Статья 50 конституции РФ

Стороны знают, за что они бьются: «Вымпелкому» выигрыш дела в кассационной инстанции позволит экономить более 1 млрд руб. ежегодно. Пока эта переплата «вызывает вопросы, в том числе, со стороны российских и зарубежных акционеров», признается Антон Быков, исполнительный вице-президент по юридическим вопросам и корпоративным отношениям «Вымпелкома».

Основные акционеры – это инвестиционная группа LetterOne Михаила Фридмана, Германа Хана и Михаила Кузьмичева (56,2% обыкновенных акций и 47,9% голосов) и норвежская Telenor (33 и 43% соответственно). Остальные бумаги торгуются на американской технологической бирже NASDAQ. У «Тизприбора”, в свою очередь, на кону, вероятно, хорошие отношения с инвесторами головной компании — Eastern Property Holdings. По данным отчета за 2015 г., ее акции принадлежат нескольким европейским фондам, остальные обращаются на Швейцарской фондовой бирже. Развязка спора будет зависеть от того, кто из оппонентов суд посчитает более убедительным.

Стратегия и тактика спораДмитрий Дождев, д.ю.н., профессор Института государства и права РАН

«Решение в пользу «Вымпелкома” неизбежно, если он сможет доказать суду, что тогда, в 2009 г., стороны договорились о «нормальной» цене. Они не могли предполагать, что валютная оговорка обернется повышением арендной ставки в два раза. Иначе стороны заключили бы договор на других условиях. Оговорка не покрывала эти риски, но просто упрощала расчеты между сторонами. Такой шаг был своего рода уступкой арендатора арендодателю: он тем самым показал, что небольшие колебания курса доллара его не испугают, и он готов в этом случае платить больше. Теперь же арендодатель пытается, по сути, нажиться, цепляясь за эту букву договора и придавая ей тот смысл, которого она иметь не могла».

Практика по результатам кризиса 2014-2015 гг. пока только складывается, однако настолько тяжелых и затяжных катаклизмов в новейшей истории России еще не было.

Александра Нестеренко, президент НП «Объединение корпоративных юристов”

«После дефолта 1998 г. была положительная практика по делам, аналогичным спору «Вымпелкома” и «Тизприбора”, и ряд постановлений ВАС о том, что дефолт является основанием для применения ст. 451 ГК. В 2009-2010 гг. истцам отказывали, но я бы не сравнивала нынешний кризис с кризисом 2008 г., который был краткосрочным, и рубль довольно быстро вернулся к примерно тем же значениям, что и до скачка. Инфляция 2008 г. не является существенным изменением обстоятельств, а вот дефолт 1998 г., так же как и решение ЦБ отпустить рубль в свободное плавание – является».

Судебный пересмотр условий договора или его прекращение возможен, если в результате определенных обстоятельств серьезно нарушается эквивалентность в отношениях сторон, даже если подобные обстоятельства не признаются существенным изменением обстоятельств для целей ст. 451 ГК, указывает партнер Noerr Виктор Гербутов. Эту позицию уже сформулировал в нескольких своих постановлениях Высший арбитражный суд, отмечает он.

Долгосрочные арендные договоры – зарубежная практика

В мире по-разному применяют нормы законов, направленные на адаптацию договоров к изменившимся условиям.

Артем Сирота, партнер Sirota&Partners

«Во Франции до недавнего времени было крайне тяжело внести изменения в договор через суд, в Англии тоже действуют по принципу договор — это закон. В Германии исходят из того, что при заключении долгосрочного договора стороны должны предвидеть, что конъюнктура может измениться сильнее, чем в период действия краткосрочного. Тем не менее, в Германии применяется судебное изменение договоров. Особенно широко это было принято в 1920-е годы, когда страна испытывала последствия Первой мировой войны».

Правда, не лишним будет отметить, что эти последствия были гораздо тяжелее, чем в России 2014-2015 гг.: в 1923 г. инфляция в Германии превышала 3 000 000% (в России — только двузначную отметку). В 2002 г. судебная практика изменения условий договора была кодифицирована в Германском Гражданском Уложении. Там же указано, что если адаптация невозможна или одна из сторон может выступить против, то другая сторона вправе расторгнуть договор во избежание ущерба. Аналогичные нормы, позволяющие через суд менять условия договора, есть в законодательстве Автрии, Швейцарии, Италии.

Английские нормы права, напротив, исходят из нерушимости условий договора. В США корректировки возможны на основании положений Единообразного торгового кодекса, но на практике суды редко пользуются такой возможностью. Во Франции же, ранее тоже придерживавшейся принципа главенства договора, сейчас проводится реформа Гражданского кодекса, по итогам которой с 1 октября непредвиденное изменение обстоятельств станет достаточным поводом для расторжения договора.

С точки зрения стран с менее стабильной экономикой показателен опыт латиноамериканских стран. В Чили, Аргентине, Бразилии и Уругвае суды начали расторгать договоры в период гиперинфляции в 1970-х гг. При этом ответчик мог сохранить договор, согласовав устраивающие истца новые условия. Поначалу эта практика вызвала бурные дискуссии, однако потом стало ясно, что участие судов не дестабилизировало экономику, а наоборот позволило сохранить многие бизнесы, сглаживая нежелательные последствия гиперинфляции.

Россия же, по мнению Дмитрия Дождева, лидер в этом вопросе:

Дмитрий Дождев, д.ю.н., профессор Института государства и права РАН

«Когда ст. 451 появилась в ГК, ей восхищался весь мир! Тем не менее, мы сейчас делаем вид, что не умеем читать закон».

Девальвация валюты более чем на 80% как основание для изменения или расторжения договора также рассматривается в Принципах международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА).

Война и мир

Несмотря на то, что спор «Вымпелкома” и «Тизприбора” уже дошел до кассационной инстанции и стороны активно готовят свои позиции к грядущему заседанию, находятся и те, кто уверен, что в их случае лучше худой мир, чем добрая ссора.

Руслан Ибрагимов, вице-президент МТС по правовым вопросам (во время делового обеда «Наиболее обсуждаемые дела в сфере частного права за 2015 г.” в рамках ПМЮФ-2016)

«Мне казалось, что разумным правовым решением здесь было бы достижение мирового соглашения в суде, когда стороны друг для друга все-таки пошли на встречу, все-таки обозначили этот валютный коридор и закончили это дело, не создавая прецедента к всеобщему удовлетворению. Тем самым бы сделан был бы шаг для бизнеса в определенном сигнал, и при этом мы бы не затронули права большинства граждан.”

Представитель «Тизприбора» тоже намекает, что мирный исход дела возможен:

Алексей Станкевич, старший юрист КА «Мельницкий и Захаров”

«Мы и сейчас, одновременно с судебным процессом, продолжаем диалог, и надеемся найти взаимовыгодное решение».

Читайте далее: Дело «Вымпелкома” и «Тизприбора”: ожидания и последствия главного спора лета

В начале апреля 2012 года Госдума приступила к рассмотрению масштабного блока поправок к ГК РФ, предполагавших существенное изменение гражданско-правового законодательства и вызвавших большой резонанс в профессиональном сообществе1. Принятые на основании законопроекта законы, основная часть которых была подписана президентом в 2013 году, серьезно изменили правовое регулирование сделок, представительства, ценных бумаг и т.д. Однако реформирование ГК РФ не только внесло коррективы в уже действующие правила, но и обогатило его некоторыми нововведениями. К ним относятся, например, безотзывная доверенность (ст. 188.1 ГК РФ), юридически значимые сообщения (ст. 165.1 ГК РФ), единый недвижимый комплекс (ст. 133.1 ГК РФ) и т.д.

Не остались без внимания законодателя и правила охраны и защиты частной жизни гражданина. Глава 8 ГК РФ «Нематериальные блага и их защита» была дополнена статьей 152.2 «Охрана частной жизни гражданина», вступившей в силу с 1 октября 2013 года.

Рассмотрим основные новшества в сфере защиты и охраны частной жизни граждан, которые были внесены статьей 152.2 ГК РФ.

Информация под запретом

Новая редакция ГК РФ установила, что сбор, хранение, распространение и использование любой информации о частной жизни гражданина без его согласия не допускаются, если иное не предусмотрено законом.

Право на неприкосновенность частной жизни входит в состав основных прав человека и гражданина и закреплено в Конституции РФ 1993 года. В какой-то мере оно находило свое отражение в законах еще с середины 90-х годов — например, было установлено, что неприкосновенность частной жизни должна быть сохранена при проведении оперативно-розыскных мероприятий (ст. 5 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»), при проведении проверочных мероприятий в период оформления допуска к государственной тайне (ст. 23 Закона РФ от 21 июля 1993 г. № 5485-I «О государственной тайне») и т. д.

Однако детально вопросы защиты частной жизни и статуса информации о гражданине стали получать разрешение в законодательстве лишь с середины 2000-х годов. К примеру, в один день, 27 июля 2006 года, были приняты Федеральный закон № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», закрепивший в качестве одного из принципов неприкосновенность частной жизни, а также Федеральный закон № 152-ФЗ «О персональных данных», установивший общий запрет на обработку персональных данных без согласия субъекта персональных данных. А наряду со ст. 152.2 ГК РФ 1 октября 2013 года вступило в силу еще одно нововведение — теперь граждане и организации вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда вследствие распространения не только порочащих честь, достоинство и деловую репутацию сведений, но и любой информации о себе, не соответствующей действительности (п. 10 ст. 152 ГК РФ).

Правило, аналогичное закрепленному статьей 152.2 ГК РФ, введено в российскую практику впервые, однако в законодательстве западных стран (Германия, Франция, Швейцария и т. д.) оно существует достаточно долго. Один из основных вопросов, который сразу возникает перед правоприменителем, заключается в содержании понятия частной жизни. ГК РФ расшифровывает, что к информации о частной жизни относятся, в частности, сведения о происхождении гражданина, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни, но оставляет этот перечень открытым.

Более подробно термин «частная жизнь» раскрыл КС РФ в одном из своих определений, указав, что право на неприкосновенность частной жизни означает возможность контролировать информацию о самом себе и препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие «частная жизнь», подытоживает Суд, включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер (определение Конституционного Суда РФ от 9 июня 2005 г. № 248-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Захаркина Валерия Алексеевича и Захаркиной Ирины Николаевны на нарушение их конституционных прав пунктом «б» части третьей статьи 125 и частью третьей статьи 127 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации»).

Но и это определение не отвечает на принципиальный для практики вопрос: кто определяет границы частной жизни гражданина — он сам либо такие границы определены объективно? В первом случае возможности для применения ст. 152.2 ГК РФ будут практически неограниченными, что способно создать самую разнообразную и противоречивую судебную практику. Кстати, КС РФ рассматривает частную жизнь именно в таком понимании — в определении, вынесенном в июне 2012 года, он подчеркнул, что лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне (определение КС РФ от 28 июня 2012 № 1253-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Супруна Михаила Николаевича на нарушение его конституционных прав статьей 137 Уголовного кодекса Российской Федерации»).

О других важных поправках к ГК РФ читайте в наших материалах «Вещная реформа. Ограничение вещных прав по-новому » и «В ГК РФ появятся требования к бездокументарным ценным бумагам»

Исключения из правила

Из запрета на сбор, хранение, распространение и использование любой информации о частной жизни гражданина есть и некоторые исключения. Так, эти действия не будут являться запрещенными, если они осуществлялись в государственных, общественных или иных публичных интересах (п. 2 ст. 152.2 ГК РФ). Иными словами, нововведение не отразится на деятельности государственных и муниципальных органов и учреждений, которым необходимо обрабатывать информацию о гражданах в силу специфики своей работы. Правда, это не освобождает их от обязанности соблюдать законодательство о персональных данных.

Что же касается общественных и публичных интересов, то, скорее всего, их критерии предстоит выработать судам. В наибольшей степени это затронет деятельность СМИ, освещающих тем или иным образом поведение чиновников и просто известных людей, а также события их жизни. Именно печатным и интернет-изданиям, телеканалам и радиостанциям предстоит доказывать, что конкретные фотографии или записи были сделаны не просто для удовлетворения любопытства аудитории СМИ, а в интересах всего общества.

Кстати, сразу возникает вопрос о гласности судебных заседаний. С одной стороны, в соответствии со ст. 10 ГПК РФ, разбирательство дел во всех судах по общему правилу является открытым (исключения составляют такие случаи, как необходимость сохранения коммерческой или иной охраняемой законом тайны, неприкосновенность частной жизни граждан и т.д.). На практике суд объявляет о закрытом режиме судебного заседания после удовлетворения ходатайства участника судебного разбирательства — например, по делам об усыновлении или удочерении, в том числе совершеннолетних (ст. 139 Семейного кодекса РФ). А судебное заседание, в рамках которого предполагается изучение переписки или телеграфных сообщений гражданина, может иметь открытый характер только после получения согласия этого гражданина (ст. 182 ГПК РФ).

С одной стороны, новая редакция ГК РФ устанавливает запрет на получение и использование информации о гражданине без его согласия. С другой стороны, ГПК РФ является специальным законом, и к тому же содержит правило о защите частной жизни участников дела уже давно. В любом случае окончательное решение вопроса о режиме судебного заседания будет принимать суд. Статья 152.1 ГК РФ, введенная в 2006 году, уже попала в поле зрения Пленума ВС РФ. Суд разъяснил , что при решении вопроса о возможности кино- и (или) фотосъемки, видеозаписи, трансляции судебного заседания по радио и телевидению судам следует учитывать как право гражданина на неприкосновенность частной жизни, так и право на охрану его изображения2. Скорее всего, нормы ст. 152.2 ГК РФ существенно не повлияют на практику судов в части определения режима судебного заседания.

Кроме того, не попадает под запрет действия с информацией в том случае, если ранее она уже стала общедоступной, либо была распространена самим гражданином либо по его воле.

Частные случаи

Отдельно оговаривается обязанность сторон обязательства сохранять в тайне ставшую известной им при возникновении и (или) исполнении обязательства информацию о частной жизни гражданина. При этом гражданин может как быть стороной этого обязательства, так и являться третьим лицом (например, при заключении обязательства в пользу третьего лица — в этом случае третье лицо приобретает право требования к должнику). Если раньше отдельные законы указывали в определенных случаях на недопустимость разглашения информации о стороне договора, придавая такой информации статус профессиональной тайны (банковская, адвокатская, нотариальная, врачебная и т. д.), то теперь это правило приобрело универсальный характер. Исключение составляют лишь случаи, когда возможность разглашения информации о сторонах предусмотрена соглашением между ними (п. 2 ст. 152.2 ГК РФ).

Еще одна специальная оговорка содержится в п. 3 ст. 152.2 ГК РФ — она касается использования информации о частной жизни гражданина при создании произведений науки, литературы и искусства. Такое использование признается неправомерным при наличии двух обстоятельств: сведения были получены с нарушением закона, а их использование нарушает интересы гражданина. К примеру, под запретом могут оказаться биографии известных личностей, написанные без их согласия. Причем информация о частной жизни гражданина охраняется и после его смерти — в этом случае право на ее защиту переходит к детям, родителям и пережившему супругу такого гражданина (п. 5 ст. 152.2 ГК РФ). Отметим, что аналогичный запрет уже содержится в законодательстве об архивном деле — так, ограничение на доступ к архивным документам, содержащим сведения о личной и семейной тайне гражданина, его частной жизни устанавливается на срок 75 лет со дня создания указанных документов3.

Защита информации о частной жизни

Способы защиты неимущественных благ, к которым относится и неприкосновенность частной жизни, установлены в ст. 150 ГК РФ. В частности, пострадавший гражданин может обратиться в суд с требованием о признании факта нарушения его личного неимущественного права и опубликовании решения суда. Право на неприкосновенность частной жизни можно защищать также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения этого права. Наконец, возможно и применение общих способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ).

Помимо гражданско-правовой ответственности за вторжение в частную жизнь, нарушитель может понести и уголовную ответственность. Так, в соответствии со ст. 137 УК РФ, незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или СМИ карается штрафом в размере до 200 тыс. руб. либо обязательными, исправительными или принудительными работами либо арестом (на срок до четырех месяцев) или лишением свободы (на срок до двух лет). Еще серьезнее наказание за те же деяния, совершенные с использованием служебного положения. Учитывая, что за одно деяние могут быть наложены меры ответственности различного характера, одно и то же нарушение может повлечь и возбуждение уголовного дела по ст. 137 УК РФ «Нарушение неприкосновенности частной жизни», и применение гражданско-правовой ответственности.

Меры по защите частной жизни гражданина можно встретить не только в ГК РФ, но и в административном, трудовом, уголовном и других отраслях законодательства. Наиболее комплексно вопросы сбора, хранения, распространения и использования информации о частной жизни регулирует Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее — Закон о персональных данных). Посмотрим, какие основные различия в порядке и методах защиты частной жизни существуют между ст. 152.2 ГК РФ и Законом о персональных данных.

Таблица 1. Сравнительный анализ правил охраны частной жизни гражданина, установленных ст. 152.2 ГК РФ и Законом о персональных данных

Предмет регулирования

Ст. 152.2 ГК РФ

Закон о персональных данных

Субъекты, на которых распространяется требование по защите частной жизни гражданина

Неопределенный круг лиц

Операторы (органы государственной власти и местного самоуправления, юридические и физические лица, организующие и (или) осуществляющие обработку персональных данных с использованием средств автоматизации*) (ч. 1 ст. 1, ст. 3)

Объект защиты

Частная жизнь, в частности сведения о происхождении гражданина, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни (п. 1 ст. 152.2 ГК РФ)

Более широкий объект защиты — под персональными данными понимается любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (ст. 2).

Вместе с тем, установлены ограничения на обработку персональных данных, касающихся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни (ст. 10)

Согласие гражданина на операции с информацией о его частной жизни

Требуется согласие гражданина, за исключением действий в государственных или публичных целях, а также если информация ранее стала общедоступной или была раскрыта самим гражданином либо по его воле (п. 1 ст. 152.2 ГК РФ)

Требуется согласие гражданина (п. 1 ч. 1 ст. 6), за исключением обработки данных для защиты жизни, здоровья или иных жизненно важных интересов субъекта персональных данных, если получение его согласия невозможно (п. 6 ч. 1 ст. 6)

Форма согласия на обработку информации

Не установлена

Любая форма, позволяющая определить факт получения согласия, а в установленных законом случаях — только письменная форма (ст. 9)

Какие действия в отношении информации о частной жизни гражданина находятся под запретом в случае несоблюдения требований закона

Сбор, хранение, распространение, использование (п. 1 ст. 152 ГК РФ)

Сбор, запись, систематизация, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передача (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных (ст. 3)

Сфера действия правил об использовании информации о частной жизни

Гражданские правоотношения

1. Административные правоотношения (например, оказание государственных и муниципальных услуг).

2. Гражданские правоотношения в том случае, если обработка данных происходит с использованием средств автоматизации* (например, ведение клиентской базы банком, страховой организацией и т. д.).

3. Трудовые отношения (гл. 14 ТК РФ)

Последствия нарушения правил обращения с информацией о частной жизни

1. Гражданин вправе вправе обратиться в суд с требованием об удалении информации, а также о пресечении или запрещении дальнейшего ее распространения путем изъятия и уничтожения без какой бы то ни было компенсации экземпляров содержащих ее материальных носителей (п. 4 ст. 152.2 ГК РФ)

2. Гражданин вправе требовать возмещения морального вреда (абз. 2 п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»).

3. Защита права на частную жизнь может осуществляться путем признания судом факта нарушения личного неимущественного права и опубликования такого решения, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо (п. 2 ст. 150).

4. Наступает административная ответственность (ст. 13.11 КоАП РФ)

1. Наступает установленная законодательством ответственность за нарушение Закона о персональных данных (ст. 137 УК РФ, ст. 272 УК РФ).

2. Причиненный субъекту персональных данных моральный вред подлежит возмещению независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных убытков (ст. 24).

*Операции с персональными данными, проводимые без использования средств автоматизации, при наличии определенных условий также будут попадать под действие Закона персональных данных. Под такими условиями понимается обработка персональных данных, которая позволяет осуществлять в соответствии с заданным алгоритмом поиск данных, зафиксированных на материальном носителе и содержащихся в картотеках или иных систематизированных собраниях данных, и (или) доступ к таким данным (ч. 1 ст. 1 Закона о персональных данных).

Как видно из таблицы, сфера применения ст. 152.2 ГК РФ намного шире, чем возможности использования Закона о персональных данных. Последний рассчитан в основном на деятельность государственных и муниципальных органов, а также частных лиц, обрабатывающих персональные данные с использованием средств автоматизации — например, ведение баз данных в банках, call-центрах, страховых компаниях, медицинских организациях и т. д. При этом деятельность по обработке персональных данных осуществляется систематически, о чем свидетельствует, в частности, закрепленная обязанность оператора уведомить Роскомнадзор о начале такой деятельности (ст. 22 Закона о персональных данных). Статья 152.2 ГК РФ таких ограничений не устанавливает и поэтому распространяет свое действие на все способы и виды использования информации о частной жизни гражданина, в том числе единичного характера.

Тайна частной жизни гражданина охраняется и другими законами, действовавшими до принятия ст. 152.2 ГК РФ — к примеру, Федеральный закон от 22 декабря 2008 г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» устанавливает, что при размещении текстов судебных решений в Интернете из них исключаются персональные данные, кроме фамилий и инициалов участвующих в деле сторон, судей, секретарей и т.д. Вместо персональных данных используются инициалы, псевдонимы или другие обозначения, не позволяющие идентифицировать участников судебного процесса (ч. 3 ст. 15). Действительно, в последнее время тексты решений судов, размещаемых в Интернете и справочных правовых системах, не содержат персональных данных — из них исключаются сведения о датах, суммах, адресах и прочих обстоятельствах дела.

Что скажете?

Нововведение вызвало серьезный резонанс в профессиональном сообществе — прежде всего, среди представителей СМИ, многие из которых расценили его как посягательство на свободу слова. Фонд свободы информации выступил с инициативой принятия закона «Об охране частной жизни», который урегулировал бы понятие частной жизни, а также принципы, критерии и процедуры отнесения сведений к информации о частной жизни. Кроме того, общественная организация поставила под сомнение реализацию принципа открытости судебных заседаний с учетом положений ст. 152.2 ГК РФ, однако во многом это связано с содержанием первоначального варианта законопроекта. Представленный к первому чтению текст документа включал в понятие частной жизни и сведения об участии гражданина в судопроизводстве4.

Резко против инициативы о включении в ГК РФ статьи 152.2 еще на стадии законопроекта выступила ОП РФ. По мнению экспертов, нормы ст. 152.2 ГК РФ нарушают положения Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации», в соответствии с которыми журналист имеет право искать, запрашивать, получать и распространять информацию. При этом аналитики ОП РФ отметили, что перечень сведений составляющих «частную жизнь» гражданина неоправданно широк и не является исчерпывающим. «Неясность формулировок приведет к тому, что публикация практически любого редакционного материала СМИ может повлечь за собой риск быть признанной нарушением закона», — подытоживают специалисты ОП РФ.

Критично по поводу нововведения высказались и иные профессиональные объединения — Альянс независимых региональных издателей, Ассоциация независимых операторов связи и т. д. Правозащитные организации новые правила также не устроили — по мнению борцов за права человека, нововведение ограничивает общественную инициативу по противодействии коррупции и прочим правонарушениям.

Взгляды пользователей портала garant.ru на положения ст. 152.2 ГК РФ разделились. Большинство опрошенных (40%) уверены, что новые меры по защите частной жизни оградят от вмешательства в личную жизнь как знаменитостей, так и обычных граждан: «Крайне полезный закон», «Оградит от спама». Почти треть респондентов (27%) посчитали, что с задачей защиты частной жизни и так справляется Закон о персональных данных, а 15% участников опроса опасаются, что в результате нововведения невозможно будет узнать новости о первых лицах государства и прочих чиновниках. По мнению 9% пользователей, новая редакция ГК РФ затруднит работу организаций, имеющих доступ к различным базам данных о гражданах, а еще 9% опрошенных затруднились ответить на вопрос о последствиях вступления в силу ст. 152.2 ГК РФ: «Слишком расплывчато сформулировано, особенно в части защиты нарушенного права». Респонденты часто выражали сомнения по поводу реализации этих правил: «Все законы бездействуют», «Главное чтобы закон работал», а также подчеркивали необходимость достижения баланса между публичным и частным: «Будем надеяться на благоразумность правоприменителя, личная жизнь госслужащего и его профессиональная деятельность — разные вещи».

Дата проведения опроса: 14-20 октября 2013 года
Место проведения опроса: Россия, все округа
Размер выборки: 432 респондента

Прогнозы реализации новых норм о защите частной жизни

Пока сложно с определенностью сказать, каким образом и насколько эффективно будут воплощаться в жизнь новые правила, но некоторые прогнозы можно сделать. Конечно, российское законодательство в сфере защиты частной жизни еще относительно молодое, как и судебная практика по вопросам его применения, однако можно обратиться к решениям ЕСПЧ. Тем более, что Пленум ВС РФ в одном из своих постановлений, касающемся практики рассмотрения дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, сориентировал суды на использование практики ЕСПЧ по аналогичным делам5.

Вопрос, который вызовет наибольшие затруднения на практике, заключается даже не столько в содержании понятия «частная жизнь», сколько в определении цели использования соответствующей информации. Иными словами, не всегда легко будет доказать, что лицо, нарушившее неприкосновенность чьей-либо частной жизни, действовало исходя из государственных, общественных или публичных интересов.

Практика западных судов для того, чтобы облегчить понимание этой группы интересов, выработала такие понятия, как «частные фигуры» и «публичные фигуры». При этом презюмируется, что объем частной жизни последних несколько меньше по сравнению с первой категорией лиц.

Примером может служить судебное разбирательство, инициированное принцессой Каролиной фон Ганновер, дочерью покойного князя Монако Ренье III, и ее мужем принцем Эрнстом Августом фон Ганновер. Они оспаривали серию публикаций с использованием их фотографий в ряде немецких журналов. На одной из фотографий принцесса была запечатлена верхом на лошади, на других — с детьми, на платном пляже, с известным актером в ресторане, на велосипеде, совершающей покупки в магазине и т. д.

Земельный суд Гамбурга и Федеральный Верховный суд при рассмотрении этого дела подчеркнули, что все фотографии были сделаны в общественных местах, а заявитель как значимая фигура современной истории должна терпимо относиться к публикациям такого рода. Правда, Федеральный Верховный суд поддержал принцессу в отношении одного из снимков (в ресторане с известным актером), поскольку было объективно очевидно, что они хотели остаться в одиночестве, выбрав дальний угол внутреннего дворика ресторана.

Федеральный Конституционный суд Германии также занял аналогичную позицию. Так, в отношении материала о состоянии здоровья князя Ренье, сопровождавшегося фотографиями принцессы и ее мужа на отдыхе, Суд подчеркнул, что неудовлетворительное состояние здоровья правящего князя представляло вопрос общего интереса, и пресса имела право сообщать о том, как его дети сочетают обязательство семейной солидарности с законными потребностями их права на уважение личной жизни (в том числе с желанием отправиться на отдых).

Общественность имеет правомерный интерес в возможности судить, в какой мере поведение персон, зачастую считающихся кумирами или примерами для подражания, в частной жизни, с одной стороны, и их поведение на официальных мероприятиях, с другой стороны, соответствуют друг другу (Постановление ЕСПЧ от 24.06.2004 «Дело «Фон Ганновер (Принцесса Ганноверская) (Von Hannover) против Германии» (жалоба № 59320/00))

Один из важных выводов ЕСПЧ по этому делу заключается в том, что необходимо различать факты, способные внести вклад в обсуждение в демократическом обществе, и обнародование подробностей частной жизни лица. Тогда как в первом случае пресса исполняет необходимую роль «сторожевого пса» в демократическом обществе, внося свой вклад в предоставление информации и идей, представляющих общественный интерес, во втором случае пресса не исполняет такой роли.

В отношении политических фигур ЕСПЧ неоднократно подчеркивал возможность и даже необходимость освещения их поведения в общественных местах и событий их жизни — например, Суд не усмотрел вторжения в частную жизнь в статьях про развод известного политика6, про совершение преступлений супругом депутата7 и т. д. С другой стороны, беспочвенные слухи о частной жизни политиков (например, о внебрачных связях жены президента) ЕСПЧ осуждает8.

В целом, по мнению ЕСПЧ, общественность имеет правомерный интерес в возможности судить, в какой мере поведение персон, зачастую считающихся кумирами или примерами для подражания, в частной жизни, с одной стороны, и их поведение на официальных мероприятиях, с другой стороны, соответствуют друг другу. Тем не менее, прессе не позволено использовать любые сведения о видных деятель современной истории. Так, на взгляд Суда, публикация статей, единственной целью которых было удовлетворение любопытства определенных читателей в отношении подробностей частной жизни лица, не может считаться вкладом в обсуждение вопросов общественной значимости, несмотря на то, что оно широко известно общественности9.

Кстати, к журналистам ЕСПЧ относится вполне лояльно. К примеру, он не находит нарушений в использовании для оценки действий чиновников некоторых оценочных понятий, имеющих негативный подтекст — «ненормальный»10, «почти безумный»11 и т. д. Более того, при значительной общественной значимости обсуждения Суд фактически оправдывает нарушение журналистами тайны следствия или профессиональной тайны, подчеркивая, что они действовали «в соответствии со стандартами профессии журналиста»12.

Таким образом, значимыми критериями для определения наличия или отсутствия публичного интереса в использовании информации будут являться как

В системе прав человека право на образование занимает свое особое место. Это право входит в международные (и, в частности, европейские) стандарты прав человека, что нашло свое отражение в ч.1 ст. 26Всеобщей декларации прав человека (1948), ч. 1 ст. 13Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (1966),ст.2Протокола №1 (1952) к европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950), ст. 14Хартии Европейского Союза об основных правах (2000).

Небезынтересно отметить, что право на образование, как это ни покажется удивительным, особенно в наше время, когда идут интенсивные процессы сближения европейских государств в области образования,–единственное из социальных прав, присутствующее в упомянутом Протоколе 1 кевропейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и в отношении которого выстраивается целая система правозащитных мер. Этим фактом подтверждается исключительно важные место и роль права на образование в системе современных демократических ценностей. В ст. 2 данного Протокола № 1 говорится, в частности, о таких важнейших концептах данного права, как:

а) его всеобщность (никому не может быть отказано в этом праве),

б) обязанности государства в области образования и обучения3и

в) обязанности государства уважать религиозные и философские убеждения родителей при обеспечении их детям образования в соответствии с этими убеждениями.4

В Конституции Российской Федерации (1993) общие вопросы права на образование закреплены в ст. 43, текст которой полагаем необходимым привести здесь полностью:

Статья 43 1. Каждый имеет право на образование. 2. Гарантируются общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях. 3. Каждый вправе на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении и на предприятии. 4. Основное общее образование обязательно. Родители или лица, их заменяющие, обеспечивают получение детьми основного общего образования. 5. Российская Федерация устанавливает федеральные государственные образовательные стандарты, поддерживает различные формы образования и самообразования.

Прежде, чем дать характеристику собственно права на образование в соответствии с данной статьей Конституции Российской Федерации, следует определить его места и роли как элемента системы прав человека.

Понятие «права и свободы человека», несмотря на, казалось бы, его исключительно широкое распространение в современный период, не имеет, однако, единого и признаваемого всеми толкования. Тем не менее, есть некоторые такие моменты, которые при любой трактовке отражают природу и существенные свойства того, что находит отражение в данном понятии.

Первое.В этом понятии отражается факт наличия у людей (индивидов или их групп, объединений) определенных индивидуальных, групповых либо общественно значимых потребностей и интересов (личных (гражданских), экономических, политических, социальных, культурных).

Второе. Эти потребности и интересы характеризует, с одной стороны, осознание индивидами (социальными группами, общественными объединениями) своего социального места и той роли, которую он и грает (или может играть) в обществе, а с другой – признание обществом и его социальными институтами, прежде всего и главным образом, государством этих места и роли. Под таким углом зрения права и свободы естьодновременнои социальные притязания людей (групп, объединений), т.е. обращенные к обществу и государству требованияпо удовлетворению их тех или иных экономических, социальных и других потребностей и интересов (а), и своего рода политико и юридически оформленное посредством принципов и положений образовательной политики и норм законодательства государства согласие последнего с этими притязаниями и на их удовлетворение, защиту и охрану (б).

В подлинно правовом демократическом обществе обе эти стороны находятся в гармонии, т.е. в состоянии сбалансированности потребностей и интересов общества5и его членов, государства и его граждан, коллективного и индивидуального начал общественной жизни.6

Третье.Притязания могут носить как естественный, так и социальный характер. В первом случае они отражают потребности и интересы, присущие каждому человеку как биосоциальному существу, во втором – потребности и интересы, присущие индивиду как гражданину конкретного государства. В этом плане становится понятным различие между правами и свободамичеловекаигражданина.Что же, кстати говоря, касается прав и свобод личности, то в данном случае мы имеем дело со своего интеграцией первых двух аспектов, поскольку понятие личности так или иначе связано с особенностями сочетания «человеческого» и «гражданского» по мере социализации конкретного человека.

Четвертое.Права и свободы есть гарантированные действующим законодательством меры возможного, дозволенного и, тем самым, ограниченного в определенных нормативно-правовых рамках социально значимого поведения различных участников общественных отношений. В этом смысле понятие «права и свободы» находится в одной смысловой плоскости, и даже в известном отношении совпадает по своему содержанию, с понятием «юридические субъективные права», относящемуся к содержанию всякого правоотношения.

Пятое.Несмотря на свою смысловую близость, понятия «права» и «свободы» как центральные категории теории прав человека (Л.И. Глухарева, В.М. Капицын, Е.А. Лукашева, Р.А. Мюллерсон и др.) все же не являются равнозначащими.Права– это социальные притязания, предполагающиеактивнуюроль государства в их обеспечении, защите и охране (право на жизнь, право на личную неприкосновенность, право на жилище и т.п.).Свободы– социальные притязания, предполагающие, напротив,пассивнуюроль государства в реализации соответствующими субъектами своих потребностей и интересов (свобода слова, слова вероисповедания, свобода политических объединений и т.п.).7Иначе, государство как ведущий социальный институт общества не может и не должно произвольно, т.е. по своему личному усмотрению,незаконновмешиваться в реализацию таких индивидуально и социально значимых актов. Другое дело, когда такие свободы используются в ущерб другим людям, обществу и государству т.е. имеет место злоупотребление этими свободами. В этом случае государство не просто может, но уже обязано действовать активно в интересах прав и свобод других членов общества, самого общества и своих собственных государственных –интересах. Но именно здесь и возникает исключительно важный, сложный и практически всегда актуальный вопрос о критериях и способах вмешательства государства в реализацию прав и свобод.

Проведенный краткий экскурс в теорию прав человека дает возможность раскрыть сущность и содержание понятия «право на образование» более предметно. Учитывая сказанное, характеристика понятия «право на образование» может быть представлена следующими положениями.

1. Каждый человек, независимо от его места рождения и проживания, национальности, пола и иных особенностей, характеризующих его социальный статус, с момента своего рождения может притязать (лично сам или же через своих родителей (либо иных законных представителей – опекунов, попечителей) на то, чтобы общество, в лице своих институтов и, прежде всего, государственных, оказало ему помощь в конструктивной социализации, т.е. во включении его в такие общественные (культурные, экономические, моральные, юридические и иного характера) связи, которые обеспечили бы ему занять определенное место в системе социальной иерархии и реализовать свои те или иные личные и социальные потребности и интересы.

2. Данные притязания выражаются, как можно сделать вывод из результатов буквального толкования слова «каждый», любым человеком, независимо от места его рождения и проживания, половых, расовых, рациональных, религиозных и иных особенностей. Это вполне понятно, поскольку такого рода притязания могут иметь место только в человеческом обществе. Вне его такие притязания бессмысленны. Применительно к праву на образование каждый человек каждый может притязать на обеспечение общественными институтами его конструктивной социализации через получение, усвоение и освоение определенного багажа знаний, умений и навыков.

В то же время, слово «каждый» имеет абстрактный характер, абстрактный в том смысле, что любой человек находится не только в «общечеловеческих» связях с другими людьми, но и, что особенно важно, в достаточно строго определенных политико-правовых связях с конкретных государством и его законодательством, являясь гражданином (подданным) такого конкретного государства. Тем самым, гражданину, имеющему в зависимости от типа государства, политического режима, господствующего в данном обществе, особенностей политико-правового статуса этого гражданина, различный «набор» прав и свобод, корреспондирует и набор обязанностей государства (а в его лице и общества) по гарантированию этих прав и свобод, как естественных, так и социальных.

Но может ли государство гарантировать то же «образовательное» притязание гражданину другого государства? Не вдаваясь в подробности этой темы, ограничимся лишь замечанием, что в Российской Федерации (как, впрочем, и в любом другом современном демократическом государстве) действительно каждый может реализовать свои потребности и интересы образовательного свойства, но только в том случае, если этот «каждый» проживает на территории Российской Федерации на законном основании.8

3. Право на образование, точнее, его осуществление предполагает, как отмечалось, активную роль государства в гарантировании этого вида социального притязания. Конечно, само общество никак не отчуждено от своей роли, поскольку речь идет все-таки о социализации (общей или профессиональной), однако основная роль принадлежит все же именно государству как ведущему социальному институту, определяющему вектор исторического развития общества и его этнонациональную, культурную, социально-экономическую, политико-правовую целостность, «самость». И когда в средствах массовой информации порою ставится вопрос, кто же должен главным «ответственным» за образование – общество или государство – такая постановка вопроса, на наш взгляд, в корне неверна. Иное дело, что конкретное государство на том или ином этапе своего развития в лице конкретных своих представителей (Президента, правительства, высших органов управления образованием) проводит непродуктивную, непродуманную стратегию своей политики в области образования, с чем мы сталкиваемся в последние годы в нашей стране. Однако, это никоим образом не ведет к выводу что государство как ведущий социальный институт «должно» быть исключено из числа субъектов управления образованием.

4. Всякое право, в том числе и право на образование является, в известном смысле, и обязанностью. Боле того, как свидетельствует и законодательство, и юридическая практика, и сама жизнь в целом, многие права у людей «появляются» лишь после того, как человеком выполнены некие общественные (и юридические) обязанности. В свою очередь исполнение прав приводит к возникновению новых обязанностей, те – к появлению других прав и т.д. В других случаях мы видим, что некоторые права просто сливаются с обязанностями (примером тому может служить реализуемое педагогом право преподавать определенную дисциплину и одновременно его обязанность этого преподавания, но после того лишь, как между ним и образовательным учреждением будет заключен трудовой контракт).

Именно к такому роду прав относится и право на образование. До определенного возраста (этот возраст различен в разных странах), до определенной ступени (уровня) системы образования (этот уровень также различен в разных странах), а также с учетом степени социально-экономической развитости общества, право на образование практически и юридически является обязанностью человека (гражданина) получить и освоить тот иной минимум знаний, умений и навыков, который (минимум) гарантирует необходимые и достаточные условия социальной коммуникации этого гражданина. Обычно данная обязанность получать «минимальное» образование связана с институтом школьного (общего) образования и юридически закрепляется в конституционных и других законодательных актах. Так, обязанность получения общего образования предусмотрена частью 1 ст.43 Конституции РФ (см. выше). Такая же обязанность предусмотрена, скажем, частью 2 ст. 53 Конституции Украины, частью 4 ст. 27 Конституции Испании, частью 2 ст.26 Конституции Японии и др. Другое дело, что обязательным в одних странах объявляется основное общее образование (Россия, Испания), в других – полное общее среднее образование (Украина), в третьих – начальное образование (Италия). А вот, например, по Конституции Польши обязательной является учеба для всех, не достигших 18 лет (часть 1 ст. 70). В той же части 2 ст. 26 Конституции Японии устанавливается обязанность всех, на чьем попечении находятся дети, обеспечить их образование, хотя о каком именно образовании идет речь, законом не оговаривается.

Анализ многочисленных текстов статей международных актов, конституционных актов различных государств, а также ст. 43 Конституции Российской Федерации, посвященных праву на образование, изучение различных научных исследований и комментариев к законодательству, дают основания выделить, помимо сказанного, еще ряд важных черт этого права на образование.

Первое.Право на образование естьинтегральное право, которое, пусть и в разной степени, но может быть отнесено к различным группам прав и свобод человека – социальным, культурным, гражданским (личным).Социальным(а именно к этой группе его обычно относят) право на образование является уже потому, что образование, как уже было показано, есть, с одной стороны, одна из ведущих социальных подсистем общества. Кроме того, право на образование как социальное право предполагает создание системы государственных гарантий получения образования каждым человеком, выступающее важнейшим условием его успешной социализации.

Право на образование есть одновременно икультурноеправо. Ведь именно через образование и посредством образования человек приобщается к различным аспектам культуры человечества вообще и национальной культуры, в частности. Именно образование есть определяющий фактор формирования у человека и им самим личной гражданской, политической, правовой, нравственной культуры, т.е. всего того, что и конституирует его как Личность.

Право на образование есть, наконец, игражданское,личноеправо человека, которое реализуется им самостоятельно, по своему усмотрению после выполнения им (при помощи родителей или законных представителей) своей гражданской (общесоциальной) обязанности получить общее образование. Ведь человека, получившее общее образование, как известно, никто формально (юридически, в том числе Конституция РФ) не принуждает и не может принудить в обязательном порядке поступать в учреждения профессионального образования для продолжения учебы. Иное дело, что такое принуждение существует объективно в том смысле, что сама жизнь, потребности общества, потребности, наконец, самого человека, ставшим «зрелым», т.е. способным самостоятельно принимать социально значимые решения, гражданином после получения «аттестата зрелости», обусловливает необходимость выбора своего дальнейшего жизненного пути, а тем самым приобщения к конкретному виду профессиональной деятельности, ее критериями и требованиями. Тем самым человек оказывается в ситуациинеобходимости, т.е.обязанностивыбора того или иногопрофессиональногообразования. Однако, законодательно, в т.ч. конституционно, гарантируется не обязанность, а именно возможность такого выбора, исходя из того, получение профессионального образования, равно как и общего, не является чьей-то привилегией: каждый человек, независимо от пола, национальности, социального происхождения, способностей, вправе (имеет законодательно обеспечиваемую возможность) получатьлюбоеобразование.

Как можно видеть, в данном случае имеет место определенная коллизия, несоответствие между законодательными возможностями и объективными, практически (жизненно) обусловленными реалиями в области реализации права на образование. Об этих коллизиях и некоторых других, связанных с ними моментах, ниже будет сказано более подробно.

Второе.Право на образование естьконституционное право.Это право закрепляется и, тем самым, гарантируется конституционными актами всех современных демократических государств. Уже одно это обстоятельство свидетельствует о том, что праву на образование государством и обществом посредством Основного закона придается исключительное значение. Помимо сказанного ранее, ст. 43 Конституции Российской Федерации, как и многие другие статьи, закрепляющие и гарантирующие иные права и свободы, подтверждает признаваемый частью 4 ст. 15 Конституции РФ примат международного права в российской правовой системе.

Как и многие другие конституционные права человека и гражданина, право на образование представлено в Конституции РФ максимально обобщенном виде. Конкретизация этого права находит свое выражение в значительном образовательном нормативно-правовом массиве, в котором ведущее место занимаютзакон РФ «Об образовании» (1992)иФедеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» (1996).Эти законодательные акты, равно как и подзаконные образовательные нормативно-правовые акты, выступающие источниками российского образовательного права, будут предметно рассмотрены в главе 4 настоящего пособия.

Третье.Право на образование естьправо относительное.В теории прав человека выделяютсяабсолютные (основные)права человека и праваотносительные.Критерием такого различения выступает возможностьограничениятого или иного права федеральным законодательством, в том числе в условиях в условиях чрезвычайного положения (часть 3 ст. 55 и ст. 56 Конституции РФ).

Абсолютные права– это права, которые не могут быть ограничены (введение такого ограничения, повторим, возможно только федеральным законом) вообще и даже в условиях такого чрезвычайного положения. В соответствии с ч. 3 ст. 56 Конституции РФ к таким абсолютным правам относятся, например,право на жизнь, достоинство личности, свобода совести и вероисповеданияи др.Относительные права– права, которые могут федеральным законом в условиях чрезвычайного положения (право на жилище, право на пользование родным языкоми др.). В число таких относительных прав Конституция РФ включает и право на образование. Это означает, что данное правоможет быть ограниченов силу разных причин в различных масштабах и аспектах по усмотрению федерального законодателя.

Четвертое.Право на образование –право всеобщее.На данную особенность уже было обращено внимание. Здесь лишь подчеркнем, что право на образование распространяется не только на всех без исключения граждан Российской Федерации (и лиц, проживающих на территории РФ на законных основаниях), но и лиц различного возраста. Это обстоятельство в последние годы становится все более актуальным как за рубежом, так и в нашей стране. Скажем, все больше граждан среднего и, что характерно, особенно пожилого (после 55 лет и даже значительно старше) возраста проявляют реальный интерес к получению первого или второго или даже третьего высшего образования. Такой феномен представляет интерес, прежде всего, для социологической науки, хотя эдукологические, педагогические и правовые исследования тоже не могут обходить его.

Пятое.Право на образование предполагаетдоступностьобразования для каждого. Доступность образования – это, прежде всего, свобода получать как общее, так и профессиональное и послевузовское образование в соответствии с убеждениями родителей, собственными желаниями и возможностями. В этом плане доступность образования органически связана с всеобщностью соответствующего права. В то же время, как показывает практика, эта сторона права на образования является одной из наиболее проблематичных в силу самых разных причин. В современном мире отмечают целый ряд противоречий в развитии образовании, в том числе российского, с точки зрения обеспечения именно его доступности.

Одно из них состоит в увеличении числа учащихся и сокращении при этом государственных расходов на образование. Провозглашенное формальное равенство на образование сопровождается и другим противоречием — усилением неравенства в доступе к образованию в том плане, что государство должно хотя бы не создавать дополнительные финансовые трудности лицам, которые хотят получит или уже получают образование.

Другое противоречие тесно связано с предыдущим и отражает усиливающиеся финансовые трудности образовательных учреждений. Объективно увеличивающиеся запросы системой образования по финансированию своего развития сопровождается сокращением финансового обеспечения государством даже «своего» – государственного – сектора системы образования. Ярким тому примером может служить принятый 22 августа 2004 года Федеральный закон № 122-ФЗ, в соответствии с которым государство ясно дало понять, что оно все дальше, прежде всего, в финансовом отношении, отдаляется от нужд образования.

Более подробно доступность образования раскрывается в п.3 ст. 2 закона РФ «Об образовании» как принцип, на котором основана образовательная политика государства и общества. В этом законе, в отличие от Конституции РФ, доступность образования как принцип образовательной политики получила юридическое закрепление в иной формулировке, а именно какобщедоступность образования.В ст. 5 того же закона определено понятие общедоступности как независимости от расы, национальности, языка, пола, возраста и состояния здоровья; социального, имущественного и должностного положения; социального положения; места жительства; отношения к религии, убеждения; партийной принадлежности; наличия судимости. Не вдаваясь в детали логико-понятийного анализа, можно констатировать, что основное содержание обоих понятий – «доступность образования» и «общедоступность образования» – практически совпадает.

Как можно видеть, доступность образования в законодательном конституционном) смысле определяется двумя основными факторами, опосредующими функционирование системы образования: политикой государства в этой сфере, характеристика которой дается в следующем разделе, и уровнем материального благосостояния его граждан, которое в наше время является едва ли главным неюридическим ограничителем права на образования.

Статья 49 Конституции РФ

1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.

3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Комментарий к статье 49

Принцип презумпции невиновности, закрепленный в ст. 49, является одним из основных принципов правосудия. Прежде чем признать человека виновным в преступлении и назначить ему наказание, следует доказать, что именно им совершено это преступление.

Добыть доказательства, изобличающие виновного в преступлении, изобличить преступника призваны органы дознания и предварительного следствия. При доказывании вины лицо, производившее дознание, следователь и прокурор должны строго руководствоваться нормами УПК. Нарушение требований УПК может привести к невосполнимой утрате доказательств. Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, подлежащих установлению по делу согласно п. 2 — 3 ст. 68 УПК. При достаточности доказательств вины органы расследования выносят постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Предъявляя лицу обвинение, органы расследования считают его виновным в совершении преступления, однако вину обвиняемого они должны доказать. Обвиняемый считается невиновным до тех пор, пока по делу не будет вынесен обвинительный приговор суда, вступивший в законную силу. Приговор суда вступает в законную силу по истечении срока его обжалования (опротестования), если он не был обжалован или опротестован.

В случае принесения кассационного протеста или кассационной жалобы приговор, если он не отменен, вступает в законную силу по рассмотрении вышестоящим судом. Приговор, не подлежащий кассационному обжалованию, вступает в законную силу с момента его провозглашения.

Согласно ч. 2 ст. 49 запрещается возлагать на обвиняемого обязанность доказывать свою невиновность. В тех случаях, когда обвиняемый заявляет об алиби, органы расследования обязаны тщательно проверить его, а не перекладывать бремя доказывания на обвиняемого. Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого и должны объективно проверить все доводы защиты обвиняемого. Сам обвиняемый имеет право доказывать свою невиновность, однако это только его право, которое он может использовать, но отнюдь не обязанность. Обвиняемый может давать любые показания, полностью отказаться от дачи показаний или от ответов на отдельные вопросы. Однако ни отказ от показаний вообще, ни отказ от отдельных пояснений, ни дача противоречивых и ложных показаний не являются основанием для обвинительного приговора. Непредставление обвиняемым доказательств своей невиновности не может расцениваться как доказательство его виновности.

Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения только тогда, когда оно подтверждено совокупностью доказательств. Обязанность доказывания вины обвиняемого возлагается на органы расследования и прокурора. Не обвиняемый обязан доказать, что он невиновен, а органы расследования обязаны доказать его вину. Из презумпции невиновности вытекает и еще одно положение: всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 49). Это означает, что если доказательства по делу спорны или противоречивы и могут получить различное толкование, то решение должно быть вынесено в пользу обвиняемого.

Правила о толковании сомнения в пользу обвиняемого относятся только к тем сомнениям, которые не могут быть устранены после исследования и тщательной проверки всех обстоятельств дела. Только неустранимые сомнения истолковываются в пользу обвиняемого.

Обвинение должно быть основано на доказанных, а не на предполагаемых фактах. Вывод о виновности лица в совершении преступления может быть сделан на основании объективно и точно установленных доказательств.

Неукоснительное выполнение требований закона предоставляет суду возможность принять обоснованное и справедливое решение о наказании виновного либо о реабилитации невиновного, чему и служит принцип презумпции невиновности

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *