Сделка с предпочтением закон о банкротстве

Сделки в преддверии банкротства

Количество клиентов банков, признанных банкротами, исчисляется миллионами, при этом объем удовлетворяемых требований кредиторов невелик1.

Проанализировав все сделки с банками, которые нам приходилось оспаривать, мы пришли к выводу, что их можно разделить на две группы.

Первая — сделки с предпочтением, совершенные условно добросовестными клиентами-кредиторами. Сюда в первую очередь относятся операции, направленные на возврат из проблемного банка денежных средств его клиентами. Данные действия, как правило, совершаются способами снятием денежных средств со счетов через кассу банка и переводом денежных средств на счета в другие кредитные организации. Когда ни один из этих двух способов невозможен, совершаются операции по погашению остатками на счетах задолженности перед банком либо по дроблению вклада на суммы, не превышающие сумму страхового возмещения (1 млн 400 тыс. рублей). Данные действия совершаются крупными вкладчиками, чьи вклады превышают сумму страхового возмещения, а также юридическими лицами, требования которых попадают в третью очередь, где, к сожалению, наименьший процент удовлетворения.

Как правило, если над банком нависла угроза отзыва лицензии, служащие банков знают или, по крайней мере, догадываются об этом. При таких обстоятельствах указанные сделки с предпочтением, если банк принимал вклады физлиц, составляют большинство среди оспариваемых сделок.

Вторая группа — это сделки, направленные на вывод ликвидных активов из кредитной организации. Здесь, как правило, участвуют собственники или топ-менеджеры проблемных банков и совершаются так называемые подозрительные сделки или даже «вредоносные». В их числе: замена ликвидных активов низколиквидными, уступка прав требования на нерыночных условиях (например, по цене, по срокам оплаты, по другим условиям), перевод долга, прекращение обязательств путем предоставления отступного, а иной раз без какого-либо встречного предоставления (например, прекращение обеспечительных обязательств — поручительств, залогов).

А что же суды?

По нашим наблюдениям, примерно до 2017 года заявления АСВ об оспаривании сделок, совершенных кредитной организацией, суды удовлетворяли достаточно охотно, особенно, это касается сделок с предпочтением, совершенных за месяц до назначения временной администрации в банке. В них все просто: сделка совершена в пределах месячного срока до введения временной администрации, имеется картотека — все, выносится решение признать сделку недействительной, применить последствия недействительности.

Сделки же из второй группы сложнее: больше доказательств, выше стандарт доказывания, довольно часто возникают нюансы со сроками давности и другие моменты, осложняющие принятие решения.

Социальная напряженность нарастала, в ряде городов проходили акции протеста, действия АСВ по оспариванию подобных операций повсеместно критиковались.

И вот 2 апреля 2018 года Верховный Суд РФ принял судьбоносное Определение № 305-ЭС17-22716, в котором указал, что «наличие в банке картотеки не может образовывать презумпцию при оспаривании сделок по выдаче наличных денежных средств добросовестным вкладчикам (клиентам) банка. Такое обстоятельство принимается судом во внимание наряду с иными при исследовании вопроса о типичности сделки для конкретной кредитной организации. Иное означало бы применение по подобного рода обособленным спорам пониженного стандарта доказывания по отношению к конкурсному управляющему, что не соответствует статусу обычных граждан-вкладчиков, являющихся, как правило, слабой стороной правоотношений».

Отправляя спор на новое рассмотрение, Верховный Суд РФ указал, что судам следует учесть его позицию, правильно распределить бремя доказывания, и определить, действовал ли вкладчик при снятии вклада добросовестно.

После таких разъяснений суды первых инстанций стали отказывать в удовлетворении заявлений об оспаривании операций по снятию вкладчиками наличных через кассу, ссылаясь на упомянутое выше определение Верховного Суда РФ. Мотивировали решения тем, что прямой заперт ЦБ РФ на выдачу денежных средств отсутствует, выдача осуществлялась в соответствии с условиями договора вклада, в отсутствие картотеки неисполненных обязательств в отношении вкладчиков банка, что вкладчики не знали о затруднениях в банке и не являются аффилированными лицами по отношению к банку.

Однако затем последовала реакция окружных судов, которые призвали более внимательно изучать обстоятельства дел. Так, Арбитражный суд Поволжского округа, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего Эл банка на отказ в признании недействительными операций по снятию вкладчиками наличных денежных средств через кассу банка, указал2, что арбитражными судами не все обстоятельства дела были установлены и проверены. В частности, конкурсный управляющий основывал свою позицию на том, что вкладчики сняли денежные средства, потеряв значительную часть процентов, поскольку вклад был срочным. Суды не проверили причины таких экономически нецелесообразных действий вкладчиков. Вкладчики же утверждали, что снятие денежных средств было связано с необходимостью оплаты медицинских услуг, с покупкой квартиры, стройматериалов и т.д., и этим возражениям суды не дали должной правовой оценки. Без устранения данных обстоятельств рассмотрение дела не может быть полным.

Это касается физических лиц. С юридическими лицами дело обстоит иначе. Для них презумпции, обозначенные в п. 5 ст. 189.40 Закона о банкротстве, никто не отменял, и наличие картотеки по корреспондентскому счету является едва ли не решающим фактором при рассмотрении дела. В данный вопрос Верховный Суд РФ Определением от 8 октября 2018 года по делу № 305-ЭС16-21458 внес ясность. Суд указал, что презумпцию, предусмотренную подп. 1 п. 5 ст. 189.40 Закона о банкротстве относительно выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности при совершении операции через корреспондентский счет при наличии по нему картотеки, нужно толковать буквально, а не расширенно. Само по себе наличие картотеки на одном корреспондентском счете (субсчете) при совершении операции через другой счет (субсчет) не свидетельствует о выходе сделки за пределы хозяйственной деятельности при условии, что нет доказательств осведомленности клиента о наличии картотеки на ином корреспондентском счете.

Поскольку «иных свидетельств нетипичности банковской операции для конкретной кредитной организации и (или) ее клиента, которые в совокупности указывали бы на то, что платеж (перевод) совершен за пределами обычной хозяйственной деятельности, не представлено», Верховный Суд отказал в признании сделки недействительной.

Добросовестность клиента

Мы видим, что прослеживается смена формального подхода на более глубокое изучение фактических обстоятельств дела. Если ранее по данной категории споров понятие добросовестности практически не упоминалось в судебных актах, то сейчас установление добросовестности клиента является необходимым условием для полного и всестороннего рассмотрения дела.

В определении судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23 августа 2018 года по делу № А79-8396/2015 изложена правовая позиция по стандарту доказывания недобросовестности контрагента по оспариваемой сделке и переходу бремени доказывания. ВС РФ указал, что системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по специальным основаниям (например, сравнение п. 1 и п. 2 ст. 61.2 или п. 2 и п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве) позволяет прийти к выводу, что по мере приближения даты совершения сделки к моменту, от которого отсчитывается период подозрительности (предпочтительности), законодателем снижается стандарт доказывания недобросовестности контрагента как условия для признания сделки недействительной. Бремя процессуальной активности перелагается на ответчика, который должен раскрыть добросовестный характер мотивов своих действий. Если оспариваемая сделка заключена за несколько дней до возбуждения дела о банкротстве должника (назначения временной администрации — п. 3 ст. 189.40 Закона о банкротстве), квалификация поведения контрагента на предмет недобросовестности (осведомленности о цели причинения вреда) должна осуществляться исходя из такого пониженного стандарта доказывания в отличие от аналогичных сделок, заключенных, например, за два года до названной даты.

Можно сказать, что в последнее время произошла некая «либерализация» позиций судов в подходах к оспариванию сделок, совершенных кредитными организациями. Это, несомненно, положительный сигнал для гражданского оборота и для банковского сектора, так как риск признания сделки совершенной в преддверии отзыва лицензии для добросовестного кредитора снижается. Возможно, благодаря этому доверие к банкам понемногу будет возвращаться.

Нерешенные вопросы

Следует отметить, что в отношении второй группы сомнительных сделок — сделок, направленных на вывод активов из кредитной организации, есть некоторые нерешенные вопросы, и их решение послужило бы наибольшему пополнению конкурсной массы. Один из них касается срока, в пределах которого конкурсный управляющий должен обратиться в суд с заявлением об оспаривании сделки. Напомним, что срок исковой давности по оспоримым сделкам составляет 1 год.

В соответствии с п. 8 ст. 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию руководителя временной администрации финансовой организации о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 или 61.3, исчисляется со дня, когда временная администрация узнала или должна была узнать о наличии таких оснований, а также о наличии у финансовой организации признаков банкротства. Как показывает практика, временной администрации по управлению банком не свойственна функция выявления сомнительных сделок, это не относится к их основной задаче. Также редко юридические фирмы приступают к работе по юридическому сопровождению деятельности банка в период действия временной администрации. Выявление сомнительных сделок в подавляющем большинстве начинается лишь конкурсным управляющим после открытия конкурсного производства в отношении банка, а это процесс небыстрый. Требуется глубокий анализ деятельности банка. Возможно, могут быть выявлены сделки, подлежащие оспариванию, за пределами срока исковой давности, и здесь конкурсный управляющий рискует получить отказ в иске по этому основанию со всеми вытекающими для него последствиями.

По нашему мнению, было бы правильно исчислять срок для оспаривания сделок не с момента введения временной администрации банком, а с момента открытия конкурсного производства. Судебная практика по этому вопросу пока не сформировалась. Может быть, нам самим доведется ее формировать.

1. По состоянию на 1 июля 2018 года 324 кредитные организации (90% общего числа ликвидируемых кредитных организаций) признаны банкротами. Совокупно требования кредиторов первой очереди удовлетворены в объеме 52,8%, второй очереди — 14,8%, третьей — 13,9%.
2. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа Ф06-18461/2017 от 24.07.2018 г. по делу № А55-11508/2016.

Представим себе классическую ситуацию.

Конкурсный управляющий выявил потенциально оспоримую сделку должника по отчуждению имущества, например, куплю-продажу или поставку, совершенную до возбуждения дела о банкротстве.

Допустим, что контрагент осуществили некое встречное исполнение по сделке, но менее подозрительной она от этого не стала.

И вот управляющий уже собрался идти в суд с заявлением о признании этой сделки недействительной по специальным основаниям Закона о банкротстве, как вдруг выяснилось, что контрагент сам находится в процедуре банкротства, да ещё и в конкурсном производстве.

Однако управляющего это не остановило и он всё-таки подал заявление в суд.

Давайте порассуждаем, как в такой ситуации будут развиваться события и к каким последствиям всё это в конечном итоге приведет.

Итак, поскольку обе организации осуществили встречное исполнение, в случае признания сделки недействительной, у сторон возникнет двустороннее реституционное требование по отношению друг к другу о возврате всего полученного по сделке.

Принимаем во внимание факт того, что обе компании находятся в конкурсном производстве и приходим к выводу о том, что в случае признания сделки недействительной, эти обе компании станут кредиторами и должниками друг друга уже в контексте Закона о банкротстве.

Становится интересно. Как же им реализовать свои реституционные требования? Обмениваться полученным? Включаться друг к другу в реестр? Или может есть другой вариант?

Как следует из п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» все требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, иные имущественные требования (за некоторым исключением) могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства.

Кроме этого, в ходе конкурсного производства подлежат предъявлению только в деле о банкротстве также возникшие до возбуждения этого дела требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера (о передаче имущества в собственность, выполнении работ и оказании услуг). При этом для целей определения количества голосов на собрании кредиторов и размера удовлетворения такого требования оно подлежит при его рассмотрении денежной оценке, сумма которой указывается в реестре.

Таким образом, с учетом того, что контрагент не может вернуть имущество в натуре, поскольку сам находится в процедуре конкурсного производства, требования должника к нему будут подлежать учёту в деле о банкротстве как денежные.

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка недействительна с момента ее совершения. Это правило распространяется и на признанную недействительной оспоримую сделку.

Таким образом, принимая во внимание факт совершения сделки до возбуждения дел о банкротстве как должника так и контрагента их реституционные требования по отношению друг к другу не будут являться текущими.

Необходимо отметить, что в случае признания сделки недействительной, реституционное требование должника о возврате имущества по сделке не будет являться требованием об истребовании имущества из чужого незаконного владения (Постановление КС РФ от 23.04.2003 № 6-П, ИП Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения»: При рассмотрении требования о применении последствий недействительности сделки, заявленного стороной этой сделки, правила пункта 1 статьи 302 ГК РФ не применяются).

Кроме этого, заявленные к оспариванию по специальным основаниям Закона о банкротстве сделки являются оспоримыми, а не ничтожными (Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 №10044/11 по делу №А32-26991/2009, Постановление Президиума ВАС РФ от 15.07.2014 №1004/14 по делу №А82-8489/2010, Определение ВАС РФ от 06.06.2014 № ВАС-1004/14 по делу №А82-8489/2010).

Таким образом, стороны сделки не получат никакого преимущества перед иными конкурсными кредиторами в плане очередности, должник не сможет претендовать на получение имущества в натуре и должен будет включаться с денежным требованием в реестр кредиторов контрагента наравне с остальными конкурными кредиторами.

Здесь комичность ситуации выражается в том, что должник и контрагент не смогут предъявить свои реституционные требования по отношению друг к другу даже в качестве требований, подлежащих удовлетворению «за реестром».

С учетом положений пунктов 2 и 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве в случае признания сделок недействительными:

п. 2. Кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 и пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр требований кредиторов;

п. 3. Кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2, пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Таким образом, независимо от оснований недействительности сделки, её стороны получат право на включение в реестр либо за реестр требований кредиторов друг друга только после возврата всего полученного по сделке.

Но с учетом того, что обе организации находятся в процедуре банкротства и расчеты с кредиторами производятся только в соответствии с очередностью, установленной Законом о банкротстве, осуществить возврат полученного по сделке не представляется возможным, в принципе.

В конечном итоге, в случае признания сделки недействительной, должник и контрагент получат схожие денежные требования друг к другу, которые не будут удовлетворены по причине нахождения обеих организаций в процедуре банкротства.

Вопрос, что же делать в такой ситуации и как правильно её разрешить?

Одним из вариантов разрешения ситуации является использование статьи 61.7 Закона о банкротстве, призванной сузить реальность тогда, когда она стала шире закона.

В соответствии со ст. 61.7 арбитражный суд может отказать в признании сделки недействительной в случае, если стоимость имущества, приобретенного должником в результате оспариваемой сделки, превышает стоимость того, что может быть возвращено в конкурсную массу в результате оспаривания сделки.

Таким образом, признание сделки недействительной не повлечет пополнение конкурсной массы должника. Количество денег, ранее полученных от контрагента по сделке, даже по заниженной цене, превышает количество денег, которые потенциально могут быть получены от контрагента в рамках дела о его банкротстве, а, как было указано выше, получены они не могут быть вовсе.

На практике возникает вопрос: можно ли воспользоваться этим способом в отношении сделок физлица, если они совершены до появления в законе нормы о банкротстве физлиц (то есть до 01.10.2015)? Разберемся, на каком основании эти сделки оспариваются, каков срок исковой давности по таким требованиям и при каких условиях это в принципе возможно?

В чем выражается злоупотребление правом?

С 1 октября 2015 года стало возможным банкротство физлиц1. Сделки, совершенные после вступления в силу норм о личном банкротстве, могут быть оспорены по специальным, так называемым банкротным, основаниям. К ним относятся подозрительные сделки (ст. 61.2. Закона о банкротстве) и сделки с предпочтением (ст. 61.3. Закона о банкротстве).

Сделки, совершенные до вступления в силу норм о личном банкротстве (то есть до 01.10.2015), могут быть оспорены, если в результате их совершения кредиторам должника причинен вред. Основанием для оспаривания в этом случае будет ст. 10 ГК РФ2.

Причинение вреда третьим лицам является одной из форм злоупотребления правом. Понятие «злоупотребление правом» содержится в ст. 10 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ). Это поведение, представляющее собой заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав. Помимо причинения вреда другому лицу злоупотребление правом может выражаться в обходе закона с противоправной целью.

Названные формы злоупотребления правом являются наиболее часто встречающимися, однако не исчерпывающими. Закон допускает существование иных форм недобросовестного осуществления гражданских прав, которые также находятся под запретом. Исходя из этого о совершении сделки со злоупотреблением правом могут свидетельствовать следующие факты:

— сделка совершена во вред другим лицам;

— сделка совершена внешне правомерными действиями, однако направлена на достижение противоправной цели.

Злоупотребление правом в преддверии банкротства

При банкротстве должника ключевое значение придается защите интересов его кредиторов в получении удовлетворения по своим требованиям. Эти интересы могут быть удовлетворены главным образом за счет конкурсной массы. В связи с этим сделки, направленные на уменьшение конкурсной массы, оцениваются судами как совершенные со злоупотреблением правом3.

По требованиям об оспаривании сделок как совершенных со злоупотреблением правом суду необходимо установить следующие юридически значимые факты4:

— цель совершения сделки отличается от цели, обычно преследуемой при совершении сделок такого вида;

— при совершении сделки стороны превысили пределы осуществления правомочий, дозволенные гражданским правом;

— сделка нарушает имущественные права третьих лиц;

— совершение сделки препятствует исполнению обязательств перед иными кредиторами;

— между сторонами сделки имеется сговор либо контрагент должника знает о пороках сделки.

Под перечисленные признаки подпадает, например, безвозмездное отчуждение поручителем имущества в пользу своего сына после наступления обязанности отвечать по основному обязательству5 или дарение недвижимости в пользу своей дочери и ее последующая продажа по рыночной цене6.

Отсутствие названных признаков, напротив, свидетельствует о законности сделки7.

Однако анализ судебной практики показывает, что даже при очевидной недобросовестности должника и его контрагента суд откажет в признании таких сделок недействительными, если установит отсутствие причинения вреда кредиторам. Например, в деле № А40-10574/2017 должник, имея существенную задолженность перед банком, безвозмездно передал своей супруге все свое имущество: квартиру площадью 82 кв. метра и автомобиль. Суд отказал в признании недействительным соглашения о разделе имущества супругов, руководствуясь следующим. Во-первых, до возбуждения дела о банкротстве должника банк уже обратил взыскание на долю в праве собственности на автомобиль на основании решения суда. Во-вторых, квартира является единственным жильем должника, защищенным исполнительским иммунитетом, в связи с чем была бы впоследствии исключена из конкурсной массы8.

Иными словами, суд установил недобросовестность должника при совершении сделки. Однако сделка не привела к уменьшению конкурсной массы, а следовательно, не причинила вреда кредиторам, в связи с чем в ее оспаривании было отказано.

В другом деле суд отказал в признании недействительным алиментного соглашения, которым алименты на троих детей установлены в размере 90% ежемесячного дохода должника. В этом деле суд отступил от принципа равенства кредиторов, указав, что дети и обычные гражданско-правовые кредиторы не могут быть поставлены в равное положение, а их интересам не может предоставляться равная защита. Иное противоречило бы социальной природе российского государства. Суд также посчитал, что установленный размер алиментов соразмерен разумным потребностям детей и суммам, которые должник предоставлял на их содержание в добанкротный период9.

Таким образом, несмотря на очевидную направленность алиментного соглашения на вывод денег из конкурсной массы, суд посчитал, что интересы детей не могут быть противопоставлены интересам иных кредиторов. Как следствие суд признал отсутствующим признак причинения вреда кредиторам.

Описанные случаи доказывают, что сделки, совершенные до 01.10.2015, могут быть оспорены только при доказанности совокупности следующих признаков:

  • при совершении сделки допущено злоупотребление правом;
  • в результате кредиторам должника причинен вред.

При отсутствии одного из указанных признаков суд откажет в признании сделки недействительной.

Срок исковой давности по требованиям об оспаривании сделок по ст. 10 ГК РФ

Правильная квалификация сделки имеет значение при определении срока исковой давности. Для оспоримых сделок он составляет один год, для ничтожных — три года.

Нарушение ст. 10 ГК РФ при совершении сделки по общему правилу влечет ее оспоримость (п. 1 ст. 168 ГК РФ). Однако если сделка совершена во вред третьим лицам, она является ничтожной в силу п 2 ст. 168 ГК РФ.

Таким образом, сделка, совершенная должником во вред своим кредиторам, является ничтожной.

Срок исковой давности для оспаривания таких сделок составляет три года и начинает отсчитываться с момента, когда лицо, оспаривающее сделку, узнало или должно было узнать о наличии оснований для оспаривания. Если сделку оспаривает финансовый управляющий, таким моментом является дата введения процедуры реструктуризации долгов и назначения первого управляющего.

При этом судебная практика исходит из непрерывности фигуры финансового управляющего10. Это значит, что, если управляющий сложит с себя полномочия или будет заменен Определением суда, это не прервет течение срока исковой давности.

Глубина проверки добросовестности должника

Одной из основных целей гражданского законодательства является обеспечение стабильности гражданского оборота. Ей служит ряд правовых традиций и конструкций. Например, срок исковой давности (ст. 196, 181 ГК РФ), недопустимость одностороннего отказа от исполнения обязательства (ст. 310 ГК РФ), эстоппель (п. 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1, п. 3 ст. 432, п. 6 ст. 450.1 ГК РФ) и ряд других.

Применительно к банкротству стабильность оборота обеспечивается за счет установления предельного ретроспективного периода проверки добросовестности должника и его контрагентов (период подозрительности)11. Этот период зависит от основания, по которому оспаривается сделка должника. Текущее регулирование устанавливает предельный период подозрительности три года (п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве).

Применительно к банкротству стабильность оборота обеспечивается за счет установления предельного ретроспективного периода подозрительности

Период подозрительности, установленный Законом о банкротстве, распространяется только на случаи оспаривания сделок по банкротным основаниям. Применительно к оспариванию сделок, совершенных до 01.10.2015, такой период не установлен. Формально это означает, что заявитель по требованию об оспаривании сделки ограничен лишь предельным сроком исковой давности, равным десяти годам со дня, когда началось исполнение оспариваемой сделки (п. 1 ст. 181 ГК РФ).

Такой подход представляется несправедливым, поскольку предполагает более жесткие критерии проверки для сделок, совершенных до вступления в силу норм о личном банкротстве.

В судебной практике также отсутствует единообразие по вопросу о глубине проверки сделок должника, совершенных до 01.10.2015. В некоторых случаях суды, рассматривая требования об оспаривании сделок, совершенных до 01.10.2015, считают незаконным применение периода подозрительности12. В одном из дел суд округа отменил судебные акты нижестоящих судов, которые отказали в признании сделки недействительной на основании истечения периода подозрительности13. При этом нижестоящие суды исходили из трехлетнего периода подозрительности, как это предусмотрено п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве.

В другом деле Верховный Суд РФ, наоборот, оставил в силе судебные акты по делу, которыми было отказано в признании сделки недействительной ввиду истечения периода подозрительности14.

Представляет особый интерес дело № А40-163832/2017. Суд округа отменил судебные акты, которыми была оспорена сделка должника, совершенная за шесть лет до возбуждения дела о банкротстве. При этом суд указал, что подход, примененный нижестоящими судами, нарушает принцип стабильности гражданского оборота и правовой определенности, поскольку позволяет оспаривать любую сделку должника вне зависимости от наличия причинной связи между ее совершением и наступлением объективного банкротства. В связи с этим суд направил дело на новое рассмотрение, дав суду первой инстанции указание самостоятельно установить период проверки добросовестности должника с учетом конкретных обстоятельств дела15.

В другом деле суд при решении вопроса о завершении процедуры банкротства решил не освобождать должника от исполнения обязательств. Основанием для такого решения стало то, что за пять лет до возбуждения дела о банкротстве должник совершил ряд сделок по отчуждению своего имущества заинтересованным лицам. На момент совершения сделок у должника уже была непогашенная задолженность перед кредитором. По логике суда, в этом случае истечение периода подозрительности блокировало возможность оспаривания сделок и возвращения отчужденного имущества в конкурсную массу. Однако недобросовестность должника должна повлечь для него неблагоприятные последствия. Применительно к банкротству таким последствием является отказ в освобождении от исполнения обязательств на основании абз. 4 п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве16.

Таким образом, текущее регулирование и судебная практика не устанавливают период глубины проверки сделок, совершенных до 01.10.2015. Этот период ограничен только «пресекательным» десятилетним сроком исковой давности.

Резюме

Итак, из анализа законодательства и судебной практики можно сделать следующие выводы.

  • Оспорить сделку, совершенную до 01.10.2015, можно, только доказав совокупность следующих признаков:
    • злоупотребление правом при ее совершении;
    • нарушение прав кредиторов в результате ее совершения.
  • Срок исковой давности для оспаривания таких сделок составляет три года и исчисляется с момента, когда лицо, заявляющее о недействительности, узнало или должно было узнать о пороках сделки.
  • Закон не устанавливает период подозрительности применительно к сделкам, совершенным до 01.10.2015. Это означает, что финансовый управляющий вправе оспаривать сделки, исполнение которых началось за десять лет до введения реструктуризации долгов.

Такой подход, по нашему мнению, не способствует стабильности оборота и правовой определенности. Предложенное судебной практикой решение — возложить на суд обязанность определять субъективный период подозрительности в каждом конкретном деле о банкротстве17 — представляется громоздким и чрезмерным. На наш взгляд, логичнее предоставить суду возможность исполнить его прямую обязанность и в каждом конкретном случае устанавливать причинно-следственную связь между оспариваемой сделкой и неплатежеспособностью должника.

1. С этой даты вступили в силу масштабные поправки к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее — Закон о банкротстве), которыми в российскую правовую систему был введен институт личного банкротства.
2. П. 13 ст. 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
3. Абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве, п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)”».
4. Определение ВС РФ от 13.12.2019 № 305-ЭС19-22483 по делу № А40-245827/2016, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.01.2020 № Ф05-11301/2017 по делу № А41-44090/2016, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.03.2020 № Ф05-1825/2020 по делу № А41-43765/2018, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.09.2019 № Ф07-11490/2019 по делу № А13-5804/2017.
5. Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2019 № 10АП-20874/2019 по делу № А41-43765/2018.
6. Определение ВС РФ от 30.01.2020 № 301-ЭС19-2722(4) по делу № А43-33094/2017.
7. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26.11.2019 № Ф04-4872/2019 по делу № А27-19701/2018, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 05.03.2020 № Ф05-16904/2019 по делу № А40-181442/2017.
8. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.01.2020 № Ф05-17889/2016 по делу № А40-250317/2015.
9. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 27.10.2017 № 310-ЭС17-9405(1,2) по делу № А09-2730/2016.
10. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.04.2019 № Ф07-2751/2019 по делу № А05-11973/2016.
11. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016.
12. Определение ВС РФ от 11.02.2020 № 304-ЭС19-27131 по делу № А67-1454/2018, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.12.2019 № Ф05-5586/2019 по делу № А40-56406/2018.
13. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 30.09.2019 № Ф05-15577/2019 по делу № А40-75639/2018.
14. Определение ВСРФ от 11.02.2019 № 308-ЭС18-24724 по делу № А32-24040/2016.
15. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.03.2019 № Ф05-6523/2018 по делу № А40-163832/2017.
16. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2018 № 15АП-9320/2018 по делу № А53-35511/2016, оставленное без изменения Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 30.11.2018 № Ф08-10403/2018.
17. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.03.2019 № Ф05-6523/2018 по делу № А40-163832/2017.

Неравноценность сделки

Самым распространенным основанием для оспаривания сделок о несостоятельности является неравноценность встречного исполнения, отмечает специалист в сфере банкротства Ольга Савина. Подобные сделки оспариваются согласно пункту 1 статьи 61.2 Федерального закона №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Основные доказательные презумпции, установленные законом, – это срок (в течение года до и после принятия заявления о признании банкротом) и соответствие цены сделки. Зачастую, отмечает специалист, в судебном процессе о неравноценном встречном исполнении необходимо доказывать свое основное требование – нерелеватность цены.

«Суды практически всегда признают существенным неравноценность, если она составляет более 60%. Основным спорным моментом является процент от 30% до 60%. Суды трактуют оценку неравноценнности так, как стороны ее представляют. Ключевой вопрос: как оценивать – по рыночной стоимости или по кадастровой. При этом зачастую они кардинально различны, хотя иногда и совпадают. Суды же применяют здесь абсолютно разные подходы», – обобщает судебную практику Ольга Савина.

Если установлена неравноценность цены сделки менее 35%, то суды скорее склонны считать стоимость сделки вполне релевантной рыночной, отмечает специалист. Однако судебная практика по этому вопросу остается неоднозначной: по мнению юриста, кроется это в том, что судам в принципе сложно определить неравноценность.

Поскольку презумпции необходимо рассматривать в совокупности, доказательством может выступать не только стоимость того или иного объекта, который был отчужден по сделке, уверена Ольга Савина. Так, достаточно объемный комплекс судебной практики касается такого основания, как существенное отличие иных условий сделки от рыночных.

«Законодатель не разъясняет нам четко, что подразумевается под этими «иными условиями», помимо цены. Однако в эту категорию можно выделить посредством анализа судебной практики, например, замену ликвидного имущества должника неликвидным; неликвидность, которая устанавливается судебной экспертизой или которая стала очевидна в ходе реализации данного имущества», – отмечает специалист.

Причинение вреда

Одно из наиболее сложных оснований для признания оспоримости сделки – это совершение сделки должником с целью причинения вреда (пункт 2 статьи 61.2 закона «О несостоятельности (банкротстве)»). Ольга Савина подчеркивает, что определение вреда достаточно сложное для доказывания в суде понятие.

Презумпции при оспаривании сделок по данному основанию:

  • срок – оспоримый период определен тремя годами до и после принятия заявления о банкротстве;
  • признаки неплатежеспособности должника – судебная практика и позиция Верховного Суда РФ говорят о том, что при отсутствии доказанного вреда, нанесенного кредиторам, сделка не может быть признана оспоримой по данному основанию;
  • знание другой стороны о цели сделки, то есть о недобросовестности должника.

Крайне важно, по мнению специалиста, чтобы все презумпции рассматривались и доказывались юристами в совокупности.

Одним из ключевых моментов при оспаривании сделок должника по основанию «причинение вреда» является необходимость ориентироваться на момент, когда должник стал неплатежеспособным. Суды подходят к этому вопросу по-разному, что, по мнению Ольги Савиной, является значительной проблемой – закон предполагает достаточно большой период оспоримости с точки зрения существования юридического лица на рынке.

Доказательством неплатежеспособности суды признают, например, финансовый анализ должника. Суд анализирует материалы, собранные конкурсным управляющим и/или кредиторам, и, исходя из финансовых коэффициентов, определяет признак неплатежеспособности. «Суды приходят зачастую к тому, что из финансового анализа совершенно четко видно, когда на протяжении анализируемого периода возникала неплатежеспособность. Изучают, какие финансовые показатели падали, что свидетельствует о признаках неплатежеспособности. Между тем также изучается момент совершения сделки и момент наступления неплатежеспособности. Скрепляя их вместе, можно четко доказывать, что сделка была совершена в оспариваемый период», – отмечает Ольга Савина.

Показатели текущей ликвидности, обеспеченности обязательств должника его активами, степень платежеспособности по текущим обязательствам, коэффициент восстановления платежеспособности – эти показатели необходимо анализировать в совокупности на соответствие общим финансовым показателям деятельности конкретного юридического лица. Адвокат приводит в пример судебную практику, в том числе ВС РФ, согласно которой анализ прибыли и всех финансовых коэффициентов может, например, в первом квартале отчетного периода не свидетельствовать о неплатежеспособности должника, поскольку его активы показывали обеспеченность обязательств активами.

«Также существует и иная практика, где суды говорят, что финансовый анализ не является доказательством платежеспособности. Есть интересное Определение Верховного Суда РФ от 12.02.2018 №305-ЭС17-11710 (3), где суд расписывает ровно следующее: решающего значения показатели бухгалтерской, налоговой и иной финансовой отчетности для определения признака неплатежеспособности не имеют. Объясняется это тем, что финансовую документацию составляют сами должники. К сожалению, должник зачастую не отдает себе прямого отчета в том, что он неплатежеспособен. Он либо не хочет рисковать своим бизнесом и подавать заявление о банкротстве, либо зачастую это недобросовестное поведение, чтобы увести активы и избежать расчета с контрагентами и кредиторами», – поясняет Ольга Савина.

Закредитованность юридических лиц в России приводит их, по мнению специалиста, к необходимости искать безболезненный выход из ситуации при наличии второй сильной стороны – банка. Соответственно, ряд предпринимаемых для этого действий и сделок должника подпадает под период оспоримости.

Важным маркером для определения вреда, причиненного кредиторам, является сделка, которая совершается в отношении заинтересованного лица. Ольга Савина отмечает, что предполагается знание этого лица о наличии признака неплатежеспособности или недостаточности имущества, если не доказано обратное.

«Признаки подтверждают осведомленность – это неоднократное обращение к кредитору с просьбой об отсрочке долга, о прощении процентов, а также известное кредитору или кредитной организации длительное наличие картотеки по банковскому счету должника. Что касается первого пункта, то здесь возникает много вопросов по практике. Поскольку оспоримый срок в три года позволяет должнику обращаться с просьбой к кредитору об отсрочке», – отмечает специалист.

Подробнее о судебной практике по делам об оспаривании сделок при банкротстве 2019 года – в лекции Ольги Савиной.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *