суде г. Москвы.

Весной 2017 г. Аюб Дохтукаев обратился в суд с иском к Темерлану Солтоматову и Валерию Черноиванову о признании его добросовестным приобретателем автомобиля. В обоснование своих исковых требований он ссылался на факт приобретения авто по договору купли-продажи при наличии оригинала паспорта ТС и утверждал, что при регистрации в ГИБДД не было выявлено каких-либо ограничений и обременений. Гражданин подчеркивал, что он не знал и не мог знать о наличии притязаний на машину со стороны третьих лиц.

Спор рассматривался в Шалинском городском суде Чеченской Республики. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что, согласно данным республиканского УГИБДД МВД по состоянию на 17 марта 2017 г., в отношении автомобиля был наложен запрет на совершение регистрационных действий. Привлеченный в качестве соответчика «Тойота Банк» возражал против удовлетворения иска, ссылаясь на то, что залог автомобиля был зарегистрирован в Едином реестре уведомлений о возникновении залога движимого имущества до заключения гражданами договоров купли-продажи авто.

Суд удовлетворил иск Аюба Дохтукаева, решение устояло в апелляции. Обе инстанции исходили из того, что спорный автомобиль был приобретен истцом по возмездной сделке до наложения судебного ареста на данное имущество. Следовательно, истец не знал и не мог знать об обременении в виде залога.

Верховный Суд не согласился с выводами нижестоящих судов

Банк направил кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по гражданским делам которого нашла ее обоснованной. Высшая судебная инстанция подчеркнула, что для правильного разрешения дела суду следовало установить факт возникновения залога, его дату и вопрос о том, должен ли был Аюб Дохтукаев, действуя добросовестно при покупке автомобиля, знать об этом залоге.

Верховный Суд отметил, что нижестоящие суды исходили лишь из даты применения судом мер обеспечения в отношении названного автомобиля и не приняли во внимание сам факт залога и дату его возникновения в нарушение положений ч. 2 ст. 56 ГПК РФ и подп. 1 ст. 325 ГК РФ. Согласно п. 4 ст. 339.1 ГК РФ залог движимого имущества может быть учтен путем регистрации уведомлений о залоге в соответствующем реестре, который ведется в установленном законодательством о нотариате порядке. Залогодержатель в отношениях с третьими лицами вправе ссылаться на принадлежащее ему право залога только с момента совершения записи об учете залога (за исключением случаев, если третье лицо знало или должно было знать о существовании залога ранее этого).

«Ссылаясь в обоснование выводов о добросовестности истца на факт регистрации транспортного средства в органах ГИБДД, а также на наличие у собственника автомобиля подлинника паспорта транспортного средства, суд не учел, что ГИБДД не является органом, ведущим реестр залога движимого имущества, а осуществляет учет транспортных средств в целях их допуска к дорожному движению. Факт регистрации автомобиля в органах ГИБДД сам по себе не влечет возникновения, изменения или прекращения гражданских прав в отношении данного имущества и его обременения», – пояснил Суд в своем определении. Он отметил, что банк ссылался на вышеуказанные обстоятельства при апелляционном обжаловании решения суда, однако вторая инстанция отклонила его доводы.

ВС РФ также выявил, что в ноябре 2017 г. Таганский районный суд г. Москвы удовлетворил требования банка к трем гражданам (Черноиванову, его поручителю и Дохтукаеву) о взыскании кредитной задолженности и об обращении взыскания на автомобиль. При этом доводы Дохтукаева о прекращении залога, изложенные в апелляционной жалобе на решение столичного суда, были отклонены Мосгорсудом. Тогда вторая инстанция указала на отсутствие оснований для признания его добросовестным приобретателем автомобиля.

Высшая судебная инстанция добавила, что на момент рассмотрения дела апелляцией решение Таганского районного суда г. Москвы вступило в законную силу. В связи с этим Верховный Суд отменил судебный акт апелляции и отправил дело на новое рассмотрение в суд второй инстанции.

Представитель истца раскритиковал позицию ВС

Интересы Аюба Дохтукаева в суде представлял адвокат АБ «Мусаев и партнеры» Алексей Голенко, который выразил несогласие с выводами Верховного Суда. «Это очередной противоречивый судебный акт, продолжающий спорную правоприменительную практику в России. Судебное решение не согласуется с реалиями жизненных обстоятельств гражданина, приобретающего транспортное средство, которое затем может оказаться в залоге», – отметил он.

По словам адвоката, в рассматриваемом деле его доверитель обратился в суд за защитой своих нарушенных прав, поскольку, приобретая автомобиль, он не знал, что тот находится в залоге. «Суд благополучно разделил его позицию, поскольку все представленные доказательства подтверждали добросовестность его действий. Последующая судебная инстанция также согласилась с позицией моего доверителя, оставив решение суда первой инстанции. Более того, предыдущий собственник автомобиля, Темерлан Солтоматов, также не знал о том, что автомобиль находится в залоге у банка. Оба гражданина проживают в сельской местности, с труднодоступным Интернетом, поэтому у них просто нет возможности проверить информацию о регистрации автомобиля в реестре залога движимого имущества», – пояснил Алексей Голенко.

Он добавил, что Верховный Суд отстаивает интересы кредитных организаций, а не рядовых граждан. «Обладая правом законодательной инициативы, Верховный Суд, к сожалению, уклоняется от рекомендаций законодателю в вопросах совершенствования процедур, препятствующих к злоупотреблению. Органы ГИБДД при регистрации автомобиля, находящегося в залоге у банка, не проверяют эту информацию и не сообщают ее новому собственнику, таким образом, они устраняются от охраны прав и свобод гражданина, не предупреждают его о возможных правовых последствиях совершенной сделки, что недопустимо. Необходимо учитывать несовершенный уровень правосознания гражданина в современной России», – отметил Алексей Голенко. По его мнению, введение системы нотариальной регистрации залога не оберегает добросовестных приобретателей от преступных схем мошенников. Ведь гражданин, регистрирующий автомобиль в органах ГИБДД, рассчитывает, что регистрация оградит его от юридических проблем с автомобилем, будь он в угоне или с поддельным регистрационным номером кузова или двигателя.

«Разрешение проблемы видится в четкой регламентации проверки транспортного средства на предмет обременений при регистрации автомобиля в органах ГИБДД, предоставление сведений из реестра сотрудникам и органам регистрации автомобиля будет способствовать предупреждению подобных споров. Поскольку при покупке автомобиля некоторые покупатели полагают, что процедура регистрации автомобиля в органах ГИБДД лишит их возможных юридических проблем с автомобилем, необходимы ясные правила регистрации автомобилей, находящихся в залоге, с возможностью проверки залога в органах ГИБДД», – подытожил адвокат.

Эксперты «АГ» разошлись в оценке выводов Суда

Адвокат АБ «ЮГ» Сергей Радченко назвал определение законным и обоснованным. «ВС РФ верно указал на то, что истец мог узнать о залоге из Единого реестра уведомлений о возникновении залога движимого имущества, что ГИБДД никаких прав и обременений не регистрирует и что выводы судебных актов Таганского районного суда Москвы и Московского городского суда в части действия залога являются для настоящего дела преюдициальными», – отметил он.

По словам эксперта, единственный нюанс, на который Суд не обратил внимания, заключается в том, что истец в данном деле избрал ненадлежащий способ защиты права. «Такого способа защиты гражданских прав, как «как признать себя добросовестным приобретателем”, не знает ни один федеральный закон. В случае наложения судом ареста на имущество, принадлежащее лицу, не участвующему в деле, такое лицо может освободить имущество от ареста только путем предъявления иска об освобождении имущества от ареста. Это вытекает из абз. 2 п. 50 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 10/22 от 29 апреля 2010 г. о некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав. Такой иск предъявляется не по месту жительства истца, как он это сделал в комментируемом деле, а по месту нахождения должника или взыскателя», – пояснил адвокат.

В свою очередь, адвокат МКА «Центрюрсервис» Илья Прокофьев заметил, что споры о признании приобретателя добросовестным практически всегда носят сложный характер. «Судебная практика по данным вопросам не однообразна, а закон не содержит конкретных формулировок того, какие именно действия должен в том или ином случае совершать приобретатель имущества, чтобы доказать факт добросовестности приобретения», – пояснил он.

По мнению эксперта, в рассматриваемом деле можно не согласиться с выводами Верховного Суда в части упоминания реестра залогового имущества как существенного обстоятельства для доказывания. «Как видно из определения, приобретатель ссылался на то, что у продавца транспортного средства на руках был оригинал паспорта транспортного средства, хотя в случае залога он всегда хранится в банке, и обременений в базе ГИБДД на автомобиль наложено не было. В связи с этим гражданин добросовестно предполагал, что приобретает автомобиль без обременений. Данных доводов приобретателя вполне достаточно, чтобы признать его добросовестным», – полагает адвокат.

Илья Прокофьев добавил, что Верховный Суд также обосновал свое определение преюдициальным значением ранее вынесенного решения по иску банка, что вполне соответствует закону. «Однако такая ситуация порождает для приобретателя практически непреодолимое препятствие для признания себя добросовестным. Для правильного итогового рассмотрения обоих споров производство по первому делу (исковому заявлению банка) должно быть возобновлено, а дела объединены в одно производство», – заключил эксперт.

Жена тайком продала «семейную» машину, владельцем которой по документам был ее супруг. Тот, узнав о сделке, потребовал вернуть свою собственность. Покупатели возражали, утверждая, что являются добросовестными приобретателями. Суды трех инстанций решали, возможна ли виндикация, для чего нужно было выяснить, был ли автомобиль продан против воли истца.

Приобретая автомобиль, будьте осторожны. Может оказаться так, что продавец не имел права выставлять машину на продажу, а настоящий владелец потребует потом возвращения своего имущества. Придется вступать в тяжбу и через суд доказывать, что вы были добросовестным приобретателем. Адвокат Алексей Михальчик говорит, что подобных споров в российских судах очень много, и в подавляющем большинстве случаев суды принимают решения в пользу прежнего собственника. «При этом покупатели иногда становятся заложниками, по сути, мошеннических схем», – отмечает он.

«Продавать машину я не хотел»

В 2013 году Алексей Золотов* купил новую «Lada Kalina», взяв автокредит на сумму 348 000 руб. в «Русфинанс Банке». Возврат денежных средств обеспечивался договором залога, стоимость имущества (автомобиля) по которому была оценена в 399 000 руб. Сам Золотов машиной практически не пользовался, отдав ее жене, о чем та написала расписку. В марте 2015 года супруги разошлись, но оформлять развод не спешили. А через месяц мужчина узнал, что Золотова, не спросив его согласия и даже не сообщив об этом, продала авто Игорю Чижову* за 50 000 руб. А тот, в свою очередь, перепродал его Людмиле Алексеевой*, уже за 200 000 руб., которая теперь по всем документам являлась владельцем машины.

Золотов обратился в Бобровский райсуд Воронежской области (дело № 2-696/2015), требуя признать недействительными оба договора купли-продажи и вернуть ему автомобиль. В исковом заявлении он указывал, что машину продавать не собирался, договора купли-продажи не заключал, подпись в нем не ставил и денег за авто не получал. Кто поставил подпись в соглашении от его имени, мужчина сказать не мог. Кроме того, он просто не имел права этого делать, поскольку «Lada Kalina» находится в залоге у банка и без его согласия сделка состояться не могла. Представители ответчиков-покупателей говорили о том, что Золотов сам передал автомобиль супруге, а значит, тот «выбыл из владения не против его воли», и просили признать своих доверителей добросовестными приобретателями.

Согласно ст. 301 ГК, собственник имеет право требовать возврата своего имущества из чужого незаконного владения. Суду предстояло решить, действует ли это «виндикационное правило» в случае с Золотаревым и обоими покупателями его автомобиля.

В п. 1 ст. 302 ГК говорится: если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

По делу была назначена графологическая экспертиза, результаты которой показали, что истец действительно не подписывал договор купли-продажи авто. Да и сам он неоднократно подтверждал, что намерения продавать машину не имел. В результате суд первой инстанции решил, что имущество выбыло из собственности владельца против его воли, в связи с чем оно подлежит истребованию из незаконного владения Алексеевой. Апелляция поддержала эту позицию, после чего неудачливые покупатели обратились в ВС (дело № 14-КГ16-9).

Суды ошиблись трижды

ВС напомнил о положениях п. 39 совместного постановления Пленума ВС и ВАС «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой прав собственности и других вещных прав» от 29 апреля 2010 года. В указанной норме говорится, что собственник должен доказать, что имущество было отчуждено не по его воле. Признание недействительной сделки, во исполнение которой собственность переходит иному лицу, доказательством этого может и не являться. «Владение может быть утрачено в результате действий самого владельца, направленных на передачу имущества, или действий иных лиц, осуществляющих передачу по его просьбе или с его ведома. В подобных случаях имущество считается выбывшим из владения лица по его воле», – указывает ВС. Он направил дело на пересмотр в апелляцию, указав на ряд ошибок, допущенных судами нижестоящих инстанций.

Во-первых, они незаслуженно проигнорировали расписку от 15 марта 2015 года, которой Золотов передавал автомобиль в фактическое владение супруги. Бобровский райсуд указал, что этот документ «не имеет правового значения, поскольку собственник вправе распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению и передавать его в пользование другим лицам», апелляция с этим согласилась. Однако они не учли положения ч. 1 и 2 ст. 35 СК, согласно которым супруги владеют, пользуются и распоряжаются общим имуществом по обоюдному согласию. При совершении сделки одним из супругов предполагается, что он действует с согласия другого (в нашем случае – даже подтвержденного распиской). Суды не исследовали, как машина попала к Золотовой и могла ли та ей распоряжаться, на что и указал ВС.

Второй спорный момент в том, что ни Золотов, ни его жена не заявляли о хищении автомобиля и правоустанавливающих документов на него либо об их утрате иным способом. Вместе с тем указанные предметы были переданы новому собственнику – Чижову в присутствии некоего С. Тот в своих письменных объяснениях говорил, что Золотов против сделки не возражал и присутствовал при ней, но в судебном заседании как свидетель допрошен не был. Таким образом, суды не установили, как именно машина выбыла из собственности истца.

В-третьих, удовлетворяя требования, суд первой инстанции, а за ним и апелляция опирались на результаты почерковедческой экспертизы, которая была проведена с нарушением требований процессуального законодательства. Например, эксперты исследовали не оригиналы подписи истца, а образцы его почерка на копиях документов.

Мнения экспертов разошлись

Эксперты, поделившиеся с «Право.ru» своим мнением, относительно позиции ВС по этому делу, оценивают его по-разному. Например, Павел Хлюстов, адвокат, партнер в «Барщевский и партнеры», считает, что это дело стоит воспринимать позитивно, поскольку оно свидетельствует о том, что Гражданская коллегия ВС, «наконец-то, начала проводить грань между владением и собственностью при рассмотрении виндикационного иска». Юрист предполагает, что этот судебный акт может изменить сложившуюся судебную практику судов общей юрисдикции, обычно удовлетворяющих такие иски. «Согласно ст. 302 ГК, в тех случаях, когда собственник добровольно передал имущество во владение другого лица (в данном случае супруге), а указанное лицо по собственному усмотрению распорядилось имуществом вопреки воли собственника, истребовать имущество у добросовестного приобретателя нельзя. Это обусловлено тем, что законодатель возлагает на собственника риск выбора доверенного лица, которому он вверяет свое имущество. Таким образом, собственнику следует внимательней подходить к выбору лица, которому он передает имущество, как показывает это дело и многочисленная судебная практика, даже супруг может вести себя недобросовестно», – комментирует Хлюстов.

Его коллега адвокат Алексей Михальчик говорит, что ему выводы ВС по данному делу представляются далеко не бесспорными, поскольку суд свои доводы о возможном наличии воли истца на отчуждение имущества обосновывает тем фактом, что супруги не обращались с заявлением о хищении. «Представляется, что обращение с иском уже является свидетельством отсутствия такой воли, –сомневается Михальчик. Но продолжает уже на более позитивной ноте: – Тем не менее, защита прав добросовестного приобретателя крайне важная тема, которая заслуживает самого пристального внимания высшей судебной инстанции. Весьма пространное решение ВС дает надежду на то, что ситуация кардинальным образом изменится и суды начнут внимательнее рассматривать доводы сторон и защищать права добросовестных приобретателей, если такая необходимость возникнет».

Как сохранить залог?

ЭЖ-юрист, N 1, 2008 год
Ю.Мироненко,
юрист

В настоящее время все большее развитие в гражданском обороте приобретают отношения, связанные с передачей и получением в залог имущества. И это не случайно, ведь в нашей стране найдется не много граждан, которые хотя бы раз не воспользовались такими видами предоставляемых банками кредитных продуктов, как автокредитование, ипотека или хотя бы целевые кредиты на приобретение бытовой техники.
Неисполнение обеспеченных залогом обязательств, в том числе кредитных, приводит к необходимости обращения кредиторов в суд с исками об обращении взыскания на заложенное имущество. Однако применение на практике норм, регулирующих процедуру реализации с публичных торгов предметов залога, привело к возникновению вопроса о сохранении после реализации права залога. В настоящее время отсутствует четкое законодательное регулирование в этой области, а судебная практика не может дать однозначного ответа на этот вопрос.

Вопросы пользы

Статья 353 ГК РФ предусматривает сохранение права залога в случае перехода права собственности на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества либо в порядке универсального правопреемства. В то же время подп.4 п.1 ст.352 ГК РФ одним из оснований прекращения права залога называет продажу с публичных торгов заложенного имущества, а также случаи, когда его реализация оказалась невозможной.
При применении указанных норм возникает вопрос: имеет ли значение, в чью пользу производится реализация: для удовлетворения требований залогодержателя или третьих лиц?
Если обратиться к судебной практике, то при рассмотрении подобного рода дел существуют две прямо противоположные точки зрения.
В настоящее время, получая залог в качестве обеспечения, многие залогодержатели, несомненно, рассчитывают на сохранение права залога при отчуждении имущества, в том числе и с публичных торгов. Однако при обращении за судебной защитой нет гарантии того, что суд встанет на их сторону. Ведь рассматривая дела об обращении взыскания на заложенное имущество, некоторые суды не без оснований приходят к выводу, что продажа с публичных торгов во всех случаях прекращает залог.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Горшкова В.В.,

судей Марьина А.Н. и Момотова В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Борисова Д.Н. к Белоусову Р.В., Ковальчуку О.И., индивидуальному предпринимателю Шаранкову В.М., обществу с ограниченной ответственностью «ТОПС», обществу с ограниченной ответственностью «ФРЕШ ПАРК» о признании недействительными договоров комиссии и купли-продажи транспортного средства, истребовании имущества из чужого незаконного владения, встречному иску Ковальчука О.И. к Борисову Д.Н. о признании добросовестным приобретателем, встречному иску Белоусова Р.В. к Борисову Д.Н. о признании добросовестным приобретателем,

по кассационной жалобе Белоусова Р.В., поданной его представителем по доверенности Гурдиной Т.А. на решение Химкинского городского суда Московской области от 10 ноября 2015 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 27 апреля 2016 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Момотова В.В., выслушав объяснения представителей Белоусова Р.В. Кузьминова А.В., Гурдиной Т.А., поддержавших доводы кассационной жалобы, представителя ответчика Ковальчука О.И. Магомедова К.Г., поддержавшего доводы кассационной жалобы, представителя Борисова Д.Н. Плющика Д.В., возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, установила:

Борисов Д.Н. обратился в суд с иском к Белоусову Р.В., Ковальчуку О.И., ИП Шаранкову В.М., ООО «ТОПС», ООО «ФРЕШ ПАРК» о признании недействительными договоров комиссии и купли-продажи, истребовании автомобиля из чужого незаконного владения.

В обоснование заявленных требований Борисов Д.Н. ссылался на то, что 3 сентября 2014 г. между ним, как заказчиком, и ООО «ТОПС», как исполнителем, был заключен договор комиссии в целях продажи принадлежавшего истцу автомобиля марки «…». Во исполнение данного договора истец передал автомобиль названному обществу, о чем сторонами составлен акт приема-передачи. После передачи автомобиля во владение ООО «ТОПС» это общество прекратило свою деятельность, а автомобиль был похищен неустановленным лицом. 23 сентября 2014 г. ИП Шаранков В.М., действуя на основании договора комиссии, продал принадлежавший истцу автомобиль Ковальчуку О.И. Истец ссылался на подложность этого договора комиссии и указывал, что не подписывал его. Впоследствии автомобиль истца был продан Ковальчуком О.И. ООО «ФРЕШ ПАРК», которое затем продало автомобиль Белоусову Р.В.

Истец указывал, что поскольку принадлежавший ему автомобиль выбыл из его владения помимо его воли, то все названные выше договоры подлежат признанию недействительными, а автомобиль должен быть истребован из незаконного владения Белоусова Р.В.

Ковальчук О.И. и Белоусов Р.В. предъявили к Борисову Д.Н. встречные иски о признании их добросовестными приобретателями вышеуказанного автомобиля, указывая, что при покупке этого автомобиля они не знали и не могли знать о том, что автомобиль ранее выбыл из владения собственника помимо его воли.

Решением Химкинского городского суда Московской области от 10 ноября 2015 г. исковые требования удовлетворены, в удовлетворении встречных исковых требований отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 27 апреля 2016 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Белоусова Р.В. поставлен вопрос об отмене указанных судебных постановлений, как вынесенных с нарушением требований закона.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2017 г. кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что имеются предусмотренные законом основания для удовлетворения кассационной жалобы и отмены принятых по настоящему делу судебных постановлений.

В соответствии со статьёй 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

При рассмотрении данного дела такие нарушения норм материального и процессуального права были допущены судом апелляционной инстанции.

Судом установлено и из материалов дела следует, что 3 сентября 2014 г. между Борисовым Д.Н., как заказчиком, и ООО «ТОПС», как исполнителем, был заключен договор, по условиям которого заказчик передает исполнителю автомобиль, а исполнитель обязуется обеспечить продажу этого автомобиля путем заключения соответствующего договора купли-продажи и передать заказчику причитающуюся ему сумму от продажи автомобиля (т. 1, л.д. 18-19).

23 сентября 2014 г. между ИП Шаранковым В.М., указавшим себя комиссионером по заключенному с Борисовым Д.Н. договору комиссии, и Ковальчуком О.И., как покупателем, был заключен договор купли-продажи названного автомобиля (т. 1, л.д. 28).

17 октября 2014 г. в отношении неустановленного лица было возбуждено уголовное дело по признакам хищения у истца принадлежащего ему автомобиля (т. 1, л.д. 178-179).

Удовлетворяя исковые требования, суды исходили из того, что у ИП Шаранкова В.М. отсутствовали полномочия по отчуждению Ковальчуку О.И. принадлежавшего истцу автомобиля, а обращение истца в правоохранительные органы и возбуждение уголовного дела свидетельствуют о выбытии автомобиля из владения Борисова Д.Н. помимо его воли. Суды также указали, что вопрос о том, является ли Белоусов Р.В. добросовестным приобретателем автомобиля, правового значения при рассмотрении настоящего дела не имеет, поскольку автомобиль выбыл из владения собственника помимо его воли.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что с такими выводами судов первой и апелляционной инстанций согласиться нельзя, поскольку они основаны на неправильном применении норм материального и процессуального права.

Согласно статье 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Пунктом 1 статьи 302 названного кодекса предусмотрено, что если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — постановление Пленума N 10/22) разъяснено, что недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что при рассмотрении иска собственника об истребовании принадлежащего ему имущества из незаконного владения лица, к которому это имущество перешло на основании возмездной сделки, юридически значимыми и подлежащими судебной оценке обстоятельствами являются наличие либо отсутствие воли собственника на выбытие имущества из его владения, а также соответствие либо несоответствие поведения приобретателя имущества требованиям добросовестности.

При этом как отсутствие воли собственника на передачу имущества во владение иному лицу, так и недобросовестность поведения приобретателя являются достаточными основаниями для удовлетворения виндикационного иска.

Согласно пункту 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации в число основных начал гражданского законодательство входит приобретение и осуществление гражданских прав субъектами гражданских правоотношений своей волей и в своем интересе.

В силу пункта 1 статьи 2 названного кодекса гражданские правоотношения основаны на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

Исходя из смысла пункта 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательным условием совершения двусторонней (многосторонней) сделки, влекущей правовые последствия для ее сторон, является наличие согласованной воли таких сторон.

Таким образом, действия стороны гражданско-правовых отношений могут быть признаны совершенными по ее воле только в случае, если такая воля была детерминирована собственными интересами и личным усмотрением указанной стороны.

При таких обстоятельствах действия собственника по передаче принадлежащего ему имущества третьему лицу, являющиеся следствием заведомо незаконного и (или) недобросовестного поведения приобретателя имущества, не могут быть признаны добровольными.

Для правильного рассмотрения и разрешения настоящего дела судам первой и апелляционной инстанций следовало с учетом изложенных положений материального права дать оценку всем обстоятельствам перехода принадлежащего истцу автомобиля во владение ООО «ТОПС», установив условия такого перехода и характер поведения названного общества как стороны договора комиссии.

Однако в нарушение статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суды не дали всестороннюю оценку указанным выше обстоятельствам, формально сославшись только на факт возбуждения уголовного дела в отношении неустановленного лица.

Статьей 1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3).

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4).

В пункте 38 постановления Пленума N 10/22 разъяснено, что собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 г. N 6-П, приобретатель не может быть признан добросовестным, если к моменту совершения возмездной сделки в отношении спорного имущества имелись притязания третьих лиц, о которых ему было известно, и если такие притязания впоследствии признаны в установленном порядке правомерными.

Следовательно, при квалификации действий приобретателя имущества как добросовестных или недобросовестных суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в получении необходимой информации и реализующего исключительно законные интересы.

При этом исходя из положений статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, рассматривая виндикационные требования, обязан дать оценку всем фактическим обстоятельствам, которые могут свидетельствовать об осведомленности приобретателя имущества о незаконности выбытия этого имущества из владения собственника, а также о том, что при надлежащей степени заботливости и осмотрительности ответчик должен был воздержаться от приобретения имущества.

Однако суды первой и апелляционной инстанций не создали условия для установления всех юридически значимых обстоятельств, сославшись на то, что вопрос о добросовестности Белоусова Р.В. как приобретателя автомобиля правового значения при рассмотрении настоящего дела не имеет.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм материального и процессуального права существенными, повлиявшими на исход дела и без устранения которых невозможно восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов Белоусова Р.В.

Учитывая, что повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. N 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»), а также принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (ст. 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации считает нужным направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. При новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции следует учесть изложенное и принять судебное постановление в соответствии с требованиями закона.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 27 апреля 2016 г. отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Председательствующий Горшков В.В.
Судьи Марьин А.Н.
Момотов В.В.

I. Дело о полномочиях, явствующих из обстановки

Определение ВС РФ от 18.02.2020 № 16-КГ19-50 (дело Гндояна)

Фабула:

Гражданин Гндоян передал принадлежащий ему автомобиль Петросяну для целей последующей продажи третьим лицам. Позже автомобиль был продан Николаеву на специализированной площадке по продаже подержанных автомобилей, однако от имени собственника выступал уже не Петросян, а Старовойтов. Последний на основании договора купли-продажи, подписанного непосредственно собственником, передал приобретателю автомобиль со всем комплектом документов, ключами и государственными номерами, а приобретатель оплатил покупную цену.

Денежные средства к Гндояну так и не поступили, что и послужило причиной его обращения в суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи автомобиля как заключенного неуправомоченным лицом.

Правовая позиция:

Полномочия на отчуждение автотранспортного средства могут явствовать из обстановки, о наличии которой могут, в частности, свидетельствовать переданные выступающему от имени собственника лицу соответствующее автотранспортное средство со всеми документами, ключами и государственными номерами, и договор купли-продажи, подписанный непосредственно собственником.

В Деле Гндояна пред глазами Верховного Суда РФ столкнулись сразу три института отечественного гражданского права и, соответственно, три конкурирующих меж собой способа разрешения возникшего между сторонами спора: виндикация и приобретение права собственности добросовестным приобретателем, доктрина полномочий из обстановки, признание сделки недействительной и применение двухсторонней реституции.

Самым слабым звеном было обоснованно указано признание сделки недействительной и применение двусторонней реституции. В этой части Верховный Суд РФ безукоризненно следует правовой позиции, сформулированной ещё в пункте 35 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 № 10/22: при конкуренции иска о признании сделки недействительной и виндикационного иска приоритет должен иметь последний. Попутно высшая судебная инстанция справедливо упрекнула апелляционный суд в пренебрежении предоставленным ему в рамках непрофессионального цивилистического процесса правом самостоятельно ex officio переквалифицировать спорное материальное правоотношение и применить те нормы права, которые должны наиболее эффективно защитить нарушенные права истца.

Разграничение же двух оставшихся институтов стало непростой задачей и для самого Суда. Вопрос выбора обостряется тем обстоятельством, что констатация добросовестного приобретения права собственности или наличия полномочий из обстановки приводит нас к двум различным способам приобретения ответчиком права собственности на спорную вещь. В первом случае право возникает у ответчика оригинарным способом, в то время как во втором переходит к ответчику от истца, т.е. возникает производным способом.

Равным образом, применение института добросовестного приобретения права собственности или доктрины полномочий из обстановки требует установления в ходе судебного процесса разного круга обстоятельств. Так, для признания ответчика добросовестным приобретателем и отказа в удовлетворении виндикационного иска суд должен установить: 1) добросовестность приобретателя; 2) возмездность приобретения; 3) получение приобретателем владения вещью; 4) выбытие вещи по воле собственника. Для констатации же наличия полномочий из обстановки должны быть установлены: 1) действие представителя от чужого имени; 2) наличие разумных оснований для доверия контрагента видимости полномочий представителя; 3) добросовестность контрагента; 4) возникновение видимости полномочий по обстоятельствам, зависящим от представляемого. Как отчетливо видно, круг подлежащих установлению обстоятельств пересекается только на реквизите добросовестности.

Верховный Суд РФ же, придя к конечному выводу о наличии полномочий Старовойтова на отчуждение из обстановки, успел в мотивировочной части определения рассмотреть и вопрос выбытия имущества по воле собственника, и вопрос возмездности приобретения, смешав тем самым оба рассматриваемых института, что не могло не отразиться на качестве судебного акта и однозначности его интерпретации.

Конечный вывод ВС РФ представляется верным. На наш взгляд, для защиты приобретателя в ситуации, когда контрагент в отсутствие действительных юридических оснований выдает себя не за собственника, а именно за представителя собственника, доктрина полномочий из обстановки должна применяться приоритетно перед институтом добросовестного приобретения права собственности. В рамках же спорного материального правоотношения, ставшего предметом рассмотрения ВС РФ, представляется обоснованным возложить негативные последствия выбора истцом ненадлежащего контрагента не на приобретателя, а на самого истца. Защита нарушенных прав последнего должна быть обеспечена посредством предъявления иска к лицам, присвоившим вырученные от продажи автомобиля денежные средства.

II. Дело об ответственности оценщика

Определение ВС РФ от 28.02.2020 № 305-ЭС19-21740 (дело «Газпромтрубинвест»)

Фабула:

Заказчик и оценщик заключили два договора, по которым оценщик обязался провести оценку стоимости земельных участков и подготовить отчеты об оценке, которые впоследствии будут использованы для оспаривания кадастровой стоимости в суде. Суд удовлетворил заявление Заказчика, однако не принял во внимание подготовленный оценщиком отчет на том основании, что в нем нарушены требования федеральных стандартов оценки, а также допущены иные нарушения. Заказчик обратился в суд с требованием о взыскании с оценщика убытков в размере оплаченных услуг.

Правовая позиция:

Если подготовленный отчет не соответствует законодательству об оценочной деятельности и не может служить целям, ради которых был заключен договор, заказчик может требовать возмещения убытков в размере оплаченных услуг.

Решение Верховного Суда РФ о возмещении заказчику стоимости оплаченных услуг представляется верным. Однако мотивировочная часть вызывает вопросы. Так, ВС РФ указал, что, поскольку оценщик ненадлежащим образом исполнил свои договорные обязательства, заказчик на основании ст. 15, 393 ГК РФ вправе претендовать на возмещение убытков. Однако, в действительности, соответствующие суммы представляют собой не убытки, а возврат цены. При этом заявленное заказчиком требование имплицитно содержит в себе отказ от договора на основании п. 3 ст. 723 ГК РФ.

Также вызывает сомнения произведенная судом квалификация заключенного сторонами договора как возмездного оказания услуг. Представляется, что договор в части обязательства по проведению оценки и составлению отчета является подрядным.

III. Дело об оспаривании текущих платежей в банкротстве

Определение ВС РФ от 28.02.2020 № 302-ЭС16-8804 (дело «Улан-Удэнского авиационного завода»)

Фабула:

Общество «Байкальские коммунальные системы» уступило Улан-Удэнскому авиационному Заводу права требования к третьему лицу. Встречное предоставление по соответствующему договору было засчитано в счет погашения задолженности общества за предшествующий период и в счет будущих обязательств общества перед Заводом по другому договору.

Менее чем через два месяца в отношении общества было возбуждено дело о банкротстве, а через полгода общество было признано банкротом, и в отношении него была открыта процедура конкурсного производства. Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с требованием о признании сделки, направленной на погашение задолженности перед заводом, недействительной как преференциальной.

Правовая позиция:

Для признания сделки по погашению текущих требований недействительной как преференциальной в рамках дела о банкротстве необходимо, в том числе, установить, что кредитор знал или должен был знать о нарушении очередности удовлетворения текущих требований.

В рамках настоящего дела вновь обнаружила признаки жизни правовая позиция ВАС РФ, сформулированная еще в п. 13 Постановления Пленума от 23.12.2010 № 63. Согласно ей, для признания сделки, направленной на погашение текущих требований, недействительной как преференциальной помимо обстоятельств, предусмотренных в п. 1 и 2 ст. 61.3. Закона о банкротстве, необходимо также установить отсутствие денежных средств для погашения текущих платежей более приоритетной очередности и тот факт, что кредитор при совершении сделки знал или должен был знать о нарушении очередности удовлетворения текущих требований. Особо следует отметить, что в лице данной правовой позиции мы сталкиваемся с актом судебного правотворчества (что, впрочем, является давним общим трендом развития банкротного права в наиболее прогрессивных правопорядках), поскольку ст. 61.3. не предусматривает дифференциации регулирования для оспаривания сделок, направленных на погашение реестровых и текущих требований.

Такая позиция заслуживает поддержки, поскольку она, во-первых, обусловлена самой природой текущих требований, которые в соответствии со ст. 134 Закона о банкротстве погашаются в приоритетном порядке, а, во-вторых, вызвана практической нецелесообразностью возвращения в конкурсную массу осуществленного по спорной сделке предоставления в ситуации, когда достаточно средств для погашения более ранних по очередности текущих требований.

Отрадно, что ВС РФ использует старые правовые позиции, а не конструирует новый механизм защиты интересов кредиторов по текущим требованиям в отсутствие на то объективной необходимости. Вместе с тем, Суд не уделил должного внимания юридической квалификации отношений сторон, в рамках которых был произведен зачет задолженности за предшествующие периоды и будущих обязательств должника. Между тем, только зачет будущих обязательств направлен на погашение текущих требований, зачет же задолженности за предшествующие периоды скорее погашает реестровые требования, а значит, озвученная выше правовая позиция в этой части неприменима. Равным образом, ВС РФ не раскрыл вопрос о наличии в конкурсной массе достаточных средств для погашения более приоритетных текущих платежей, что также относится к кругу обстоятельств, подлежащих установлению при принятии решения о признании соответствующей сделки недействительной.

IV. Дело о судьбе долга при реорганизации

Определение ВС РФ от 28.02.2020 № 304-ЭС19-19176 (дело «Ритейл Центра»)

Фабула:

Общества «Эдем» и «Ритейл Центр» заключили договор поставки, «Ритейл Центр» оплатил поставленный товар лишь частично. В период исполнения договора общество «Ритейл Центр» было реорганизовано, из него выделилось общество «РЦ Аренда». Балансовая стоимость активов «Ритейл Центра» до реорганизации составляла более 7,5 млрд руб., а стоимость переданных «РЦ Аренда» активов согласно передаточному акту составила 725 тыс. руб. В акте содержалась расшифровка активов и обязательств, передаваемых новому обществу. В этот список не вошли права и обязательства перед поставщиком. При этом в акте не были указаны сведения об активах и обязательствах, которые остаются у «Ритейл Центра».

Поставщик посчитал, что в результате реорганизации нарушен принцип справедливого распределения активов и обязательств, что является основанием для привлечения обществ «Ритейл Центр» и «РЦ Аренда» к солидарной ответственности по обязательствам из договора поставки.

Правовая позиция:

Отсутствие в передаточном акте сведений об имуществе, правах и обязательствах, которые остаются у реорганизуемого в форме выделения общества, само по себе не является основанием для привлечения реорганизованного и выделившегося из него юридических лиц к солидарной ответственности.

Стоит согласиться с решением Верховного Суда РФ. Так, согласно п. 5 ст. 60 ГК РФ привлечение к солидарной ответственности возможно в двух случаях: (а) если передаточный акт не позволяет определить правопреемника по обязательству юридического лица; (б) в случае недобросовестного распределения активов. В деле «Ритейл Центра» указанные обстоятельства отсутствовали.

Однако, насколько позволяют судить тексты судебных решений, передаточный акт не в полной мере соответствовал требованиям п. 1 ст. 59 ГК РФ, поскольку не содержал положение о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юридического лица в отношении всех его кредиторов. В силу абз. 2 п. 2 ст. 59 ГК РФ это нарушение должно влечь отказ в регистрации создаваемого юридического лица. Тем не менее, общество «РЦ Аренда» было зарегистрировано.

Суд отметил, что «указание на отсутствие в передаточном акте сведений об имуществе, правах и обязательствах, которые остаются у реорганизуемого общества в форме выделения, не основано на вышеперечисленных нормах права «. Означает ли это, что такой акт соответствует требованиям ст. 57-60 ГК РФ, если из него возможно установить конкретные обязательства, которые передаются новому юридическому лицу? Или же имелось в виду, что формальное нарушение п. 1 ст. 59 ГК РФ не является основанием для привлечения реорганизованного и выделившегося из него юридических лиц к солидарной ответственности? К сожалению, достоверно установить волю ВС РФ не представляется возможным.

V. Дело о возврате имущества из ссуды

Определение ВС РФ от 25.02.2020 № 305-ЭС19-15922 (дело «Медицинских технологий и инноваций»)

Фабула:

Между обществом «Медицинские технологии и инновации» и обществом «Димедком» был заключен договор ссуды, в котором стороны предусмотрели срок пользования передаваемым имуществом, порядок его возврата ссудодателю и неустойку за нарушение ссудополучателем срока возврата.

Спустя полгода после истечения установленного договором срока ссудодатель обратился к ссудополучателю с требованием о возврате имущества и уплате неустойки за нарушение срока возврата за весь предшествующий период.

Правовая позиция:

Установление в договоре ссуды порядка возврата имущества ссудодателю, а равно ответственности ссудополучателя за нарушение срока возврата не означает, что стороны своим соглашением заблокировали применение к их отношениям нормы пункта 2 статьи 621 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Решение Верховного Суда РФ представляется верным: п. 2 ст. 621 ГК РФ представляет собой восполняющую норму, которая призвана заполнить регулятивный вакуум, образующийся в ситуации, когда стороны после истечения срока договора аренды или ссуды вопреки прежним договоренностям не приводят свои отношения к status quo, но, напротив, конклюдентными действиями выражают волю на пролонгацию договора. Для ссудополучателя соответствующее волеизъявление выражается в совершении активных конклюдентных действий – продолжении пользования имуществом после истечения срока договора. Для ссудодателя в пассивно-конклюдентных действиях – непредъявлении возражений. Стороны, безусловно, вправе своим соглашением заблокировать применение нормы п. 2 ст. 621 ГК РФ к своим отношениям, однако данное волеизъявление должно быть сформулировано прямо и недвусмысленно.

VI. Дело о неразумном и недобросовестном конкурсном управляющем

Определение ВС РФ от 28.02.2020 № 308-ЭС16-10285 (дело о банкротстве «ЮгРосПродукт»)

Фабула:

Должнику принадлежат заводские комплексы, которые до начала процедуры банкротства длительное время находились во владении и пользовании у общества «Гелиос». Комитет кредиторов принял решение об их передаче в аренду обществу «Юг Стекло». Суд признал соответствующее решение недействительным, поскольку «Юг Стекло» было зарегистрировано в качестве юридического лица менее чем за месяц до принятия спорного решения, и при этом не обладало ресурсами, необходимыми для эксплуатации имущества должника.

Конкурсный управляющий опубликовал в реестре сведений о банкротстве сообщение о приеме заявок на заключение договора аренды заводских комплексов. На заявку откликнулись «Юг Стекло» и «Гелиос», после чего прием заявок был приостановлен. Получив согласие залогового кредитора, конкурсный управляющий заключил договор аренды с «Юг Стекло». В этот же день арендатор обратился к конкурсному управляющему и залоговому кредитору с просьбой дать согласие на передачу имущества в субаренду обществу «Гелиос». Просьба была удовлетворена, а имущество передано в субаренду по цене в два раза превышающей размер арендных платежей, причитающихся должнику. ФНС обратилась в суд с жалобой на действия конкурсного управляющего.

Правовая позиция:

Действия конкурсного управляющего по заключению договора аренды имущества должника с лицом, заведомо неспособным исполнить обязательство, являются недобросовестными и неразумными. Конкурсный управляющий как антикризисный менеджер не вправе рассчитывать на то, что действия по определению стратегии подыскания потенциальных арендаторов за него выполнят кредиторы, в том числе залоговые.

Заключение конкурсным управляющим сделки с лицом, заведомо неспособным исполнить обязательство, на протяжении уже длительного времени расценивается судебной практикой как незаконное действие (см., например, п. 2, 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62). В этой части Суд не привнес ничего нового.

Комментируемое определение также пополнило список актов, в которых суд рассмотрел вопросы независимости конкурсного управляющего от кредиторов. В частности, вопрос о полномочиях управляющего как «антикризисного менеджера» поднимался в определениях ВС РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885, от 22.11.2018 № 305-ЭС18-8062(2), в п. 2 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в процедурах банкротства, утвержденного Президиумом ВС РФ 26.12.2018.

VII. Дело о регрессных требованиях к делинквентам

Определение ВС РФ от 11.02.2020 № 78-КГ19-67 (дело Кузьмина)

Фабула:

Гражданин Кузьмин совместно с четырьмя другими лицами причинили вред путем хищения денежных средств юридического лица, за что впоследствии были осуждены уголовным судом. Кузьмин единолично возместил потерпевшему причиненный материальный ущерб, а также выплатил юридическому лицу, чьи денежные средства были похищены, возмещение ущерба деловой репутации и впоследствии обратился с регрессными требованиями к остальным делинквентам.

Правовая позиция:

При решении вопроса об удовлетворении регрессного требования делинквента, единолично возместившего потерпевшему совместно причиненный вред, к остальным причинителям вреда судам необходимо выяснять, вытекала ли обязанность выплатить соответствующую компенсацию из закона, или же она была добровольно принята на себя одним из делинквентов.

Подход Верховного Суда РФ заслуживает поддержки. В состав регрессных требований истца, единолично удовлетворившего деликтные притязания потерпевшего, к остальным причинителям вреда не могут входить суммы компенсации, обязанность по выплате которой не основывается на положениях закона, а является дополнительным финансовым бременем, добровольно взятым на себя истцом по соглашению с потерпевшим. В силу статьи 309 ГК РФ, соглашение, заключенное между истцом и потерпевшим, не может обязывать иных лиц, в нем не участвовавших.

VIII. Дело о судебных расходах

Определение ВС РФ от 26.02.2020 № 305-ЭС19-26346 (дело Щукарева)

Фабула:

Институт обратился в суд с иском к обществу и гражданину Щукареву о взыскании с них солидарно 5 млн руб. компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак. Суды удовлетворили исковые требования частично, взыскав с ответчиков солидарно 100 тыс. руб. После чего ответчик Щукарев обратился в суд с заявлением о взыскании с института понесенных судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 392 тыс. руб. Суды удовлетворили заявление Щукарева в полном объеме. Институт обратился в Верховный Суд РФ с жалобой на данные судебные акты.

Правовая позиция:

Правило о пропорциональном распределении судебных расходов при взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности не препятствует справедливому распределению судебных расходов в разумных пределах. Возложение на лицо, чье право было нарушено, обязанности возместить судебные расходы нарушителя в размере, превышающем сумму взысканной с него компенсации за допущенное нарушение, не соответствует требованиям справедливости, равенства и соблюдения баланса прав и законных интересов сторон, противоречит п. 4 ст. 1 ГК РФ и фактически препятствует правообладателю защищать свое нарушенное право в судебном порядке.

Стоит отметить, что Суд, указав на возможность справедливого распределения судебных расходов при частичном удовлетворении иска, подкрепил свою позицию ссылкой на п. 12, 13, 20 Постановления Пленума ВС РФ от 21.01.2016 № 1, и ч. 2 ст. 110 АПК РФ. Однако в названных положениях говорится о пропорциональном распределении судебных расходов в разумных пределах, а такой критерий, как справедливость, не упоминается. Более того, именно отказ в возмещении разумных расходов на представителя, которые понес ответчик, вынужденный защищаться от необоснованного иска в 5 млн руб., представляется несправедливым.

Также небесспорным является утверждение о том, что осуществленное распределение расходов фактически препятствует правообладателю защищать свое нарушенное право в судебном порядке. На наш взгляд, такое распределение является лишь следствием неразумных действий самого истца, который в силу ч. 2 ст. 9 АПК РФ несет риск наступления последствий совершения им процессуальных действий. Заявив обоснованные требования в разумном размере, истец не был бы поставлен в подобное положение.

Авторы: Григорий Скутин, Полина Астапенко, участники Кружка гражданского права ЮФ СПбГУ.

Видео-версия обзора – во втором выпуске серии открытых диалогов «Время ВС» Кружка гражданского права ЮФ СПбГУ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *