Социальные отношения в зеркале русской правды

Оглавление Введение 3 1. Общая характеристика Русской правды Ярослава Мудрого, как свода законов древнерусского государства 6 2. Месть и вира 9 3. Землевладение Киевской Руси на рубеже XI-XII века 12 4. Правовое положение различных социальных слоев населения Киевской Руси по Русской Правде 15 4.1 Привилегии знати 15 4.2 Правовое положение зависимого населения 17 Заключение 22 Список использованной литературы 24 Введение

Главной опорой о том, какие же существовали общественные отношения в Киевской Руси в X-XII веке, является старейший древнерусский свод законов – Русская правда. Русская правда являлась документом, который выступал в качестве свода законов того времени и создавался на протяжении ни одного века. Начало данному историческому памятнику положил Ярослав Мудрый около 1016 года, а уже во второй половине XI века данный документ был уже дополнен новыми законами. В своем содержании Русская Правда в полной мере отражает интересы княжеского хозяйства и управления. При сравнении отдельных ее частей виден рост княжеской власти и расширение княжеского суда. Такой длительный исторический промежуток в течении которого изменялась и дополнялась Русская правда дает возможность говорить о том, что именно данный свод законов способен в полной мере отразить жизнь Киевской Руси на протяжении XI-XII века. Этот факт и обуславливает актуальность данной темы. Целью данной работы является изучение основных общественных отношений, которые существовали в Киевской Руси и были отражены в Русской Правде. Для того, чтобы достичь поставленную цель необходимо выполнить несколько основных задач: 1) дать общую характеристику Русской правде Ярослава Мудрого, как свода законов древнерусского государства; 2) изучить каким образом кровная месть переросла в виру; 3) охарактеризовать каким образом Русская Правда контролировала процесс земледелия; 4) рассмотреть правовое положение различных социальных слоев населения Киевской Руси по Русской правде; 5) рассмотреть привилегии знати; 6) изучить правовое положение зависимого населения. В данной работе были использованы такие исторические источники, как: 1) Карамзин Н.М. История государства Российского.Т.2. является одним из величайших памятников русской национальной культуры в котором описывается история России с 1015 по 1169 года. Второй том данного комплекта содержит в себе комментарии, указатели литературных и документальных источников. Во 2 томе Н.М. Карамзин Русской Правде посвящается целую главу в которой отражается как складывается социальная структура общества в Киевской Руси. 2) «Киевская Русь» — исторический сборник под редакцией Б.Д. Грекова, который представляет собой продолжение издания «Русской Правды», вышедшее в 1940 году. Право кровной мести уже не упоминалось, так как ее заменили штрафы, а в новом законе была сделана попытка сохранить внутренний порядок в стране, защитить собственность состоятельный людей. 3) Татищев В.Н. История Российская- один из самых значимых трудов за всю историю существования российской историографии. Она охватывает всю историю отечественного государства с древнейших времен вплоть до царствования Ф.М. Романова. Особая ценность данного произведения заключается в том, что в ней введен в научный оборот текст Русской правды, а также создан обобщающий труд по отечественной истории на основе не только русских, но и иностранных источников. 4) Монография Фроянов И.Я. «Киевская Русь» — исторический источник, автор которого рассматривает основные этапы развития Киевской Руси. Особое внимание уделяется различным отношениям, имеющим место быть в Киевской Руси, рассмотрены различные точки зрения о характере и форме классовой борьбы, а также уделено вниманию вопросу принятия христианства на Руси. Помимо основных исторических источников теоретическая основа данной работы строится на трудах ученых и историков, которые посвящены вопросу исторического развития Киевской Руси в XI-XII веках. В частности: В.М. Устинов, А.Л. Юрганов, А.Н. Сахаров, В.О. Кличесвкий, Б.Г. Пашков, К.В. Седов и др.. Настоящая работа имеет традиционную структуру и состоит из четырех глав, включающих в себя пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Заключение

Таким образом, подводя итог данной работы, стоит сделать несколько основных выводов. Русская правда выступила в качестве основного исторического памятника в нормах которого отразилась практически вся жизнь Киевской Руси того времени. В статьях Русской Правды прослеживается чёткое разграничение правового статуса различных групп населения, что позволяет получить достаточно полное представление о социальной структуре древнерусского общества и его классовом разделении. С появлением и дальнейшим видоизменением Русской правды кровная месть, которая была так распространена в Киевской Руси, заменилась уплатой виры, то есть штрафа, размер которого существенно отличался от социального статуса убитого. Земледелие развивалось довольно медленно, князья и дружинники, которые получали доход от выплаты полюдья, не нуждались в частной собственности на землю. В Русской правде предусматривались самые различные ситуации, которые могли возникнуть с княжеским скотом, в частности с конями. Данный документ упоминает «конюха старого у стада», при этом не ведется даже речь о княжеской пашне. Может быть данный акт становится явным признаком того, что княжеское хозяйство было изначально скотоводческим или даже коневодческим. Кони требовались князьям для достижения ими военный целей посредством военных действий. Русская Правда устанавливала положения, которые определяли правовой статус социальных слоев населения Киевской Руси. Социальный статус различных сословий резко отличался друг от друга и каждый слой населения обладал своими юридическими особенностями, которые были зафиксированы в своде законов. Высшими слоями населения считались князья в чьих руках была сосредоточена вся власть, поэтому Русская Правда за их убийство не предусматривала никакой ответственности, так как для преступника автоматически предусматривалась смертная казнь. На мой взгляд это является существенным недостатком свода законов того времени, так как регламентируя основные общественные отношения всей Киевской Руси, Русская правда в первую очередь должна была закреплять на законодательном уровне правовое положение высших слове населения. В наше время этот свод законов древнерусского государства является важнейшим источником изучения государственного уклада Киевской Руси, её социальных и правовых норм. Кроме того, этот древний источник представляет большой интерес для литературоведов. Данный свод законов заботился не только о власти имущих, так как в нем были и статьи, которые защищали право на жизнь и собственность любого жителя Киевской Руси.

Список литературы

Оспенников Ю.В., кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры государственно-правовых дисциплин Самарского филиала Саратовского юридического института МВД России.

В источниках древнерусского права наиболее распространенным видом наказаний являлись, как известно, штрафы. При этом особое место занимал штраф, выплачиваемый убийцей, так называемая вира, размер которой составлял 40 гривен. Другими часто встречающимися штрафными ставками были 3 и 12 гривен, назначаемые, как правило, за преступления, связанные с умалением чести и причинением вреда здоровью.

В основу правового регулирования рассматриваемой группы преступлений Русской Правдой была положена система штрафов в пользу князя в размере 12 гривен и 3 гривен. Право северо-запада Руси XII — XIII вв. сохранило эти же ставки, хотя и с некоторыми изменениями. Почему устанавливался штраф именно в 12 гривен, неясно, равно как неизвестно, происхождение размера виры или еще одной стабильной штрафной ставки в 3 гривны. Однако в нескольких статьях Русской Правды прослеживается связь ставки в 12 гривен с вирой. Речь идет о ст. ст. 13, 15, 17, 40, 61, 65, 89 Пространной редакции Русской Правды <*>.

<*> Русская Правда. Пространная редакция // Российское законодательство X — XX вв. Т. 1. М., 1984. С. 65 — 70.

Вира устанавливалась за убийство свободного человека или за другие преступления (например, виновный в изнасиловании свободной женщины подлежал смерти или уплате штрафа, равного вирной ставке) <*>, если подразумевалась возможность «выкупа» жизни преступника. В указанных статьях Русской Правды речь также идет о «цене» жизни, но человека, свобода которого ограничена: холоп, рабыня, закуп, сельский и ратайный тиун и др. В большинстве случаев 12 гривен — это прямой аналог виры, он уплачивается в качестве штрафа в случае убийства несвободного или зависимого лица (ст. ст. 13, 15, 17, 40, 89). В одной из статей (ст. 89) законодатель косвенно оговаривает, что эта штрафная ставка является аналогом виры: «А в холопе и в робе виры нетуть: но оже будеть без вины убиен, то… князю 12 гривен продаже» <**>. Кроме того, штраф в 12 гривен представлял собой выкуп жизни преступника (например, в ст. 65 указано на существовавшую возможность убить раба, ударившего свободного человека, однако господин раба мог выкупить его жизнь, уплатив штраф в 12 гривен и возмещение потерпевшему) или этот же штраф мог уплачиваться в случае совершения преступлений, которые по своей тяжести соотносились с убийством (например, по ст. 61 господин, пытавшийся продать закупа в холопство, принуждался к уплате штрафа в 12 гривен). Характерно, что к числу лиц несвободных или зависимых, жизнь которых оценивалась не в полную виру, а в 12 гривен, относился вор, пойманный с поличным,- за его убийство Русская Правда также наказывала штрафом в 12 гривен.

<*> Договор («правда») Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. // Памятники русского права. Вып. II. Памятники права феодально-раздробленной Руси. М., 1953. С. 62.
<**> Русская Правда. Пространная редакция. С. 70.

В отличие от Русской Правды, другие источники права XII — XV вв. уже не упоминают об особых штрафах за убийство или покушение на свободу зависимых лиц, однако штраф за убийство раба устанавливался, при этом размер штрафа оказывался значительно ниже, нежели это было определено в Русской Правде. Так, в договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. штраф за убийство холопа (ст. 1) составлял 1 гривну серебра (или 4 старые гривны кун), что в три раза меньше штрафа, указанного в Русской Правде <*>. Подобно тому, как существовала прямая зависимость между размером виры и размером штрафа за изнасилование свободной женщины, штраф за насилие в отношении рабыни определялся в это время также в одну гривну серебра <**>.

<*> Договор («правда») Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. С. 59.
<**> Договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1189 — 1199 гг. // Памятники русского права. Вып. II. С. 126; Договор («правда») Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. С. 62; Соглашение Смоленска с Ригой и Готским берегом 1230 — 1270 гг. // Памятники русского права. Вып. II. С. 75.

В отличие от рассмотренных источников права, которые в 3 раза снижают размер штрафа, связанного с жизнью несвободного человека, Правосудье Митрополичье, напротив, приравнивает убийство закупа к убийству свободного лица: «А закупного ли наймита (убьют. — Ю.О.), то есть душегубство» <*>. В связи с недостатком фактического материала трудно обоснованно утверждать, какая тенденция — усиление или ослабление ответственности за преступления данной группы — преобладала в праве Северо-Западной Руси. Вполне возможно, что никакого противоречия здесь не существует и обе тенденции сосуществовали: жизнь зависимых людей стала защищаться наравне с жизнью свободных независимых, а штраф за убийство несвободных, напротив, был существенно уменьшен. Косвенным подтверждением такого предположения может являться идущий процесс более четкого разграничения свободных и несвободных, грань между зависимостью и состоянием несвободы становится не столь размытой, а правовое положение различных групп зависимого населения четче определяется.

<*> Тихомиров М.Н. Правосудье Митрополичье // Археографический ежегодник за 1963 год. М., 1964. С. 45.

Штраф в 12 гривен назначался Русской Правдой также за действия, влекущие умаление чести потерпевшего, за оскорбление действием. В частности, к таким преступлениям Пространная Русская Правда относила:

<*> Русская Правда. Пространная редакция. С. 65, 69 — 70.

В исследовательской литературе подробно изучена специфика этой группы преступлений и многократно обращалось внимание на то, что для древнерусского права большей тяжестью обладает оскорбительное действие, нежели действие, наносящее пострадавшему физический ущерб. Для нашей темы больший интерес представляет тот факт, что половина из перечисленных установлений Русской Правды в последующем законодательстве не встречается. В договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. сохраняется только норма о выбитом зубе (ст. 2): «…за зуб 3 гривн серебра» <*>, при этом штрафная санкция в точности соответствует аналогичной сумме по Русской Правде. Соглашение Смоленска с Ригой и Готским берегом 1230 — 1270 гг. упоминает о выбитом зубе (ст. 4) и о вырванной бороде, при этом вводя дифференциацию наказания в зависимости от статуса потерпевшего — за бороду боярина или «куноемчи» (сборщика кун) платится не 3, а 5 гривен серебра (ст. 19).

<*> Договор («правда») Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. С. 59.

Наконец, норма Русской Правды о «муке» огнищанина трансформировалась в праве Северо-Западной Руси в запрещение незаконного самовольного ареста без решения суда, при этом сохраняется известный Русской Правде размер штрафа. Это положение закрепляется в договоре Новгорода с Готским берегом 1189 — 1199 гг. («А оже мужа свяжють без вины, то 12 гривн за сором старых кун») <*>, в договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. (ст. 13: «Аще Русин ли Немчичь друг друга свяжеть без вины, 3 гривны серебра за сором») <**>, в соглашении Смоленска с Ригой и Готским берегом (ст. 12: «Оже который Немьчиць в Ризе или на Гътьскомь березе свяжеть Смолнянина, или в железа въсадить, за сором ему платити 3 гривны серебра») <***>.

<*> Договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1189 — 1199 гг. С. 125.
<**> Договор («правда») Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. С. 62.
<***> Соглашение Смоленска с Ригой и Готским берегом 1230 — 1270 гг. С. 74.

Если в течение XII — XIII вв. источники права еще упоминают о порванной бороде, о выбитом зубе и о незаконном задержании, в XIV — XV вв. сохраняется только норма о бороде. В Псковской судной грамоте (ст. 117) в отличие от предшествовавшего законодательства указан не штраф в пользу князя, а компенсация самому пострадавшему, однако значительный размер ее (2 рубля) все равно указывает на большое значение, уделявшееся этому виду преступлений <*>.

<*> Псковская судная грамота // Российское законодательство X — XX вв. Т. 1. С. 342.

Эта группа преступлений, наказываемых штрафной ставкой в 12 гривен, также связана с выкупом жизни преступника. Известно, что для всех «варварских» народов общим было убеждение, что оскорбление, нанесенное словесно или действием, может быть гораздо тяжелее, нежели причинение телесного вреда. Даже в сочинениях церковных деятелей Древней Руси можно встретить упоминания о мести за оскорбление как о самом естественном поступке, который, по их мнению, никак не противоречит христианской догматике: «Аще бо на человека хуление не можеть оставлено быти безо мьсти, то колма паче Божество хуливый…» <*>. Обычное право, несомненно, в значительном количестве случаев допускало возможность немедленной расплаты за оскорбление. Даже в Пространной редакции Русской Правды еще видны следы этих порядков: в ст. 25 устанавливается штраф в 12 гривен за удар батогом, чашей, рогом, а ст. 26 разрешает иную реакцию на подобное оскорбление: «Не терпя ли противу тому ударить мечемь, то вины ему в томь нетуть» <**>. Таким образом, здесь также обнаруживается выкуп жизни преступника, который первоначально является альтернативным способом решения конфликта (оскорбленный может убить обидчика или взять с него штраф), но затем постепенно оформляется в качестве безальтернативной штрафной санкции.

<*> Епископское поучение князьям и всем православным христианам о противоестественных плотских грехах, ротничестве и подражании иноверческим обычаям // Русская историческая библиотека. Т. VI. Памятники древнерусского канонического права. СПб., 1908. Ст. 850.
<**> Русская Правда. Пространная редакция. С. 65.

От преступлений, предполагающих оскорбление действием, древнерусское право отличало преступления, представляющие собой причинение вреда здоровью. В Русской Правде они объединяются штрафной ставкой в 3 гривны. При этом прослеживается явное противопоставление с аналогичными преступлениями, наказываемыми штрафом в 12 гривен, как это видно из следующей таблицы.

Таблица N 1. Преступления, предполагающие причинение вреда здоровью или оскорбление, наказываемые штрафом в 3 гривны и 12 гривен (нумерация статей дана по Пространной редакции Русской Правды)

N ст. Штраф в 12 гривен N ст. Штраф в 3 гривны
23 удар мечом, не
вынутым из ножен,
или рукоятью
30 удар обнаженным мечом
28 отнятие пальца
25 удар батогом, чашей,
рогом, тылеснию
29 побои до крови или
синяков
31 толкнет, по лицу
ударит, ударит жердью

Как видно из приведенной таблицы, ст. 23 связана со ст. ст. 28 и 30 — в обоих случаях удар наносится мечом, однако в первом случае ударивший имеет своей целью оскорбить, а не ранить противника, во втором — очевидна цель нанести вред обнаженным оружием. Точно так же противостоят друг другу, с одной стороны, ст. 25 и, с другой — ст. ст. 29 и 31.

Сближает эти статьи нанесение побоев с помощью подручных предметов или руками, однако в ст. 25 оговаривается перечень предметов, удар которыми рассматривается как оскорбление: батог (возможна расширительная трактовка — палка) <*>, чаша, рог, ладонь. Как и в предыдущем случае, меньшим штрафом наказываются деяния, направленные не на оскорбление, а на причинение телесных повреждений (ст. ст. 29, 31).

<*> Словарь древнерусского языка (XI — XIV вв.): В 10 т. Т. I. М., 1988. С. 107.

В дальнейшем происходит любопытное смешение противопоставления статей, которое столь очевидно в Пространной Русской Правде. В договоре Новгорода с Готским берегом и с немецкими городами 1189 — 1199 гг. регулируются несколько преступлений, аналогичных тем, которые рассматривались Русской Правдой:

  1. удар оружием или «колом» (палкой) — 6 гривен кун;
  2. толкнет или порвет одежду — 3 гривны кун <*>.

<*> Договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1189 — 1199 гг. С. 125.

Вторая ситуация соответствует казуальной основе ст. 31 Пространной редакции Русской Правды, и штраф в договоре предусмотрен тот же — 3 гривны, однако первая ситуация, соответствующая ст. 30 Русской Правды, назначает в два раза больший штраф — не 3, а 6 гривен. Так появляется неизвестная Русской Правде промежуточная между 3 и 12 гривнами штрафная ставка.

В договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. (ст. 3) предусматриваются три ситуации, схожие с рассмотренными нормами Русской Правды:

  1. удар палкой до крови (и более широко — побои до синяков или до крови) — 1,5 гривны серебра (то есть 6 старых гривен кун);
  2. удар по лицу, по уху, захват за волосы, удар батогом — три четверти гривны серебра (3 гривны кун);
  3. нанесение ранения, но без увечья — 1,5 гривны серебра (6 гривен кун).

Относительно первого случая следует особенное внимание обратить на вторую редакцию текста договора, в которой прослеживается явное заимствование из ст. 29 Русской Правды: «…а будеть синь, либо кровав» <*> (в Русской Правде «Аже придеть кровав муж на двор или синь…») <**>. Вторая ситуация соответствует казуальной основе ст. 31 Русской Правды, а третья — ст. 30. Как видно, только в одном случае договор следует за Русской Правдой, назначая трехгривенный штраф, в двух других ситуациях вновь указывается шестигривенная промежуточная штрафная ставка, впервые отмеченная в договоре Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1189 — 1199 гг.

<*> Договор («правда») Смоленска с Ригой и Готским берегом 1229 г. С. 59.
<**> Русская Правда. Пространная редакция. С. 65.

В проекте договорной грамоты Новгорода с Любеком и Готским берегом о торговле и суде 1269 г. видна та же переходная ситуация:

  1. ранение острым оружием или «дубиной» — 1,5 марки серебра (6 старых гривен кун);
  2. удар в ухо или в шею — 3 фердинга (3 гривны кун) <*>.

<*> Проект договорной грамоты Новгорода с Любеком и Готским берегом о торговле и суде 1269 г. // Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.-Л., 1949. С. 61.

Первая ситуация соответствует ст. 30 Пространной редакции Русской Правды, однако назначает переходный шестигривенный штраф, вторая — ст. 31 Русской Правде, устанавливая прежний штраф в 3 гривны.

В соглашении Смоленска с Ригой и Готским берегом 1230 — 1270 гг. (ст. 4) тенденция повышения штрафной санкции за причинение вреда здоровью проявляется более четко:

<*> Соглашение Смоленска с Ригой и Готским берегом 1230 — 1270 гг. С. 72.

Все указанные деяния соответствуют преступлениям, предусмотренным ст. ст. 29, 30, 31 Пространной редакции Русской Правды, по которым назначался штраф в 3 гривны, однако в соглашении за них устанавливается высший возможный для этой группы преступлений штраф в 12 гривен кун.

Наконец, в Псковской судной грамоте (ст. 120) преступления, несущие вред здоровью, еще более упрощаются и упоминается только один их вид, обобщающий, однако, все рассмотренные выше, — избиение <*>.

<*> Псковская судная грамота. С. 342.

Учитывая выявленную выше тенденцию упрощения системы преступлений, объединяемых штрафной ставкой в 12 гривен, можно отметить два взаимосвязанных процесса: 1) сокращается количество преступлений, которые трактуются как оскорбление действием,- вместо широкого перечня норм, защищающих личную честь в самых разных ситуациях, в праве XII — XV вв. остается ответственность за вырывание бороды и выбитый зуб; 2) схожие ситуации нанесения телесных повреждений, различавшиеся в Русской Правде на причинявшие вред здоровью или нарушавшие честь, в праве XII — XV вв. унифицируются как группа преступлений, причиняющих вред здоровью, и за них назначается максимальная для этого вида преступлений штрафная ставка в 12 гривен. В связи с тем что de facto произошла новая систематизация преступлений против чести и против здоровья личности, а также в связи с тем, что преступления, несущие вред здоровью, теперь стали наказываться штрафной ставкой, назначавшейся ранее за преступления, несущие оскорбление действием, возникла необходимость повысить штрафную ставку за сохранившиеся в праве преступления против чести. Видимо, только этим и можно объяснить столь высокую имущественную ответственность за вырывание бороды по Псковской судной грамоте.

Курц, А. В.
2001 Аннотация: Опубликовано : Вестник ТИСБИ. — 2001. — № 1. Полный текст документа:

Курц, А. В., аспирант Марийского государственного университета

Штраф как уголовное наказание в истории уголовного права досоветской России

В нашей стране штраф применялся в качестве уголовного наказания еще на заре отечественного права. Истоки возникновения штрафа можно увидеть в самых древних памятниках российского законодательства. Одним из таких памятников является Русская Правда. И в ней довольно значительное место уделено денежным штрафам.

Древнейшей формой наказания в нашей стране являлась месть преступнику со стороны потерпевшего или его родственников. По договору с греками 911 г., убийцу можно было умертвить каждому безнаказанно на месте преступления: «Да умрем, идеже аще створить убийство». Договор 945 г. дает право жизни убийце только родственникам убитого без определения степени родства. Русская Правда ограничила круг мстителей за убийство только двумя степенями ближайших родственников убитого. Правда сыновей Ярослава запрещала убивать убийцу кому бы то ни было, предписав родственникам последнего довольствоваться определенной денежной компенсацией.

Преобладающим видом наказания по Русской Правде были денежные взыскания с преступника, слагавшиеся из двух частей: штрафа и компенсации; штраф поступал князю, компенсация за причиненный преступлением ущерб шла потерпевшей стороне, а именно: за убийство — вира (в пользу князя) и головничество (родственникам потерпевшего), за прочие преступления — продажа (князю) и урок (потерпевшему). Тяжким наказанием в виде денежного взыскания была вира — денежный штраф, взыскивавшийся в пользу князя за убийство свободного человека. Слово «вира», не встречающееся в других славянских языках, считают заимствованным из немецкого языка (Wehrgeld).

По Правде Ярослава вира взимается в том случае, если нет мстителя (ст. 1 Краткой редакции Русской Правды). Вира взыскивалась не всегда с самого преступника, но иногда с общины — верви, к которой он принадлежал; в таком случае она называлась дикой вирой и взыскивалась в двух случаях: а) если совершено непредумышленное убийство и преступник состоит с членами общины в круговой поруке; б) если совершено предумышленное убийство, но община не разыскивает убийцу (прикрывает его или не выдает). В первом случае вервь платит с участием самого преступника (в соответственной доле); во втором случае уплата доли рассрочивается на несколько лет (Кар., 5).

Величина виры постоянна: за свободных людей вообще — 40 гривен. Двойная вира в размере 80 гривен полагалась вначале за убийство огнищанина, а позднее — за убийство княжих мужей, конюшего, старосты и тиуна (ст. 19, 22 Краткой редакции Русской Правды; ст. 3 Пространной редакции Русской Правды), что свидетельствовало об усиленной защите жизни феодалов. За совершение таких преступлений, как отсечение ноги, руки, носа, выкалывание глаза, убийство свободной женщины, взималось «полувирье» — т.е. штраф в размере 20 гривен (ст. ст. 27, 88 Пространной редакции Русской Правды). За убийство лиц рабского сословия взыскивался штраф в 12 гривен. Родственникам убитого полагалось денежное вознаграждение, именовавшееся головничеством. По мнению большинства исследователей, размер головничества был равен размеру виры.

Русская Правда предусматривает и такой вид наказания, как «продажа» — денежный штраф, взыскивавшийся с преступника в пользу князя за совершение ряда преступлений как против личности, так и имущественных. Уголовное значение продажи видно из некоторых приведенных фактов относительно виры; в Краткой Редакции Русской Правды оно вполне ясно, например, из следующего: «если украдет ладью, то за ладью 30 резан, а продажи 60 резан» (ст. 35 Краткой редакции Русской Правды). Цифры продажи постоянны: 12 гривен (за убиение вора без требования обороны, оскорбление чести, лишение свободы за кражу холопа и бобра, за истребление коня и скота, за порчу меж); 3 гривны (и 30 кун) за все прочие преступления, кроме самых маловажных, за которые взыскивалось 60 кун или резан. Продажа обычно сопровождалась пошлиной, шедшей судебным агентам и исчислявшейся в размере 20% от продажи. Пострадавший получал денежное возмещение, носившее название «урок». Урок таксирован в законе (Краткой редакции Русской Правды) относительно преступлений личных, наносящих физический вред (за зуб — ст. 68, за палец — ст. 28, за рану — ст. 25 по 1 гривне); за преступление против чести Русская Правда не дает таксы, между тем как церковный устав Ярослава содержит подробную оценку чести. При преступлениях имущественных или возвращается вещь, или цена ее, назначенная в законе. Денежные штрафы в определенном количестве могли иметь правильное уголовное значение лишь в период экономического равенства. При несостоятельности преступника они должны были заменяться другими уголовными наказаниями, что, действительно, и находим в позднейшем русском праве. Высший штраф, то есть вира, уплачиваемая без помощи общины, обыкновенно был не под силу для одного преступника, а потому в 3-й редакции Русской Правды вира и заменена уже в законе «потоком».

Высшей мерой наказания по этой редакции Русской Правды являлся так называемый поток и разграбление. «Потоком» называлось лишение личных прав, а «разграблением» — лишение прав имущественных, и то и другое составляет одно наказание, а не два вида наказаний; хотя в одном случае (ст. 31) упомянут один поток без разграбления (за конокрадство), но в другом случае термин «поточити» употреблен в смысле разграбления (ст. 97: за поджог или разграбление имущества преступника прежде всего удовлетворяется потерпевший, а «в остальном князю поточити»). Поток и разграбление не только заменили виру за предумышленное убийство, но и распространялись на конокрадство и поджог, а практика распространяла это наказание и на политические преступления.

Смертная казнь, телесные и членовредительные наказания не были свойственны древнейшей системе русского права, но появились они фактически довольно рано и, прежде всего, в практике церковных судов. Летописи сохранили сведения о смертной казни в Древней Руси. Так, в княжение Владимира Святославича увеличились разбои. Разбой представлял собой в ряде случаев не просто имущественное преступление, а акт социального протеста со стороны людей, терявших в процессе феодализации землю и стоявших на грани потери свободы. По совету епископов Владимир «отверг» виры и начал предавать разбойников смертной казни, но «со испытом», т.е. после судебного разбирательства обстоятельств преступления. В дальнейшем епископы и «старцы» вновь обратились к киевскому князю, указав ему на необходимость возвращения к вирам, которые в условиях усиления военной опасности нужны были для приобретения оружия и коней. Владимир отменил смертную казнь и восстановил виры.

В отличие от Русской Правды, по которой целью наказания являлось возмездие и возмещение материального ущерба, причиненного потерпевшему, Судебник 1497 г. имеет также в виду устрашение преступников и окружающего населения. Поэтому имущественные наказания в Судебнике уступают место другим, более суровым видам наказаний. Денежные наказания, бывшие в период Русской Правды лишь компенсацией за нанесенный ущерб, становятся с XIV в. средством обязательного искупления вины. Из имущества татей и разбойников удовлетворялись убытки истца при разбое. Если имущества не хватало, иски взыскивались в порядке частного вознаграждения с тех, «на кого по сыску доведется», а именно с соучастников (ст. 22 гл. XXI Соборного Уложения 1649 г.). Сумма иска определялась в размере, указанном разбойниками во время пытки, а в случае, когда разбойники, сознаваясь в разбое, не могли перечислить «животов по имянно», т.е. указать сумму награбленного, то истцу выплачивалась четверть предъявленного иска (ст. 23-25 гл. XXI Уложения). Это, по мнению М.Ф. Владимирского-Буданова, объяснялось «постоянным в то самое время увеличением исков в челобитных».

«Продажа» (по Судебнику 1497 г.) означала денежный штраф за преступление и шла в пользу князя или лиц, осуществляющих правосудие. Размер продажи, как правило, устанавливался по усмотрению суда. Чаще всего продажа являлась дополнительным наказанием и применялась в сочетании с торговой или смертной казнью (ст. 8, 10 Судебника 1497 г.). Но продажа могла быть и самостоятельным видом наказания за злостную невыплату долга, оскорбление словом или действием. Судебник 1550 г. вводит денежные штрафы, именуемые «пеня». Они взыскиваются с должностных лиц за лихоимство — втрое против взятого (ст. 8-11) — и за нанесение бесчестья обвиняемому, за что пеня назначалась по указанию государя (ст. 25, 26, 35, 71). Одновременно с выплатой продажи и пени виновный уплачивал денежное вознаграждение в пользу потерпевшего. Если по Судебникам оно полагалось истцу по всем видам преступления: «а побьются на поли в пожеге или в душегубстве, или в разбои, или в татьбе, ино на убитом (виновном) исцево доправити» (ст. 7 Судебника 1497 г.), то Соборное Уложение 1649 г. сохраняет денежные штрафы всего в восьми случаях — только за Преступления, посягавшие на имущество, здоровье и честь частного лица.

Размеры платы за бесчестье дифференцированы: было бесчестье простое, двойное и тройное. К этому добавлялась система штрафных санкций за каждый вид телесного повреждения — выплата штрафа назначалась за отсечение руки, ноги, уха, носа и других частей тела: «за всякую рану по пятидесяти рублев» (ст. 10 гл. XXII Уложения). По Соборному Уложению 1649 г. одинаковое значение с пеней имела «заповедь», т.е. денежный штраф за проступки против полицейских распоряжений правительства (Уложение, гл. XXI, ст. 19-20; гл. XXV, ст. 1-2); заповедью этот штраф назывался потому, что деяние, наказываемое им, само по себе безразличное, «заповедуется» (запрещается) из соображений полицейских или финансовых. Другой вид заповеди — это добавочное денежное наказание за общие преступления, если преступник раньше совершения преступления угрожал и тем вызвал против себя угрозу со стороны власти в виде заповеди.

Если виновный не имел средств, чтобы выплатить требуемое истцом вознаграждение, он либо выдавался истцу «головою на продажу», т.е. в холопство до отработки долга (ст. 10 Судебника 1497 г.), либо подвергался правежу «безо всякия пощады» (ст. 133 гл. X Уложения). Суть правежа заключалась в том, что ответчик регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания — его били розгами по обнаженным икрам. Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности (за долг в сто рублей пороли в течение месяца). Здесь явно звучит архаический принцип замены имущественной ответственности личностной. «Правеж» — не просто наказание — это мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство (у него могли найтись поручители, или он сам мог решиться на уплату долга).

То есть в Уложении штраф занимает уже весьма скромное место. Главная цель наказания по Соборному Уложению — устрашение: наказать так, «чтобы смотря на то, иным неповадно было так делати». Законодательство Петра I внесло свои коррективы в порядок взыскания штрафов. Денежные наказания взимались не только в пользу потерпевших, но главным образом в пользу государства — казну, Синод, госпитали лечебные и т.д. Наиболее распространенным в то время видом денежных наказаний являлись штрафы. Так, Указом от 17 сентября 1680 г. вместо введенного Уложением 1649 г. битья кнутом за порчу межей и граней (Гл. X. ст. 231) предписывалось «иматъ за всякую испорченную грань по 5 рублев и присылать те пенныя деньги к Москве в Поместный приказ». Восстановление Указом 1682 г. торговой казни не помешало сохранению денежного штрафа.

Как самостоятельные наказания штрафы от 1 рубля до 1000 взимались с должностных и частных лиц за невыполнение тех или иных предписаний. Так, за ношение русского платья, усов и бороды взыскивался штраф в 50 и 100 рублей с человека и по две деньги с крестьян. Поскольку желающих оставить усы и бороду было очень много, в 1724 г. при Сенате была даже учреждена особая контора. За неявку без «законных причин» на водную Ассамблею взимался штраф в «50 рублев», в другой раз штраф вдвое, «а буде в третей раз, то сосланы будут в предиленною работу». Штрафы использовались и как предупредительная мера. За каждого беглого солдата взыскивались денежные штрафы со всех чинов — от офицера в сумме 1 р. 50 коп. до солдата по копейке с человека. В последующем штраф брался лишь с тех, которые были вместе куда-то посланы.

Взиманием штрафов с населения широко пользовалась церковь, беря их как с нарушителей, так и поручителей за них. Штрафы могли уплачиваться не только деньгами, но и «другими вещьми». Невозможность уплатить штраф влекла посылку мужчин на галеры, верфи, женщин в мануфактуры или прядильные дворы, а согласно Указу от 30 сентября 1765 г., использование в казенной и полицейской работе в течение двух недель при содержании на хлебе и воде. За крестьян штрафы взыскивались с их помещиков, а за государственных крестьян — с казначеев и старост. В случае смерти виновных штраф брался с наследников. Более серьезные преступления наряду с уголовным наказанием сопровождались конфискацией имущества.

По Уложению о наказаниях уголовных и исправительных от 15 августа 1845 г., различали штрафы, поступающие в казну, и пени, поступающие на улучшение мест заключения. Суммы, не имеющие специального назначения, т.е. когда в Уложении или в особом законе не было конкретно указано, в какое место или ведомство они должны быть переданы, обращались в доход государственного казначейства; а по Уставу о наказаниях 1885 г. — в земский по каждой губернии капитал для устройства арестных домов. Специальные же назначения взысканий за отдельные нарушения представлялись весьма разнообразными; в некоторых случаях часть взысканий поступала доносителям и открывателям.

Редакционная комиссия при составлении Уголовного уложения от 22 марта 1903 г. сохранила систему наказаний Уложения 1845 г. Последним родом главных (основных) наказаний по ст. 2 Уголовного уложения 1903 г. являлись денежные пени. Уложение предусматривало назначение пени не только как основное, но и как дополнительное наказание, например, при злоупотреблениях в акционерных обществах, подделке карт, а в особенности при нарушении акцизных уставов. Денежное взыскание составляло такое же наказание, как и пеня, и не считалось вознаграждением за вред и убытки. Денежная пеня, для которой не было установлено особого назначения (например, за нарушение правил об охоте — в особый капитал Министерства Внутренних Дел; за нарушение лесного закона в землях казачьего войска — в войсковой капитал; за нарушение правил о церковных свечах — в распоряжение епархиального начальства т.п.), всегда обращалась на устройство мест заключений.

Размер денежного взыскания по Уложению 1903 г. определялся двояко: или в виде строго определенной законом суммы, или по указанному в законе основанию исчисления, например по размеру действительно причиненного или предполагаемого убытка казне, или же по размеру прибыли, полученной виновным (исчисление по количеству беспошлинно провезенных товаров, бесконтрольно или тайно выкуренного спирта и т.д.), или по продолжительности нарушения (например, при нарушении постановлений о паспортах); в этих случаях взыскания могли достигать весьма значительных размеров.

Денежные пени назначались или отдельно, или параллельно с арестом, или, в исключительных случаях, совместно с последним, а еще чаще с тюрьмой, представляя тогда особый вид кумулятивных наказаний. Таковы, например, тюрьма + пеня до 1 тыс. руб. по ст. 260 Уложения 1903 г. (распространение на бирже ложных слухов). Денежная пеня в тех случаях, когда размер ее был точно установлен в законе, всегда определялась только высшим ее пределом — 25 руб., 50, 100, но низший ее предел будет 50 коп., так как по ст. 24 Уложения 1903 г. пеня определялась рублями и полтинами; так что нельзя было назначать пени в 25 коп. или в 75 коп.; но в тех случаях, когда высший размер пени свыше 100 руб., низший ее размер не мог быть менее 10 руб.; обыкновенный размер определенной законом пени не превышал 500 руб., но в некоторых случаях денежная пеня назначалась в размере 1500 и даже 3000 руб.

При параллельной угрозе арестом и пеней в законе также было установлено такое соотношение: угроза однонедельным арестом приравнивалась 25 руб. пени; двухнедельным — 50 руб., угроза одним месяцем ареста — 100 руб., тремя месяцами — 300 руб., шестью месяцами — 500 руб. Суд, назначая денежную пеню, мог отсрочить ее уплату или рассрочить таковую на время, однако не свыше одного года со дня вступления приговора в законную силу. Сходное правило существовало и в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., но только относительно дел, подсудных мировым судьям и земским начальникам. В случае отсутствия у виновного каких-либо наличных средств для внесения присужденной с него денежной суммы уплата могла быть рассрочена на определенные сроки, в зависимости от суммы взыскания и способов уплаты; при этом закон оставлял не разъясненным, кем могла быть определена эта рассрочка и даже на какой срок.

По Уложению 1903 г. это правило получило большую определенность, так как отсрочка и рассрочка применялись не только единолично судьями, но и коллегиально; они определялись судом при постановлении приговора, и притом на время не свыше одного года со для вступления приговора в законную силу. Уплата пени могла быть произведена немедленно после постановления приговора или после вступления его в силу, но, во всяком случае, не позже одного месяца после этого, если же пеня отсрочена или рассрочена, то она или надлежащая часть ее должны быть внесены не позже наступления дня отсрочки или рассрочки. Эти правила относились ко всем случаям назначения денежной пени по Уложению 1903 г. Устанавливая денежную пеню, закон предусматривал и те случаи, когда приговоренный оказывался несостоятельным к уплате таковой. По Уложению о наказаниях 1845 г. это наказание заменялось задержанием, причем установили такую соразмерность, что при взыскании первых 20 руб. день заключения засчитывался в 50 коп., за следующие — от 20 до 50 руб. — в 75 коп., а за всю остальную сумму — по рублю, так что, например, взыскание в 300 руб. считалось равным 11 месяцам лишения свободы. Задержание, во всяком случае, не должно было превышать шести лет; отбывалось это наказание в тюрьмах.

Кроме ареста, закон предусматривал и другой вид замены денежных взысканий для несостоятельных: несостоятельные крестьяне и мещане могли быть отданы в общественные работы или же в заработки; такая же отдача допускалась и для лиц прочих сословий, но лишь в случае выраженной ими о том просьбы. Замена денежного взыскания арестом или работами вполне зависела от усмотрения судебного места. При этом по отношению к крестьянам выбор самого рода заработков не мог быть определен судом, а зависел от общества, с которым в этих случаях судья и должен был войти в сношение.

Но и это соотношение пени и ареста в 1903 г. было признано несоответственным, в особенности замена взыскания тюрьмой, на том основании, «что это наказание имеет свои определенные задачи, обусловливающие предполагаемую в тюрьме дисциплину и порядок содержания; всею постановкою своею она направляется к каре проступков, вызываемых буйною или корыстною волею, требующею обуздания и тяжкого урока. Между тем, наиболее крупные денежные взыскания назначаются за нарушение уставов казенных управлений, т.е. собственно за неисполнение гражданских обязательств, поставленное под санкцию уголовной угрозы; применение тюремного заключения к таким действиям вызвало бы очевидное несоответствие между преступлением и наказанием». Уголовным уложением 1903 г. была принята следующая схема: пеня до 25 руб. — арест до одной недели; от 25 — 100 руб. — арест от одной недели до одного месяца; от 100 — 500 руб. — арест от одного до трех месяцев; от 500 — 1000 руб. — арест от трех до шести месяцев; свыше 1000 руб. — арест от 6 месяцев до 1 года; так что при этой замене размер лишения свободы не устанавливался с полной определенностью, а закон указывал только пределы. Объяснительная записка говорила по этому поводу: установление постоянного точного соотношения между суммой взыскания и числом дней заключения с принятием за основание простой или удвоенной ценности рабочего дня представляется комиссии неверным. Возрастание интенсивности наказания лишением свободы идет вовсе не в той пропорции, в какой возрастает тяжесть денежных взысканий; с другой стороны, и преступность, определяющая срок лишения свободы при замене денежных взысканий, зависит не от одного только объема вреда, но и от степени опасности воли, от свойства побуждений и т.д., так что и в этом отношении формальное равновесие было бы несправедливо.

Замена пени работой в Уложении 1903 г. не была сохранена, несмотря на приводимые в пользу таковой теоретические соображения, так как практика указала крайнюю затруднительность как устройства этих работ, так и назначения на них через местные общества. Лица, которым денежные взыскания были заменены арестом, освобождались после внесения части денежного взыскания, соразмерной остающемуся сроку заключения или работ, в случае же уплаты ими меньшей части наложенного на них взыскания, срок ареста уменьшался; при таком уменьшении арест засчитывался в соразмерности, установленной приговором суда. Эти правила о замене относились прежде всего к денежной пене, а в особо указанных случаях — и к денежным взысканиям; но они не распространялись на взыскания, определявшиеся в вознаграждение за вред и убытки; на взыскания, наложенные административными и казенными управлениями за подведомственные им нарушения уставов.

История государства и права России: Учебник для вузов / Под ред. С.А. Чибиряева. — М.: Былина, — 1998. — С. 31.

История государства и права СССР Ч. 1. / Под ред. к.ю.н., доц. Ю.П. Титова. — М.: Юридическая литература, 1988. — С. 74. 6

Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. III. — С. 51.

Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. Т. 3. Акты Земских соборов. — М.: Юридическая литература, 1985. — С. 233.

Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. Т. 3. Акты Земских соборов. — М.: Юридическая литература, 1985. — С. 233.

Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. III. — С. 51.

Развитие русского права в XV — первой половине XVII в. /Отв. ред. д.ю.н., проф. Нерсесянц. — М.: Наука, 1986. — С. 200.

Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. — М.: Юридическая литература, 1985. — С. 55.

Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. — Т. 3. Акты Земских соборов. — М: Юридическая литература, 1985. — С. 249.

Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. — М.: Юридическая литература, 1985. — С. 55.

Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. — М.: Юристъ, 1999. — С. 99.

Софроненко К.А. Соборное Уложение 1649 г. — кодекс русского феодального права. — М., 1958, — С. 51.

История государства и права России. Учебник. / Под редакцией Ю. П. Титова. — М: Проспект, 1998. — С. 109.

Развитие русского права второй половины ХУП-ХУШ вв. / Отв. ред. д.ю.н., проф. Е.А. Скрипилев. — М.: Наука, -1992. — С. 213.

Указ. Соч. — С. 213.

Развитие русского права второй половины ХVII-ХVIII вв. / Отв. ред. д.ю.н., проф. Е.А. Скрипилев. — М: Наука, — 1992. — С. 214.

Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. В 2 т. Т. 2. — М.: Наука, 1994. — С. 140.

Таганцев Н. С. Указ. соч. — С. 140.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *