Разрешение споров в третейском суде

гражданский процесс. арбитражный процесс

УДК 347.9

Н. А. Васильчикова

Некоторые новеллы главы 46 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации

В статье анализируются некоторые новеллы производства по делам об оспаривании решений третейских судов. Основное внимание уделено объектам оспаривания, субъектному составу заявителей, порядку рассмотрения заявлений.

Ключевые слова: суд общей юрисдикции, гражданский процесс, решения третейских судов, третейское соглашение, прокурор, заявление об отмене решения третейского суда, приостановление производства по делу, определение суда.

Глава 46 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) с 1 сентября 2016 г. действует в новой редакции. Внесение изменений в указанную главу обусловлено принятием Федерального закона от 29.12.2015 № 409-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации».

Законодатель не только не оставил без внимания ни одну статью главы 46 ГПК РФ, но и дополнил ее новой — ст. 422.1. По этой причине постановка вопроса о новеллах действующей редакции гл. 46 ГПК РФ, на наш взгляд, весьма актуальна с точки зрения анализа обновленных норм.

Рассмотрение судами общей юрисдикции заявлений об отмене решений третейских судов является одной из форм осуществления контроля в отношении третейских судов. Заявления рассматриваются в порядке производства по делам об оспаривании решений третейских судов, и в ином

© Васильчикова Н. А., 2017

порядке суд не вправе осуществить контроль в отношении решения третейского суда, что иногда, к сожалению, имеет место на практике. Так, Определением судебной коллегии по гражданским делам Брянского областного суда от 23.09.2004 г. была изменена резолютивная часть решения суда первой инстанции с указанием, что решение третейского суда «Брянский экономический арбитраж» от 27.02.2003 г. следует признать недействующим. Между тем ни одна из сторон третейского разбирательства, как было установлено судом надзорной инстанции, с заявлением об оспаривании решения третейского суда в суд не обращалась. Таким образом, вынося определение, суд кассационной инстанции в нарушение ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, вышел за пределы заявленных требований .

Прежде всего необходимо отметить, что новая редакция ст. 418 ГПК РФ увеличила круг объектов оспаривания. Условно судебные постановления третейских судов, являющиеся объектами оспаривания в суде общей юрисдикции, можно классифицировать на две группы.

К первой группе относятся постановления третейских судов, вынесенные по результатам рассмотрения гражданско-правового спора по существу. В их числе решения третейских судов и международных коммерческих арбитражей с местом арбитража на территории Российской Федерации. Такие решения не должны носить «окончательный характер» . Если же стороны в арбитражном соглашении предусмотрели положение о том, что решение является окончательным, такое решение не подлежит отмене компетентным судом по заявлению стороны третейского разбирательства.

Проблема обязательности такого соглашения не только для сторон, но и для лиц, участвующих в деле, а также суда, уже давно обсуждается в научной литературе , и единого подхода исследователями не выработано.

Как отмечает Г.А. Жилин, любая сторона третейского разбирательства и при наличии такого соглашения вправе обратиться в государственный суд с заявлением об отмене решения третейского суда. В противном случае это противоречит ч. 1 и ч. 2 ст. 46 Конституции Российской Федерации, а также ст. 3 ГПК РФ, ст. 4 АПК РФ, признающих отказ от права на обращение в суд недействительным .

Иного подхода придерживается А.В. Кузьмин, который пишет, что «право на суд не является абсолютным и может быть ограничено соглашением сторон об альтернативном способе разрешения спора путем третейского разбирательства» . Тезис А.В. Кузьмина основывается на правовой позиции Конституционного суда РФ , согласно которой третейское соглашение, исключающее возможность оспаривания решения третейского суда в

государственный суд, не нарушает конституционное право на судебную защиту, поскольку не лишает заинтересованное лицо права воспользоваться средствами судебного контроля в другом производстве — о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. При рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа суд обязан проверить правомерность решения третейского суда. При этом основания и для отказа в выдаче исполнительного листа, и для отмены такого решения при его оспаривании совпадают.

Как на практике реализуются изложенные подходы относительно соглашений, предусматривающих «окончательность» решения третейского суда? Арбитражные суды в своей деятельности долгое время руководствовались разъяснениями Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации, изложенными в п. 9 Информационного письма от 22.12.2005 № 96 «Обзор рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов», и прекращали производство по делу об отмене решения третейского суда в случае, если устанавливали, что в соответствии с третейским соглашением решение является окончательным. Судебная практика последних лет свидетельствует о несколько ином подходе. «Окончательность» решения третейского суда не влияет на оспаривание решения третейского суда, если оно нарушает основополагающие принципы российского права .

Учитывая единую правовую природу гражданского судопроизводства, а также безусловные основания для отмены решения третейского суда (ч. 4 ст. 233 АПК РФ), (ч. 4 ст. 421 ГПК РФ), можно сделать вывод о том, что не только арбитражный суд, но и суд общей юрисдикции в подобной ситуации не связан «окончательностью» арбитражного соглашения.

Вторую группу объектов оспаривания составляют постановления третейского суда предварительного характера о наличии у него компетенции . Любая сторона третейского разбирательства может обратиться в районный суд, на территории которого проводится третейское разбирательство, с заявлением об отмене постановления третейского суда предварительного характера о наличии у него компетенции. Инициирование производства в районном суде не препятствует третейскому суду продолжать третейское разбирательство и принять решение. Это означает, что во время третейского разбирательства гражданско-правового спора параллельно в суде общей юрисдикции может рассматриваться заявление об отмене постановления тре-

тейского суда о наличии у него компетенции. Законодатель четко урегулировал правовые последствия в случае завершения третейского разбирательства до момента рассмотрения судом заявления об отмене постановления третейского суда предварительного характера о наличии у него компетенции1, но оставил без однозначного ответа вопрос о правовых последствиях вынесения судом общей юрисдикции определения об отмене постановления предварительного характера о наличии у него компетенции, до завершения третейского разбирательства. Возникает вопрос: может ли третейский суд прекратить производство по делу?

Согласно ч. 3 ст. 36 Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» третейский суд прекращает производство по делу, если находит, что продолжение арбитража стало ненужным или невозможным, в том числе, когда имеется вступившее в законную силу принятое по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по

тем же основаниям решение суда общей юрисдикции, арбитражного суда или

» 2 третейского суда .

В цивилистической литературе совершенно справедливо отмечается, что случаи, которые бы свидетельствовали о ненужности или невозможности продолжения третейского разбирательства, по сути своей не носят исчерпывающего характера. Используя формулировку «в том числе», с указанием одного из случаев, когда продолжение арбитража является ненужным или невозможным: имеется вступившее в законную силу, принятое по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям решение суда общей юрисдикции, арбитражного суда или третейского суда (тождество исков), законодатель тем самым указывает на то, что могут быть и иные случаи . Поэтому наличие вступившего в законную силу определения суда общей юрисдикции об отмене постановления третейского суда предварительного характера может являться одним из таких случаев прекращения производства в третейском суде по основанию «ненужности или невозможности продолжения арбитража».

Новая редакция ст. 418 ГПК РФ расширила не только круг объектов оспаривания, но и субъектный состав заявителей по данной категории дел.

С заявлением об оспаривании решения третейского суда могут обратиться: сторона третейского разбирательства, лицо, о правах и обязанностях

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1 Судом выносится определение об оставлении заявления без рассмотрения (ч. 4 ст. 422.1 ГПК РФ).

2 Это одно из оснований прекращения производства по делу, которое можно применить в рассматриваемой ситуации.

которых разрешено в решении третейского суда, а также прокурор (ч.ч. 1, 3 ст. 418 ГПК РФ).

Прежняя редакция ч. 1 ст. 418 ГПК РФ, хотя и не относила к числу заявителей лиц, не привлеченных в третейское разбирательство, если их права и обязанности получили разрешение в решении третейского суда, тем не менее, не предполагала запрета на подачу ими заявления об оспаривании решений третейского суда .

Законодатель допустил к участию в делах об оспаривании решений третейских судов и прокурора (ч.ч. 1,3 ст. 418 ГПК РФ, ч. 3 ст. 230 АПК РФ). Некоторые авторы делают критические замечания относительно участия прокурора в делах об оспаривании решений третейских судов .

Прокурор вправе обратиться в суд с заявлением об отмене решения третейского суда, если решение третейского суда затрагивает права и охраняемые законом интересы граждан, которые по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не могут самостоятельно оспорить решение третейского суда.

Обращение прокурора в суд в интересах лица, которое не являлось стороной третейского разбирательства и в отношении прав и обязанностей которого вынесено решение третейского суда, допускается «в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом» (ч. 3 ст. 418 ГПК РФ).

Допустив прокурора в производство по делам об оспаривании решений третейских судов, законодатель, в отличие от требований, предъявляемых к исковому заявлению прокурора (ч. 3 ст. 131 ГПК РФ), в котором должно содержаться обоснование невозможности предъявления иска самим гражданином, не устанавливает никаких дополнительных требований к содержанию заявления прокурора3. По нашему мнению, в заявлении прокурора об отмене решения третейского суда в обязательном порядке должно содержаться обоснование невозможности оспаривания решения третейского суда самим гражданином. Отсутствие в заявлении таких сведений не позволит судье установить наличие у прокурора полномочий на инициирование производства по делу.

Несоблюдение требований, предъявляемых к содержанию заявления, а также непредставление необходимых документов в качестве приложений, как говорится в ч. 4 ст. 419 ГПК РФ, влечет за собой оставление заявления без движения по правилам ст. 136 ГПК РФ, либо возвращение заявления по осно-

3 Сведения, указываемые в заявлении об оспаривании решения третейского суда и носящие обязательный характер, предусмотрены ч. 2 ст. 419 ГПК РФ. Иные сведения носят факультативный характер.

ваниям, являющими общими для всех дел, рассматриваемых судами в исковом и неисковых производствах. Эти основания установлены в ст. 135 ГПК РФ.

Как видим, при решении вопроса о принятии заявления к производству со стороны суда не могут совершаться действия по отказу в принятии заявления. Соответственно, заявление прокурора должно быть принято к производству, и в дальнейшем, если судом будет установлено, что причины, по которым гражданин не может сам оспорить решение третейского суда, являются неуважительными, оставлено без рассмотрения по основаниям абз. 3 ст. 222 ГПК РФ. Наличие определения суда об оставлении заявления без рассмотрения не препятствует самостоятельному оспариванию гражданином в суде решения третейского суда.

Теперь остановимся на отдельных новеллах порядка рассмотрения заявлений об оспаривании решений третейских судов.

Как и раньше, заявление об отмене решения третейского суда рассматривается судьей единолично по правилам рассмотрения дела в суде первой инстанции, наряду с которыми применяются и специальные правила, установленные гл. 46 ГПК РФ.

До внесения изменений в ст. 420 ГПК РФ в научной литературе было высказано достаточно много замечаний относительно законодательного решения о получении согласия обеих сторон на истребование судом материалов третейского разбирательства . Так, следует согласиться с мнением И.З. Забоева о том, что вторая сторона третейского разбирательства «вряд ли будет оказывать процессуальную помощь своему противнику в представлении доказательств, подтверждающих его требования» . В то же время некоторые авторы придерживались мнения, что данная норма призвана способствовать неукоснительному соблюдению принципа конфиденциальности третейского разбирательства, исключения из которого могут быть сделаны только по взаимной договоренности сторон .

Стоит заметить, что новый Федеральный закон от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» хотя и оперирует понятием «конфиденциальность», не относит конфиденциальность к числу принципов арбитража (ст. 18), что, как представляется, не могло не оказать влияния на закрепление в ГПК РФ и АПК РФ (ч. 2 ст. 420 ГПК РФ, ч. 2 ст. 230 АПК РФ) иного подхода в решении данного вопроса. Ходатайство об оказании судом содействия в собирании доказательств по делу путем их истребования из постоянно действующего арбитражного учреждения или органа, уполномоченного на хранение материалов третейского дела в соответствии с законодательством Российской Федерации вправе заявить любое

лицо, участвующие в деле (сторона третейского разбирательства, лицо, которое не является стороной третейского разбирательства и в отношении прав и обязанностей которого вынесено решение третейского суда, прокурор).

При удовлетворении ходатайства лица, участвующего в деле, суд истребует доказательства по делу по правилам ст. 57 ГПК РФ.

Не меньший интерес представляет и новое основание факультативного приостановления производства по делу сроком не более трех месяцев (ч. 4 ст. 420 ГПК РФ). По ходатайству стороны третейского разбирательства суд вправе приостановить производство по делу, если решение третейского суда оспаривается по следующим основаниям:

— сторона третейского разбирательства не была должным образом уведомлена о назначении третейского судьи или о третейском разбирательстве, в том числе о времени и месте заседания третейского суда, или по другим уважительным причинам не могла представить свои объяснения;

— решение третейского суда вынесено по спору, не предусмотренному третейским соглашением либо не подпадающему под его условия, или содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения;

— состав третейского суда либо арбитражная процедура не соответствовали соглашению сторон или федеральному закону.

Приостановление производства по делу в суде общей юрисдикции дает возможность третейскому суду вновь возобновить третейское разбирательство и устранить основания для отмены вынесенного решения. Действия, предпринятые третейским судом в целях устранения оснований для отмены своего решения, в дальнейшем учитываются судом общей юрисдикции при рассмотрении заявления об отмене решения третейского суда (ч. 5 ст. 420 ГПК РФ).

В судебном заседании при рассмотрении заявления суд устанавливает наличие или отсутствие оснований для отмены решения путем исследования представленных в суд доказательств в обоснование заявленных требований и возражений. Таким образом, в предмет судебного доказывания по таким делам входят факты, свидетельствующие о наличии или отсутствии оснований для отмены решения третейского суда, и их доказывание осуществляется по общим правилам, установленным ст. 56 ГПК РФ. Кроме того, сторона третейского разбирательства вправе ссылаться и на обстоятельства, являющиеся основанием заявления об отмене постановления третейского суда о наличии у него компетенции, если имеется определение суда общей юрисдикции об

оставлении заявления без рассмотрения в связи с завершением третейского разбирательства (ч. 4 ст. 422.1 ГПК РФ).

При рассмотрении заявления суд не вправе переоценивать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу.

В заключение отметим, что новая редакция гл. 46 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации содержит и другие новеллы, которые вполне могут претендовать на самостоятельные исследования.

Список литературы

1. Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы: мо-ногр. — М., 2010. — С. 221.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2. Забоев К.И. Рассмотрение дел по заявлениям об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение таких решений // Закон. — 2008. — № 1.

5. Кузьмин А.В. Третейские оговорки в договорах присоединения: проблемы реформирования гражданского и процессуального законодательства // Закон. — 2015. — № 4.

6. Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации: фе-дер. закон от 29.12. 2015 № 382-ФЗ (п.п.1, 2 ст. 16); Ст. 40.

7. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью «Газпром экспорт» на нарушение конституционных прав и свобод статьей 40 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», пунктом 1 части 1 статьи 150 и частью 1 статьи 230 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного суда РФ от 01.06.2010 № 754-О // КонсультантПлюс: справ.-правовая система.

8. По жалобе гражданки Лунтовской Елены Васильевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 418 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного суда РФ от 18 дек. 2008 г. № 1086-О-П.

9. По иску прокурора Брянского р-на Брянской области в защиту интересов Российской Федерации к ОПХ «Бежицкое» Брянского района Л., Б., О. О применении последствий недействительности сделки: определение Верховного суда РФ от 16 мая 2006 г. № 83В06-5.

10. Поваров Ю.С. Вопросы конфиденциальности третейского разбирательства // Арбитражный и гражданский процесс. — 2010. — № 10 и др.

11. Постановление Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 29.06.2010 № 2070/10.

12. Халатов С. А. Отдельные замечания к постановлению Пленума ВАС РФ от 23.03.2012 № 15 «О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе» // Закон. — 2012. — № 7.

13. Черникова И.В. Вопросы, связанные с истребованием материалов третейского суда в связи с рассмотрением арбитражным судом заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда // Арбитражные споры. — 2014. — № 1.

14. Чупахин И.М. О некоторых вопросах, возникающих при использовании исключающих соглашений в практике третейских судов // Арбитражный и гражданский процесс. — 2012. — № 8 и др.

15. Ярков В.В. Оспаривание решения международного коммерческого арбитража // Закон. — 2008. — № 1. — С. 24.

УДК 347.9

Е. В. Силина

Перспективы развития альтернативных форм разрешения споров

В статье рассматриваются вопросы, касающиеся развития альтернативных форм разрешения споров в России, таких как третейское разбирательство, посредничество, медиация и др.

Ключевые слова: альтернативные формы разрешения споров, третейское разбирательство, арбитраж, посредничество.

Key words: alternative forms of dispute resolution, arbitration, arbitration, mediation.

Развитие альтернативных форм разрешения споров — третейского разбирательства, посредничества (медиации) и др. — способствует уменьшению нагрузки на государственные суды, что в условиях недостатка инвестиций в систему правосудия трудно переоценить. Опыт многих стран свидетельствует, что в подавляющем большинстве случаев предприниматели стремятся разрешать гражданско-правовые споры не в государственных судах, а в третейских судах: более 80% споров разрешается альтернативными способами (медиация, третейское разбирательство). В России, к сожалению, не более 2% гражданско-правовых споров разрешаются третейскими судами, а медиация и вовсе не развита. В условиях когда количество гражданско-правовых споров, разрешаемых государственными судами, ежегодно растет, государственные расходы на содержание судебной машины тоже растут, развитие третейского разбирательства и иных альтернативных форм неизбежно. Это надо учитывать.

Альтернативные формы разрешения гражданско-правовых споров, являясь частными формами разрешения споров, имеют ряд положительных черт: им присуща менее сложная процедура разрешения спора, нацеленность на достижение примирения спорящих сторон, разрешение спора не только посредством арбитров — юристов, но и любых других лиц — специалистов в

Современные арбитражные (третейские) суды и судопроизводство в этих судах уходят своими корнями в глубокое прошлое. Исторически имущественные отношения и споры по поводу этих отношений появились одновременно.

На заре человечества любые споры, в том числе и в отношении вещей (имущества), разрешались с позиции силы путем личной расправы. Позднее, с ростом самосознания спорящие стороны стали обращаться за разрешением споров к третьему лицу, как правило, старейшине, наделенному мудростью и чувством справедливости. Таких сведущих людей, например, у древних римлян называли арбитрами.

С возникновением государства – именно к нему перешли основные функции по осуществлению правосудия.

Так, в Древнем Риме появились особые торговые суды. В договорах между римлянами и латинами устанавливались правила, согласно которым тяжбы в ярмарочных спорах подлежали разрешению судьей единолично при нечетном числе присяжных. Впервые торговые суды в наиболее явном и распространенном виде возникли в Италии как узко-специальные морские торговые суды. Жизнь итальянских купцов была немыслима без корпораций. Из своей среды они избирали судей-консулов. Отсюда эти суды получили название Консульских.

В дальнейшем торговые суды возникали в ряде французских городов, где проводились ярмарки (Авиньон, Арль, Безансон, города Шампани). Судьи назначались Советом Короля. Все суды были временными, поскольку действовали только в период проведения ярмарки. Решения этих судов обжалованию не подлежали.

С развитием торговли специализированные торговые суды по мере необходимости возникают в Австрии, Англии, Германии, Голландии, Испании, Италии, России, США, Швеции и других странах.

Первый постоянный коммерческий суд был образован в ноябре 1563 года в Париже.

В России об особых судах для торгового сословия впервые упоминается в Уставной грамоте Новгородской церкви Святого Иоанна Предтечи на Опоках 1135 года, данной Новгородским князем Всеволодом Мстиславовичем. В XII веке в Великом Новгороде наряду с княжеским судом имел место суд торговый, который делился на два отделения. Первое для рассмотрения споров между русскими купцами и второе – «смесный» суд для разрешения споров между новгородскими купцами и немецкими «ольдерманами». Торговый суд учреждался в составе тысяцкого и пяти выборных старост. Однако торговый суд в упомянутом документе понимается не как законодательное нововведение, а как указание на применение к Ивановскому купечеству общеизвестного установления.

Примечательно то, что и у нас, и в государствах Европы идея специальных судов для рассмотрения коммерческих споров зародилась именно там, где торговля оказывалась значительно развитой, где устанавливались тесные и постоянные связи с иностранными купцами.

В торговом судопроизводстве Древней Руси применялось только судоговорение. В сельской местности преобладало третейское разбирательство при содействии старцев и посредников. Другим способом рассмотрения споров служили сельские сходы, на которых судили по обычаям.

Дальнейшее развитие хозяйственной юрисдикции, на территории объединенного Московского государства происходило в рамках системы административных органов. Такими специальными судами для купечества были, вначале, особый приказ для суда и расправы купецким людям 1667 года, и далее, городские магистраты, таможенные и словесные суды. Несмотря на то, что купеческие суды входили в систему административных органов их члены не были «профессиональными» судьями в современном понимании этого слова, избирались населением из числа торговых людей, например, города и становились на государеву службу лишь по факту своего избрания.

Вторая после царя Алексея Михайловича Романова попытка создать постоянный, специальный суд для купечества принадлежит Петру Великому (1721 год), создавшему Главный магистрат, который судил торговые дела. В период царствования Императора Петра Первого высшей судебной инстанцией стал Сенат, пришедший на смену Государевой Боярской Думе и Расправной Золотой Палате.

Предшественники нынешней системы арбитражных судов – коммерческие суды, учрежденные «по особенному свойству спорных торговых дел» Именным указом Его Императорского Величества Николаем I от 14.05.1832 года «Об учреждении коммерческих судов и Устава их судопроизводства», разрешали «все споры и иски по торговым оборотам, по векселям, договорам и обязательствам, словесным и письменным, свойственным торговле, как между частными лицами всех состояний взаимно, так и по искам государственных кредитных установлений на частные лица, и все дела о торговой несостоятельности, к какому бы званию ни принадлежали лица, впавшие в оную, и хотя бы сии дела были сопряжены с несостоятельностью и в дворянском состоянии того лица».

Эти суды действовали вплоть до 1917 года, затем Декретом о суде № 1 они были упразднены. Декрет о суде № 2 прямо устанавливал, что судебные иски между разными казенными учреждениями не допускаются. Впрочем, в этом не было необходимости, поскольку между предприятиями не существовало экономических отношений, в том числе договорных, а следовательно, не было и споров.

Переход к новой экономической политике, а значит, к рынку, потребовал создание сначала ведомственного, а затем и государственного арбитража. Так, 03.04.1922 года Президиум Высшего Совета Народного хозяйства (ВСНХ) своим постановлением образовал Арбитражную комиссию при ВСНХ и арбитражные комиссии при его местных органах – промбюро и губсовнархозах. Предтечей же органов госарбитража явились Арбитражная комиссия при СТО (Совет Труда и Обороны — чрезвычайный высший орган власти Советской России) и арбитражные комиссии при ЭКОСО (экономическое совещание, орган при СНК союзной республики в 1920-37 для руководства народнохозяйственной деятельностью, подчиненный СТО), образованные полгода спустя – постановлением Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссар РСФСР от 21.09.1922.

В 1991 — 1992 годах началось кардинальное обновление России, всех сторон жизни и, прежде всего экономики. Начался процесс формирования государственности новой России. Практически одномоментно была разрушена плановая экономика. Формирующаяся рыночная экономика базировалась уже на принципиально иной основе – смешанной, в том числе и частной, собственности. Государственный и ведомственный арбитраж остался не у дел. В этих условиях не могли не появиться государственные суды, специализирующиеся на рассмотрении предпринимательских и иных экономических споров, ибо они — обязательный элемент эффективной экономики, всего гражданского общества.

Выход был найден в том, что государственный арбитраж был ликвидирован, а на его кадровой и материальной базе воссоздана единая система арбитражных судов, правопреемников судов коммерческих.

За прошедшие года значительно расширилась компетенция арбитражных судов. На их разрешение переданы дела о несостоятельности (банкротстве), об обжаловании действий (бездействий) должностных лиц, включая судебных приставов-исполнителей, корпоративные споры, в том числе с участием физических лиц, о признании недействительными нормативных и ненормативных актов в экономической сфере, дела о приведении в исполнение решений третейских судов, иностранных судов и иностранных арбитражных решений.

Стоит обратить внимание и на такой факт. Отечественная история свидетельствует о практически постоянном параллельном существовании двух видов судебных органов, рассматривающих коммерческие (торговые) споры: специальном государственном суде, обособленном от судов общей юрисдикции, и частном третейском суде, а значит и о возможности выбора для участников предпринимательской деятельности приемлемого для них арбитра или, на современном языке, наличие альтернативных способов разрешения экономического спора. То обстоятельство, что в состав специального государственного суда входили в качестве судей не профессионалы юриспруденции, но знатоки торгового дела, также дает основания отнести и его к судам третейским, но все-таки государственным.

30.12.1975 года постановлением Госарбитража при Совмине СССР № 121 утверждено Положение о третейском суде для разрешения хозяйственных споров между объединениями, предприятиями, организациями и учреждениями, а через год постановлением того же органа от 30.12.1976 года № 136 – Правила рассмотрения хозяйственных споров органами государственного арбитража.

04.07.1991 года принят Закон РСФСР «Об арбитражном суде», а 24.06.1992 года вышло постановление Верховного Совета РФ № 3115-1 «Об утверждении временного положения о третейском суде для разрешения экономических споров».

Если система государственных третейских судов после 1917 года возродилась, хоть и в искаженной форме: арбитражные комиссии, государственный и ведомственный арбитражи, то деятельность частных третейских судов, за исключением Международного коммерческого арбитражного суда, вплоть до конца 80-х годов прошлого столетия оставалась только на бумаге.

Реально оживилась деятельность частных третейских судов в конце 80-х – начале 90-х годов, когда стали функционировать товарные биржи. Именно тогда получили распространение третейские оговорки в договорах, заключенных на этих биржах.

С принятием в 2002 году нового АПК РФ и Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» создана хорошая законодательная база для развития и внедрения в повседневную практику не только третейских судов, но и иных способов разрешения и урегулирования коммерческих споров.

При Торгово-промышленной палате Владимирской области с 1997 года функционирует постоянно действующий Третейский суд, правомочный разрешать все споры, подведомственные арбитражным судам, вытекающие из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом.

Между Арбитражным судом Владимирской области и Торгово-промышленной палатой Владимирской области 20 августа 2003 года заключено Соглашение о сотрудничестве по таким направлениям как: развитие третейского разбирательства, подготовка и повышение квалификации третейских судей, обеспечение единой правоприменительной практики по вопросам принудительного исполнения и оспаривания решений третейских судов, обеспечение защиты законных прав и интересов предприятий и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Деятельность Третейского суда регламентируется Арбитражным процессуальным кодексом РФ, Федеральным законом №102-ФЗ от 24.07.2002 г. «О третейских судах в Российской Федерации».

Право на обращение в Третейский суд для разрешения споров при Торгово-промышленной палате Владимирской области принадлежит юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям при наличии соглашения о передаче спора на разрешение Третейского суда.

Соглашение о передаче возникшего или могущего возникнуть в будущем спора Третейскому суду лучше заключить путем включения в договор. При его отсутствии в договоре такое соглашение возможно путем обмена письмами, сообщениями по телеграфу, телетайпу, иным средствам связи; выражением со стороны истца предъявлением иска, а со стороны ответчика совершением действий, свидетельствующих о его добровольном подчинении юрисдикции данного Третейского суда.

Соглашение о передаче спора в Третейский суд признается имеющим силу и в том случае, когда Третейский суд признает сам договор недействительным в ходе третейского разбирательства.

Рекомендуемая третейская оговорка, включаемая в пункт договора:
«Все споры, разногласия или претензии, которые могут возникнуть в связи с настоящим договором (контрактом), его изменением, расторжением или недействительностью, подлежат разрешению в Третейском суде для разрешения споров при Торгово-промышленной палате Владимирской области. Третейская оговорка действует независимо от истечения срока действия, расторжения или признания недействительным настоящего Договора. Решение Третейского суда является обязательным для сторон и обжалованию не подлежит».

Порядок производства в Третейском суде при Торгово-промышленной палате Владимирской области определяется его Регламентом.

По каждому принятому к рассмотрению делу взимается третейский сбор, составляющий 80 % от размера госпошлины, взимаемой по аналогичным делам в арбитражных судах, но не менее 5000 руб.

Реквизиты для уплаты Третейского сбора:
Торгово-промышленная палата Владимирской области/ Третейский суд для разрешения споров при Торгово-промышленной палате Владимирской области
Юридический адрес: 600001, г. Владимир, ул. Студеная Гора, д. 34
ИНН 3302006519
КПП 332701001
Телефон/факс (4922) 45-08-30, 45-12-45, 45-08-36 (Третейский суд)
Платежные реквизиты для уплаты третейского сбора:
Расч. Счет: № 40703810910020100053
Банк: Отделение № 8611 Сбербанка России г. Владимир
БИК: 041708602
Корр.счет: № 30101810000000000602
Назначение платежа: третейский сбор за рассмотрение иска (наименование истца) в Третейском суде при ТПП Владимирской области к (наименование ответчика), сумма иска__________________.

Стороны сами участвуют в формировании состава суда для рассмотрения конкретного дела. Спор может рассматриваться коллегиально либо третейским судьей единолично (по решению сторон).

В состав списка третейских судей включены лица, знакомые юридической общественности нашего города и области как профессионалы с безупречной деловой репутацией. Состав Третейского суда для разрешения споров при Торгово-промышленной палате Владимирской области включает в себя четыре третейских судьи, в том числе председателя Третейского суда:

председатель Третейского суда:

Ненашева Любовь Адиславовна, заместитель генерального директора по правовым вопросам ЗАО «Компания «СТЭС-Владимир»

третейские судьи:

Еремеева Нина Николаевна, Заведующая юридической консультацией №3 Владимирской областной коллегии адвокатов «Лига».

Кудрявцева Марина Геннадьевна, Начальник правового управления ОАО «Владимирская областная электросетевая компания».

Садовников Павел Анатольевич, Адвокат юридической консультации №3 Владимирской областной коллегии адвокатов «Лига».

Срок рассмотрения спора – до 60 дней.

Третейское разбирательство осуществляется на основе принципов законности, конфиденциальности, независимости и беспристрастности третейских судей, диспозитивности, состязательности и равноправия сторон.

Третейский суд вправе распорядиться о принятии обеспечительных мер.

Решение Третейского суда является обязательным для сторон. Стороны, заключившие третейское соглашение, принимают на себя обязанность добровольно исполнять решение третейского суда. Третейский суд прилагает все усилия к тому, чтобы решение Третейского суда было юридически исполнимо.

Если решение Третейского суда не исполняется добровольно, то оно подлежит принудительному исполнению, которое осуществляется по правилам исполнительного производства на основе выданного Арбитражным судом исполнительного листа на принудительное исполнение решения Третейского суда.

ЗАКАЗАТЬ УСЛУГУ

Лебедева
Лариса Александровна

Главный специалист по правовым вопросам Службы оценочной деятельности и юридического сопровождения —

ответственный секретарь Третейского суда

Тел./факс: 8 (4922) 55-00-55

E-mail: jurid@tpp33.ru

Billion Photos / .com

Основной задачей так называемой третейской реформы можно назвать борьбу с «карманными» арбитражами (учреждениями, созданными и финансируемыми одной из сторон спора или аффилированным с ней лицом). В этих целях была предусмотрена разрешительная система регистрации третейских судов, согласно которой арбитраж может быть создан только при НКО, причем для этого необходимо по рекомендации Совета по совершенствованию третейского разбирательства при Минюсте России получить разрешение Правительства РФ (ч. 4 ст. 44 Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»; далее – закон об арбитраже). Для самих НКО при этом установлены особые требования, в том числе репутационного характера (ч. 8 ст. 44 закона об арбитраже). С 1 ноября этого года указанные требования вступили в силу в полном объеме – теперь третейские суды, не получившие соответствующее разрешение правительства, не вправе осуществлять свою деятельность (ч. 13 ст. 52 закона об арбитраже).

Если до третейской реформы в России действовали по различным подсчетам около 4 тыс. арбитражей, то сейчас их осталось лишь четыре: Международный коммерческий арбитражный суд и Морская арбитражная комиссия при ТПП РФ (ч. 13 ст. 52 закона об арбитраже), а также Арбитражные центры при РСПП и Институте современного арбитража (распоряжение Правительства РФ от 27 апреля 2017 г. № 798-р, распоряжение Правительства РФ от 27 апреля 2017 г. № 799-р). Все остальные третейские суды необходимое разрешение не получили.

О том, в каких случаях для рассмотрения корпоративного спора в третейском суде соглашения между истцом и ответчиком недостаточно, узнайте из материала «Передача корпоративных споров в третейский суд» в «Энциклопедии решений. Нотариальное удостоверение решения об увеличении уставного капитала ООО» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!
Получить доступ

Результаты проведенной реформы юристы оценивают по-разному. Так, партнер международной юридической компании Baker & McKenzie Владимир Хвалей уверен в том, что она не удалась. «Практически все приличные российские третейские суды «выкосили», а иностранные третейские суды сюда не пришли», – заявил он вчера на конференции газеты «Ведомости». А вот партнер юридической фирмы Goltsblat BLP LLP Елена Трусова настроена не столь скептически: «Целью реформы была борьба с аффилированными третейскими судами. В общем-то эта цель была достигнута. Но достаточно строгие требования к получению разрешения породили на практике серьезные сложности (например, связанные с действительностью арбитражных оговорок и др.)». Тем самым она высказала позицию, схожую с мнением президента ФПА России Юрия Пилипенко, подчеркнувшего, что реформу третейского разбирательства можно считать свершившейся, но никак не завершившейся.

Вместе с тем Владимир Хвалей обратил внимание на то, что при желании установленные законом ограничения все равно можно обойти, переключившись либо на «ad hoc» арбитраж, создаваемый для разового разрешения конкретного спора (разрешительный порядок регистрации на такой арбитраж не распространяется), либо действуя в качестве международного арбитражного учреждения (Конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г. запрещает препятствовать исполнению решений таких арбитражей).

Однако статус решений, принятых международными учреждениями, на сегодняшний день вызывает немало дискуссий. Причиной тому послужил спор, связанный с приведением в исполнение решения Российско-Сингапурского Арбитража. Свою оценку этому прецеденту в ходе интервью порталу ГАРАНТ.РУ недавно дал заместитель председателя Совета – вице-президент ТПП РФ, заслуженный юрист РФ, д. ю. н. Вадим Чубаров. Напомним, что арбитражный суд отказался приводить в исполнение решение международного коммерческого арбитража в связи с нарушением публичного порядка (определение Арбитражного суда г. Москвы от 5 мая 2017 г. по делу № А40-219464/2016). Раз решение было принято на территории России, а не иностранного государства, то по сути актом иностранного арбитража оно не является, заключил суд. Согласился с таким выводом и суд кассационной инстанции (постановление Арбитражного суда Московского округа от 19 июля 2017 г. № Ф05-2079/17). А месяц назад эту позицию закрепил Верховный Суд Российской Федерации (определение ВС РФ от 13 ноября 2017 г. № 305-ЭС17-16090). Таким образом, возникает неопределенность в вопросе о том, как в дальнейшем будут исполняться на территории России иностранные арбитражные решения.

По мнению партнера международной юридической фирмы Dentons Романа Зайцева, помимо прочего, одним из результатов состоявшейся третейской реформы стал подрыв доверия бизнеса к третейской форме разрешения споров. К примеру, за тот год, что существует Арбитражный центр при Институте современного арбитража, им не было рассмотрено ни одного спора. «С одной стороны, мы говорим, что третейские суды нужны и их должно быть много. Но, с другой стороны, даже те, что есть, не полностью загружены работой», – отметил эксперт.

Пути выхода из сложившейся ситуации каждый специалист тоже видит по-своему. Владимир Хвалей настаивает на том, что необходимо отменить систему регистрации третейских судов, поскольку она себя дискредитировала. «Что касается международного опыта, ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Стокгольме, ни в Женеве нет системы регистрации третейских судов. Если возникают какие-либо злоупотребления, с ними борются органы судебного контроля. А вот подобный нашему регистрационный порядок создания арбитражей применяется в таких странах как Замбия, Латвия и Украина. И в данном случае мы, получается, равняемся на них», – посетовал он. Роман Зайцев, в свою очередь, надеется, что ситуация со временем нормализуется сама по себе: «Нередко реформирование осуществляется по принципу маятника. Сначала к третейским судам не предъявляли строгих требований, а потом маятник качнулся в другую сторону, и их деятельность оказалась существенно ограничена. Хочется верить, что рано или поздно произойдет выравнивание».

10 декабря 2019 года Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» (далее «Постановление Пленума»). Принимая во внимание то, что Верховный Суд иногда занимает достаточно противоречивую позицию в отношении третейского разбирательства, Постановление Пленума оказалось гораздо лучше, чем ожидалось. Впрочем, при всей дружелюбности Постановления Пленума к третейскому разбирательству, качественно ситуацию оно вряд ли изменит, поскольку основным препятствием для его развития является административный барьер в виде необходимости получения права на осуществление функций ПДАУ, выдаваемого Минюстом, преодолеть который в рамках чисто правового поля пока не удалось ни одному российскому арбитражному учреждению.

Тем не менее ниже автор попытался суммировать наиболее интересные положения Постановления Пленума.

1. Содействие третейским судам как бы есть, только третейских судов как бы нет…

Постановление Пленума еще раз напомнило, что государственные суды должны оказывать третейским судам содействие в связи с назначением, отводом или прекращением полномочий третейского судьи, равно как и с получением доказательств, и принятием обеспечительных мер.

Очевидно, что натолкнуло Верховный Суд на подобные мысли отсутствие какой-либо значимой статистики по подобным делам.

Действительно, апологеты российской арбитражной реформы, желая сдобрить горькую пилюлю, связанную с введением административного контроля над арбитражем и разрешительным порядком выдачи права на осуществление функций ПДАУ, надеялись на то, что подобные меры содействия со стороны государственных судов привлекут тем не менее иностранные арбитражные учреждения к администрированию споров в России (при условии получения права на осуществление функций ПДАУ, конечно). Не получилось.

Иностранные арбитражные учреждения как черт ладана боятся вмешательства государственных судов в процесс назначения или отвода арбитров. Более того, чем меньше государственные суды «помогают» арбитражным институтам в этих вопросах, тем лучше. Практика показывает, что, как правило, арбитражные учреждения прекрасно сами справляются с назначением и отводом арбитров, и подобное содействие может только потребоваться при арбитраже ad hoc (и то, только «диком» арбитраже ad hoc, не по Арбитражному регламенту ЮНСИТРАЛ).

Неудивительно поэтому, что в «послереформенной» практике государственных судов нашлось аж 10 дел, в которых стороны просили государственные суды в содействии при назначении арбитров. Забавно, правда, что в трех случаях из 10 стороны просили назначить в качестве арбитра пресловутого Кравцова А.В., бывшего Председателя Арбитражного Третейского Суда г. Москвы. Правда, суды, разобравшись в ситуации, отказывали в таком назначении, указывая, что данный третейский суд не получил права на осуществление функций ПДАУ, а потому не может администрировать споры. А еще в 5 делах арбитры были назначены по делам, находившимся в производстве Первого Арбитражного третейского суда. Правда, все эти решения были вынесены до 1 ноября 2017 года, то есть до истечения срока, после которого третейские суды, не получившие разрешение на ПДАУ, не могли администрировать споры. В двух оставшихся делах: в одном деле в назначении арбитра было отказано (Постоянно действующий Третейский суд при ООО «Адрем Трейдинг»), а во втором (когда арбитр был назначен судом) — решение третейского суда было отменено в связи с аффилированностью арбитров со стороной спора.

Аналогичным образом практически отсутствует статистика дел, в которых стороны пытались получить с помощью государственных судов доказательства для использования их в третейском разбирательстве. В тех нескольких случаях (а всего их было 2), когда составы арбитража, действующие по Регламенту Арбитражного Центра при РСПП, обращались за подобным содействием в государственный суд, в таком содействии было отказано.

В-общем, сладкая пилюля на деле оказалась горькой. Остается только надеяться на эффект плацебо, то есть что иностранные арбитражные институты, завороженные сладкими речами об успехе реформы и содействии со стороны государственных судов, пойдут «на поклон» в Минюст за получением статуса ПДАУ.

Пока же, несмотря на то, что общее количество дел в третейских судах с начала арбитражной реформы уменьшилось в почти в 10 раз, количество дел у одобренных Минюстом ПДАУ не сильно прибавилось.

2. Киевское соглашение не распространяется на третейские суды

Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, подписанное 20 марта 1992 года в г. Киеве («Киевское соглашение») в качестве основной цели имело заполнение вакуума, возникшего в связи с распадом в 1991 году СССР. В связи с этим возникла необходимость создания правового механизма по определению надлежащей юрисдикции в связи со спорами в рамках СНГ, а также исполнения вынесенных решений государственных судов. Таким образом, Киевское соглашение имело в качестве основной цели регулирование производства именно в государственных судах, а не третейских. Однако, поскольку в то время большинство стран СНГ не являлись участниками Нью-Йоркской Конвенции (кроме России, Беларуси и Украины), Киевское соглашение распространялось также и на решения третейских судов. Однако после самостоятельного присоединения большинства стран СНГ к Нью-Йоркской конвенции, наличие двойного режима исполнения (по Киевскому соглашению и по Нью-Йоркской Конвенции) начало создавать проблемы на практике.

Во избежание подобных коллизий Высший Арбитражный Суд Российской Федерации еще в 1996 году разъяснил, что Киевское соглашение не применяется к решениям третейских судов, однако суды продолжали на него ссылаться. В декабре 2018 года Верховный Суд РФ в Обзоре практики еще раз указал, что положения Киевского соглашения применимы только к вопросам взаимного признания и приведения в исполнение решений судов иностранных государств, а не третейских судов. Тем не менее, и после данного разъяснения суды продолжали в делах о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений ссылаться на Киевское соглашение, в том числе применительно к вопросам направления уведомлений.

Для исключения подобной практики Постановление Пленума еще раз разъяснило нижестоящим судам, что положения Киевского соглашения и Минской конвенции не регулируют вопросы признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений. Будем надеяться, что на этот раз суды внемлют высшей судебной инстанции, как говорится «повторенье — мать ученья».

3. Порядок направления уведомлений, установленный для разрешения дел в государственных судах, не распространяется на третейские суды

Аналогичным образом Постановление Пленума еще раз разъяснило очевидное, а именно, что «в силу диспозитивности третейского разбирательства стороны вправе установить любой порядок получения письменных сообщений или соблюдать тот порядок, который установлен в правилах постоянно действующего арбитражного учреждения, о применении которого стороны договорились.»

То есть порядок направления уведомлений сторонам, установленный для разбирательства в государственных судах, не применяется в третейском разбирательстве, поскольку в арбитражных регламентах, как правило, содержится несколько иной порядок.

4. Место арбитража не то же самое, что и место нахождения арбитражного учреждения, и место проведения слушания

Поскольку в течение долгого времени единственным примером третейского суда был МКАС при ТПП РФ («МКАС»), судьи черпали сведения о третейском разбирательстве исходя из традиций функционирования МКАС. Эти традиции включали в себя проведение слушаний по месту нахождения МКАС, в результате чего место арбитража, место нахождения арбитражной институции и место проведения слушаний всегда совпадали.

Поэтому, когда судьи сталкивались с такой «крамолой», как проведение слушания вне места арбитража или места нахождения арбитражного учреждения, они рассматривали это как нарушение арбитражного соглашения.

Например, в 2001 году государственные суды отказали в признании и приведении в исполнение арбитражного решения SCC, усмотрев нарушение согласованной сторонами арбитражной процедуры, в том числе, в том, что арбитры провели слушание в Стокгольме, в то время как местом арбитража была Москва. В известном «деле Сингапурского арбитража» суды установили, что заседание Российско-Сингапурского Арбитража по рассмотрению спора состоялось в Москве и решение Российско-Сингапурского Арбитража фактически было подписано в Москве, и следовательно, сделали вывод, что должен применяться порядок приведения в исполнение решений арбитража с местом арбитража в РФ, а не порядок приведения в исполнение иностранных арбитражных решений.

Вместе с тем в определении места арбитража вне места нахождения арбитражного учреждения нет никакой крамолы. Так, например, согласно статистике LCIA местом арбитража являлось достаточно много стран, включая Россию.

Что касается споров по Регламенту ICC, то в Париже (по месту нахождения Суда ICC) рассматривается не более 20 % всех споров.

В связи с этим, чтобы избежать дальнейших недоразумений по данному вопросу, в Постановлении Пленума указано: «Место арбитража может не совпадать с местом нахождения арбитражного учреждения, по правилам которого производится третейское разбирательство, а также с местом проведения слушания по делу.»

5. Альтернативные и диспаритетные арбитражные оговорки

Дело Сони Эриксон наделало много шума. Напомню, в этом деле арбитражные суды признали недействительной оговорку о порядке разрешения споров, поскольку она предоставляла только одной стороне возможность выбора обращения либо в государственный суд, либо в ICC. Таким образом такая она являлась не только альтернативной, но и диспаритетной, что, по мнению судов, нарушало процессуальное равенство сторон. Решение Высшего Арбитражного Суда по данному делу оставило много вопросов, поскольку из его текста было неясно, является ли недействительной вся оговорка, либо только та ее часть, которая предоставляла дополнительные процессуальные права одной стороне по сравнению с другой стороной.

Подобная неясность сильно взволновала арбитражное сообщество, поскольку подобные альтернативные диспаритетные арбитражные оговорки достаточно стандартно используются английскими банками: по ним банк имеет право по своему выбору обратиться либо в арбитраж LCIA либо в государственный суд, в то время как заемщик вправе обратиться только в LCIA. При этом по английскому праву такая оговорка является действительной и исполнимой.

Следует заметить, что в некоторых странах континентальной Европы встречались дела, когда суды негативно относились к соглашениям, предоставляющим разный объем прав сторонам по ним. Так, в Италии суд признал недействительной оговорку, по которой одна сторона имела право передать спор в английские суды, а вторая — в итальянские либо «иному судье, имеющему юрисдикцию в соответствии с международными конвенциями.» Правда, Верховный Суд Италии высказался в пользу действительности такой оговорки.

Во Франции Кассационный суд (то есть высшая судебная инстанция) в 1974 году признал действительной асимметричную арбитражную оговорку, которая предоставляла только одной стороне право выбора между государственным и третейским судом. После этого, правда, было вынесено несколько решений, по которым асимметричные оговорки о разрешении споров были признаны недействительными (в частности, предоставляющие неограниченный выбор юрисдикции), однако в октябре 2015 года Кассационный суд постановил, что диспаритетное пророгационное соглашение действительно, если оно предсказуемо в части предоставленного выбора юрисдикций (в данном деле у одной из сторон была возможность обращения либо в суды Ирландии, либо в суд по местонахождению посредника (Франция), либо в суд по месту причинения ему вреда).

В-общем, чтобы избежать дальнейших сомнений на этот счет Постановление Пленума указало: «Соглашение о разрешении споров, закрепляющее такое право выбора только за одной стороной договора (диспаритетное соглашение), является недействительным в части лишения другой стороны возможности выбора тех же способов разрешения спора. В этом случае каждая из сторон договора обладает правом воспользоваться любым способом разрешения спора из тех, которые предусмотрены в заключенном сторонами альтернативном соглашении.»

6. Необжалование решения состава арбитража о наличии компетенции в государственный суд не препятствует заявлять возражения против юрисдикции на стадии рассмотрения заявления об отмене решения третейского суда или при разрешении вопроса о приведении его в исполнение

В связи с тем, что законодательство об арбитраже предоставляло возможность отдельно оспаривать положительное решение состава арбитража о наличии юрисдикции, и при этом устанавливало срок для такого обжалования возникал вопрос: а обязана ли была сторона, не согласная с таким решением, обратиться в государственный суд с заявлением об оспаривании, либо она могла после вынесения арбитражного решения по существу обратиться с заявлением об отмене (либо возражать против исполнения такого решения), ссылаясь на отсутствие юрисдикции?

Дополнительная сложность возникала в связи с тем, что сторона, обратившаяся в государственный суд с заявлением об отмене отдельного решения третейского суда о наличии компетенции, по сути была лишена возможности обжаловать решение суда первой инстанции в связи с прямой нормой в АПК РФ, и, таким образом, была связана преюдицией решения суда первой инстанции.

Постановление Пленума разъяснило, что обращение в суд с заявлением об отмене отдельного постановления о наличии у третейского суда компетенции является правом, а не обязанностью стороны, и «сторона, не обратившаяся в суд с заявлением об отмене отдельного постановления о наличии у третейского суда компетенции, не лишается права заявлять выдвинутые ранее в ходе третейского разбирательства возражения против компетенции третейского суда в рамках производства об отмене решения третейского суда или о выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение».

7. Обеспечительные меры в поддержку третейского разбирательства

Несмотря на то, что авторы арбитражной реформы любят ссылаться на то, что российское законодательство приведено в соответствие с изменениями к Типовому Закону ЮНСИТРАЛ 2006 года, они, конечно, лукавят. Основные изменения в Типовой Закон ЮНСИТРАЛ 2006 года касались принудительного исполнения государственными судами решений третейских судов об обеспечительных мерах (так, как это осуществляется в отношении окончательных арбитражных решений), а также устной формы арбитражного соглашения.

Российское законодательство вместо введения правил о принудительном исполнении решений третейских судов об обеспечительных мерах ограничилось декларативным заявлением о том, что подобные решения подлежат выполнению сторонами (как будто без данной декларации это было не так).

Следуя этому правилу, Постановление Пленума подчеркивает, что выдача исполнительного листа на принудительное исполнение актов третейских судов об обеспечительных мерах не производится. Сторона третейского разбирательства, которая хочет получить обеспечительную меру, должна обратиться в государственный суд в общем порядке.

Забавно, впрочем, что Постановление Пленума указывает, что «Наличие постановления или иного акта третейского суда об обеспечительных мерах не препятствует подаче в суд заявления о принятии обеспечительных мер». Хотелось бы, конечно, чтобы оно не только не препятствовало, но еще и рассматривалось государственными судами в качестве фактора в пользу принятия решения государственным судом об обеспечительных мерах (коль скоро уж мы пытаемся сделать государственные суды дружественными арбитражу).

8. Окончательное арбитражное решение никак не может быть обжаловано, если это исключено соглашением сторон. Ну почти никак.

Следуя прогрессивным тенденциям, российский законодатель установил, что арбитражное решение не может быть обжаловано при наличии соглашения сторон. Но, очевидно, движимый желанием придать видимость новаторства законодательным изменениям, законодатель также ввел в оборот понятие «прямое соглашение сторон». То есть исключение возможности обжалования должно содержаться именно в арбитражном соглашении, а не в применимом арбитражном регламенте. «Прямое соглашение сторон» — это, безусловно, новелла в мировой практике регулирования арбитража, поскольку с его введением проводится различие между юридической силой положений договора, содержащихся в арбитражном соглашении, и юридической положений договора, которые содержатся в применимом арбитражном регламенте (который по сути также является частью соглашения сторон). До сих пор подобное различие делалось только в отношении потребителей, которые имели право заключить арбитражное соглашение только после возникновения спора. Но с потребителями логика понятна: когда человек покупает холодильник, он не читает общие условия продаж, которые могут содержать отсылку к арбитражу в Лондоне или в Париже. В случае же исключения обжалования коммерческими субъектами, логика менее понятна. Наверное, презумпция та же: предприниматели наши неразумные, как дети малые, регламенты не читают, надо их поберечь.

В любом случае эффективность данного положения, то есть исключение возможности обжалования в российском суде вынесенного в России арбитражного решения, всегда вызывала некоторый скепсис у пессимистов. И не зря. Постановление Пленума подсказывает: «Иные лица, в отношении прав и обязанностей которых вынесено решение третейского суда, а также в определенных законом случаях прокурор (часть 1 статьи 418 ГПК РФ, части 2, 3, 5 статьи 230 АПК РФ) вправе оспаривать в суде такое решение путем подачи заявления о его отмене.»

На первый взгляд логично: действительно, ну не должно быть так, что третейское решение затрагивает права и обязанности третьих лиц, которые не участвовали в третейском разбирательстве. Конечно, не должно. Ну так и вреда же в этом никакого нет. Например, решили арбитры в споре между Ивановым и Петровым, что Сидоров (который не участвовал в арбитраже) должен им денег. Ну и Бог с ними, решили и решили, что Сидорову до этого? Зачем ему такое решение исполнять? Вот если Иванов или Петров пойдут за выдачей исполнительного листа, вот тут Сидоров и скажет: «как так, я же не сторона по арбитражному разбирательству, не нужно выдавать исполнительный лист». И мудрый судья возьмет, да и откажет в выдаче такого листа. Все, конец истории, не нужно отменять решение третейского суда, пусть его Иванов с Петровым читают по вечерам, греют себе душу.

Наличие же подобной лазейки открывает дорогу недобросовестным лицам для отмены арбитражных решений в случаях, когда стороны договорились об исключении обжалования в прямом соглашении, будь оно дважды или трижды прямым.

9. Государственный суд не вправе пересматривать решение третейского суда по существу. В теории, конечно.

Постановление Пленума еще раз подтвердило то, что и так должно было быть понятно без дополнительных разъяснений: «…при рассмотрении заявлений об оспаривании решения третейского суда, о приведении его в исполнение суд не вправе переоценивать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу и ограничивается установлением факта наличия или отсутствия оснований для отмены решения третейского суда.»

Как говорится, слова бы Пленума — да судьям в уши. Потому что несмотря на запреты на пересмотр решений третейского суда по существу, это именно то, чем периодически грешат суды.

Последний наиболее яркий пример связан с отменой арбитражного решения, вынесенного по регламенту МКАС в 2019 году, когда суды посчитали, что неустойка, присужденная арбитрами, является чрезмерной, хотя она полностью соответствовала договору. При этом суды также беззастенчиво не согласились с оценкой доказательств в деле МКАС, хотя не должны были в принципе переоценивать доказательства. И даже не оставили ту часть решения МКАС, которая не касалась неустойки, в силе, как того требует Постановление Пленума., когда говорит о том, что если недействительна только часть решения, нужно только ее отменять.

Интересно, что буквально за месяц до выхода Постановления Пленума, Верховный Суд отказался пересматривать решения судов по данному делу. Наверное, стремление к стабильности судебных актов повлияло на двойственную позицию Верховного Суда. Ну тут Верховный Суд должен для себя решить, что более важно для государства: чтобы суды следовали политике Верховного Суда, или могли ее игнорировать. Ответ, как кажется, очевиден, а то получится как у классика, когда «строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения».

10. Несоблюдение процедуры арбитража или законодательства должно быть существенным

Важной новеллой Постановления Пленума является то, что ВС РФ указал, что не любое нарушение процедуры арбитража или закона является основанием для отмены решения третейского суда, либо отказа в приведении его в исполнение, а лишь существенное, то есть «если допущенное нарушение привело к существенному нарушению прав одной из сторон, повлекшему ущемление права на справедливое рассмотрение спора». При этом сторона должна была также заявить возражения против такого несоблюдения без неоправданной задержки, как это предусмотрено со статьей 4 Закона РФ о международном коммерческом арбитраже.

Данная норма по логике должна помочь исключить отмену решения по формальным основаниям, когда действительно имело место нарушение процедуры арбитражного разбирательства, однако такое нарушение было несущественным.

Следует заметить, что практика некоторых иностранных государств также содержит критерий «существенности нарушения» для того, чтобы нарушение привело к отмене вынесенного арбитражного решения. При этом возлагает на сторону, заявляющую об отмене решения третейского суда, бремя доказывания, что если бы такое нарушение не имело места, то исход дела был бы иным.

11. Вместо вывода

Подводя итог, можно сказать, что Постановление Пленума в бОльшей своей части достаточно прогрессивное и показывает, что Верховный Суд РФ в целом дружественно относится к третейскому разбирательству. Осталось только донести эту позицию до нижестоящих судов и добиться последовательного ее применения.

Ну и, конечно, кто-то должен объяснить новому составу Правительства РФ, что запретами и жестким администрированием третейское разбирательство вряд ли получится развить. Пока это нигде не удавалось, и у нас вряд ли удастся…

На сайте Судебного департамента при ВС РФ отсутствуют статистические данные по делам об оказании содействия третейскому разбирательству. Так, Отчеты о работе арбитражных судов субъектов Российской Федерации за 2018 год и 1 полугодие 2019 года не содержат данных о количестве подобных дел. Во вкладке 2 «Результаты рассмотрения дел» указаны только данные по делам об оспаривании решений третейских судов, о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, а также о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений. См. данные за 1 полугодие 2019 года по ссылке: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=5082, за 2018 год по ссылке: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=4890.

Как указано в Отчете о работе арбитражных судов субъектов Российской Федерации за 1 полугодие 2016 года, в тот период количество дел об оспаривании решений третейских судов составило 266, а дел о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда — 3947 дела: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=3579. Количество дел тех же категорий за первое полугодие 2019 года составило 47 и 452 соответственно: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=5082.

Письмо ВАС РФ от 01.03.1996 N ОМ-37.

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.10.2015 N 310-ЭС15-4266 по делу N А36-5174/2013; Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 06.10.2017 N Ф04-3867/2017 по делу N А03-3509/2017, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.03.2018 N Ф05-2232/2018 по делу N А40-204190/17.

«Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов и международных коммерческих арбитражей» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2018).

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.11.2019 N Ф05-19912/2019 по делу N А40-90601/2019.

Хотя правомерность подобного толкования прямой нормы Киевского соглашения вызывает сомнения. Более корректно было бы сослаться на п. 1 ст. VII Нью-Йоркской Конвенции, в которой указывается, что положения данной конвенции не затрагивают действительности иных многосторонних или двусторонних соглашений в отношении признания и приведения в исполнение арбитражных решений. Эта же статья говорит о том, что, несмотря на положения Нью-Йоркской Конвенции, сторона вправе воспользоваться любым арбитражным решением в том порядке и в тех пределах, которые допускаются законом или международными договорами страны, где испрашивается признание и приведение в исполнение такого арбитражного решения. В силу этого в мире устоялась практика, согласно которой при наличии нескольких международных договоров, предусматривающих исполнение иностранных арбитражных решений, приоритет должен иметь договор, устанавливающий наиболее благоприятные условия для действительности арбитражного соглашения либо признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений.

Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года.

Пункт 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

См. Определение Верховного Суда РФ от 09.11.2001 N 5-Г01-142.

См. Постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-219464/16 от 19 июля 2017 года.

См. Статистику Лондонского Международного Арбитражного Суда (LCIA) по ссылке: https://www.lcia.org/lcia/reports.aspx

См. Отчет по статистике Международного арбитражного суда ICC за 2018 год: Вестник по разрешению споров ICC (ICC Dispute Resolution Bulletin), выпуск 1, 2019 год.

Постановление Высшего Арбитражного Суда РФ по делу ВАС -1831/12 от 19 июня 2012 года.

Sicaly, Cass. 1st civ., 15 May 1974.

См. Решение Кассационного суда по делу Rothschild от 26 сентября 2012 г., No. 11-26.022; Решение Кассационного суда по делу ICH v Crédit Suisse от 25 марта 2015 года No. 13-27264.

См. Решение Кассационного суда по делу Apple от 7 октября 2015 г., No. 14-16.898.

См. пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

См. ст. 16 Закона РФ от 07.07.1993 N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже»; ст. 16 Федерального закона от 29.12.2015 N 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»; ст. 235 АПК РФ. Согласно указанным выше положениям в редакции, действующей на момент публикации, данный срок составляет 1 месяц со дня получения уведомления о постановлении.

См. пункт 5 статьи 235 АПК РФ (в редакции, действующей с 1 сентября 2016 года).

См. пункт 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

См. пункт 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Статья 1522 Кодекса гражданского судопроизводства Франции; статья 192 Закона о международном частном праве Швейцарии; раздел 51 Закона Швеции об арбитраже.

См. Решение Верховного суда Германии от 9 марта 2010 года (арбитражное соглашение в договоре с потребителем признано неисполнимым); Решение Высшего земельного суда Дюссельдорфа от 16 июня 2008 года по делу I-9 U 17/08 (арбитражное соглашение в договоре с потребителем признано неисполнимым).

Пункт 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Тем более, что Постановление Пленума прямо указывает: «Сторона третейского разбирательства не лишена права воспользоваться средствами судебного контроля в отношении третейского суда в производстве о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.»

См. карточку дела по ссылке: http://kad.arbitr.ru/Card/eb263ec6-b232-4101-ac66-9dead6d09a8b

Пункт 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Стабильности судебных решений было уделено много внимания в докладе Председателя Верховного Суда РФ Вячеслава Лебедева на Совещании судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов Российской Федерации (Москва, 11 февраля 2020 года). Согласно главе ВС РФ, стабильность судебных актов варьируется от 97% по уголовным делам до 99% по гражданским и административным делам. Именно такой процент решений первой инстанции остается неизменным по итогам апелляционного и кассационного обжалования. Видео выступления Председателя Верховного Суда РФ доступно по ссылке: http://www.supcourt.ru/press_center/video_archive/28761/во всех судах

Пункт 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *