Судебный практик, это кто?

Понятие судебной практики как источника и формы российского права

С.А. СОФРОНОВА — начальник кафедры государственно-правовых дисциплин ВИПЭ ФСИН России, кандидат юридических наук, доцент

Рене Давид, раскрывая сущность подходов к источникам советского права, отмечал, что «если спросить советского юриста, какова роль судебной практики в Советском Союзе, он убежденно ответит, что эта роль значительна. Если же спросить его, является ли судебная практика источником права, то последует незамедлительный и четкий отрицательный ответ»1.

Официальная концепция советского права считала аксиомой положение о том, что судебная практика не может рассматриваться в качестве источника права, «поскольку это ассоции-

ровалось: а) с разрушением социалистической законности; б) с возможным судебным произволом; в) с подрывом правотворческой деятельности законодательных органов»2. Однако, в действительности, по мнению западной юридической науки, судебная практика фактически являлась источником дореволюционного российского и советского права3.

Русский правовед Н.М. Коркунов признавал судебную практику самостоятельным источником права, но при этом отмечал: «Мы должны оговориться, что это не следует понимать так,

чтобы раз принятое судом решение какого-нибудь спорного вопроса, безусловно, связывало суд на будущее время»4.

Е.Н. Трубецкой писал, что в России судебная практика имеет значение самостоятельного источника права, но это значение за ней было официально признано только со времени подписания Судебных уставов 1864 г.5 В соответствии со ст. 10 Устава гражданского судопроизводства «суд обязан решить дело по разуму существующих законов, не останавливая решения под предлогом неполноты, неясности или противоречия в оных»6. Более того, в Уставе уголовного судопроизводства была предусмотрена ответственность для судей: «Воспрещается останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности или противоречия законов. За нарушение сего правила виновные подвергаются ответственности как за противозаконное бездействие власти»7.

В то же время, как отмечал К.П. Победоносцев, «суд, в коем производится дело, требующее решения, вполне свободен и не зависит от воззрений и мнений высшей инстанции во всем, что относится до обсуждения спорного предмета по существу оного»8. Следовательно, фактически отрицалосьзначение судебного прецедента для гражданского судопроизводства, но признавалось правотворчество судов на основе закона, а не на основе ранее принятых вышестоящими судами решений.

В истории Советского государства был период, связанный с активным правотворчеством судов, — это первый период существования новой власти, когда только создавалось советское законодательство и советская судебная система. Декрет о суде № 3 (15 декабря 1917 г.) предоставил местным народным судам право при назначении наказаний руководствоваться «революционным правосознанием»9.

Отрицание судебной практики в качестве источника права в советской правовой доктрине не соответствовало действительности. Пленумам Верховного Суда СССР и Верховных судов республик было предоставлено право давать в пределах имеющейся у них компетенции руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для нижестоящих судов. Опубликование решений данных судебных инстанций по конкретным гражданским и уголовным делам в юридической периодике позволяло «заинтересованным лицам добиваться сходных решений в сходных случаях по всем аналогичным категориям дел, рассматривавшихся нижестоящими судами»10.

Термин «судебная практика», который в настоящее время часто употребляется в литературе по общей теории права и по отраслевым юридическим наукам, а также активно используется законодателем, не имеет единого определения ни в нормативных правовых актах, ни в доктрине. В ст. 126 Конституции Российской Федерации и ст. 19 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» говорится о том, что Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения

по вопросам судебной практики11. Аналогичные положения содержатся в ст. 127 Конституции Российской Федерации и ст. 23 названного закона по отношению к Высшему Арбитражному суду Российской Федерации. Соответственно, в ст. 39 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» закреплено правило, в силу которого Генеральный прокурор Российской Федерации вправе обращаться в Пленум Верховного Суда Российской Федерации, Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации с представлениями о даче судам разъяснений по вопросам судебной практики по гражданским, арбитражным, уголовным, административным делам12. Характерно, что в указанных нормативных положениях термин «судебная практика» не имеет какой-либо специальной дефиниции, то есть рассматривается законодателем как общеизвестный и в определении не нуждающийся13.

В науке также нет единого понимания судебной практики: ее отождествляют то с понятием прецедента, то с постановлениями пленумов высших судов, то с любым судебным решением вообще.

Согласно точке зрения, высказывавшейся еще в 40-х гг. прошлого столетия, о судебной практике можно говорить лишь по истечении нескольких лет, когда по определенной категории дел имеется более или менее установившееся положение. При таком понимании судебная практика определяется как установившаяся и определившаяся практика, наличие определенной линии в деятельности судебных органов в отношении того или иного вопроса14.

В современной юридической науке принято рассматривать данное понятие в двух плоскостях. В широком смысле судебная практика — синоним судебной деятельности. В узком значении, по мнению С.В. Боботова, судебная практика — это «выработанные в ходе судебной деятельности правовые положения, определения-дефиниции, правила, указания, которые обладают определенной степенью обобщенности, общепризнанностью и обязательностью»15.

Иной подход к судебной практике в узком смысле предлагает С.С. Алексеев. По его мнению, судебная практика — это «опыт применения юридических норм к конкретным жизненным случаям», который выходит за рамки простого применения права16.

В научной литературе встречается и интегрированный подход к понятию судебной практики как к единству судебной деятельности по осуществлению правосудия и итога (опыта) этой деятельности17. В данном случае судебная практика рассматривается в двух основных формах:

— первичная, объективированная в форме судебных решений по конкретным делам, вступивших в законную силу;

— вторичная, являющаяся итогом рассмотрения пленумами или президиумами высших судов вопросов по применению закона и выраженная в документах (постановлениях, обзорах и др.), ориентирующих суды на правильное и единообразное применение закона18. Подобную

форму судебной практики принято именовать в науке судебной доктриной19.

Судебная доктрина — это совокупность прецедентных подходов к решению правовых ситуаций, позволяющих комплексно оценить деятельность субъекта правоотношений, выявить фактическое и волевое содержание его действий как субъекта отношений, структурированного отношениями правовыми20. Судебная доктрина в наши дни составляет очень важный и весьма жизненный источник права. Ее роль проявляется в том, что в рамках доктрины формируются дефиниции, которые потом использует законодатель. Важна роль доктрины в установлении приемов и методов толкования законов. Кроме того, доктрина влияет на законодателя, который часто лишь выражает те тенденции, которые устанавливает доктрина21.

Разрешение вопроса о статусе судебной практики невозможно без уяснения следующих положений:

— под источником права в материальном смысле в российской юридической науке понимается «то, откуда берется право: сложившийся порядок общественных отношений, идеи, потребности общества»22. В данном аспекте судебная практика в различных ее проявлениях может рассматриваться как важный источник современного российского права;

— под источником права в юридическом смысле (именуется формой права) понимается форма выражения, объективизации государственной воли23. В данном проявлении вопрос о статусе судебной практики применительно к российской правовой системе возможно решить следующим образом: судебный прецедент как способ внешнего выражения норм права формой российского права не является. В качестве формы права можно рассматривать судебную практику, выраженную в документах (постановлениях, обзорах и др.), ориентирующих суды на правильное и единообразное применение закона и составляющую судебные правоположения.

Судебные правоположения, рассматриваемые как дополнительная форма права, основываются на решениях судов по конкретным делам на различных научных концепциях, нормах отраслевого законодательства, правовых позициях высших судов. Они оказывают влияние как на процесс правоприменения, так и на формирование правосознания субъектов правоотношений.

При анализе понятия судебной практики как источника права исследователи основное внимание обращают на его сравнение с понятием судебного прецедента. Следует отметить, что данные понятия неидентичны. В термин «судебная практика» в юридической литературе по теории права и отдельным отраслевым дисциплинам вкладывается различное содержание, обязательно связанное с правоприменительной функцией суда, а «судебный прецедент» признается основной формой судебного правотворчества24. Судебный прецедент предполагает создание новой нормы права, а судебная практика — конкретизацию уже существующих норм. Кроме того, исходя из функций и роли судебно-

го прецедента в англо-американской правовой семье исследователи классифицируют его как основной источник права25.

Признаваясудебнуюпрактикуспецифической формой судебного правотворчества — правоус-тановительной деятельностью, исследователи выделяют существенные признаки, отличающие ее от парламентского правотворчества:

— судебное правотворчество (правоустанов-ление) всегда есть «побочный продукт правосудия», оно не самостоятельно в том смысле, что привязано к основной функции судебной власти

— осуществлению правосудия26;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

— оно осуществляется в рамках закона и на основе закона, исходящего от высшей законодательной власти страны, то есть на основе «имеющихся норм и принципов, а не на основе своей субъективной воли (что характерно для прецедента)»27;

— правотворчество суда в значительной мере связано с толкованием (конкретизацией) права и восполнением пробелов в праве28.

Акты судебной власти имеют статус вторичных форм права, так как их содержание является интерпретацией первичного источника. Первичные источники права — это правовые тексты, в которых формулируются нормы, официально признаваемые нормами действующего права. Вторичными источниками права являются производные от первичных официальные тексты, в которых интерпретируется содержание первичных источников права, уточняется смысл первичных правоположений и, таким образом, формулируются вторичные правоположения (вторичные нормы)29.

Вторичные правовые тексты воздействуют на поведение субъектов права, во всяком случае, не меньше, чем первичные. Де-факто они нередко формулируют новые правоположения

— вторичные нормы, которые не очевидны при простом прочтении первичного текста и возможность которых не вытекает однозначно из первичного содержания. Вторичный источник права — интерпретация первичных норм права

— реально действует, порождает правовые последствия, и для того чтобы признать эту интерпретацию неправомерной и недействительной, нужно официально объявить ее противоречащей первичному источнику права, например пересмотреть нормативно-правовую позицию Конституционного Суда.

Таким образом, акты судебного правотворчества (правоустановления) — это вторичные (дополнительные) формы права, правовые тексты, которые являются результатом официальной интерпретации первичных правовых норм и которые де-факто формулируют правоположения, однозначно не вытекающие из содержания первичных форм права.

Исходя из оценки значимости судебной практики для развития национальной правовой системы, можно утверждать, что суды являются полноправным субъектом правотворческой деятельности, так как в перспективе судебные решения могут инициировать процедуру внесения изменений в действующее законода-

тельство. Кроме этого, судебные органы в силу своей основной правоприменительной деятельности имеют информацию о пробелах в праве. Они обладают квалифицированным аппаратом, способным к подготовке качественных законопроектов, а высшие судебные органы — правом законодательной инициативы. В общем виде судебные акты оказывают существенное влияние на применение законодательства30.

Таким образом, краткий анализ существующих в российской юридической науке подходов к понятию и роли судебной практики в системе источников российского права позволяет сделать ряд выводов:

— судебная практика в различных ее проявлениях является материальным источником современного права и активно используется в процессе законотворчества;

— судебная практика как форма права — это особый вид санкционированного правотворчества (правоустановления), предполагающий создание в ходе судебной деятельности правовых положений, дефиниций, правил, указаний, которые обладают определенной степенью обобщенности, общепризнанностью, в целях достижения правильного и единообразного применения закона;

— в качестве дополнительной (доктриналь-ной) формы права следует рассматривать не все проявления судебной практики, а только правоположения, выработанные высшими судами и нашедшие свое формальное выражение в официальных актах — постановлениях, обзорах и др.;

— правоположения, содержащиеся в судебных актах, являющихся результатом интерпретации первичных норм права, следует рассматривать в качестве «вторичных норм права»;

— с точки зрения разделения властей право-установительная деятельность судебной власти допустима только в случаях осуществления ее специфической юрисдикционной функции — функции разрешения споров о нарушенном праве. Судебная власть в лице высших судов может принимать правоустановительные решения, не подменяя при этом законодателя и оставаясь в пределах судебных юрисдикционных задач31.

Единого подхода к понятию судебной практики, несмотря на активное изучение данного вопроса современной наукой, не сложилось. Объяснение этому только одно — до сих пор нет единого понимания сущности права, поэтому и вопрос об источниках и формах права остается не решенным.

■ ПРИМЕЧАНИЯ

1 Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1999. С. 170.

2 Марченко М.Н. Источники права. М., 2005. С. 379.

3 См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. С. 182-185.

4 Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права (по изд. 1914 г.). СПб., 2004. С. 361.

5 См.: Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб., 1998. С. 132.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что на стадии установления психологического контакта с допрашиваемым осужденным важное значение имеет диагностика его личностных особенностей и информационного состояния. Следователь анализирует вербальную и невербальную информацию, исходящую от осужденного: особенности его речи, жестикуляции, мимики, татуировок. На основе полученных невербальных сигналов следователь может сделать выводы о социальном статусе допрашиваемого осужденного, его месте в микросреде конкретного исправительного учреждения; особенностях личности допрашиваемого осужденного и психофизиологических и эмоциональных реакциях на отдельные, наиболее важные вопросы следователя.

ПРИМЕЧАНИЯ

2См.: Там же. С. 21.

5 Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. С. 18.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7 В.В. Карузина рекомендует обращать внимание на контролируемые и неконтролируемые участником следственного действия внешние поведенческие признаки (см.: Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1998. С. 91-92).

8 См.: Девицкая Е.И. Основы криминалистического учения о следственном наблюдении. С. 55.

II См.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология. С. 9.

12 См.: Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. С. 34-35.

13 См.: Леонтьев А.А., Шахнарович А.М., Батов В.И. Речь в криминалистике и судебной психологии. М., 1977. С. 40-41.

14 См.: Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М., 2001. С. 69.

15 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователя. М., 2001. С. 112.

17 См.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: Ц диовизуальная диагностика (татуировки, жаргон, жесты). С. 8.

Участники ООО вправе требовать в судебном порядке исключения другого участника в тех случаях, когда он нарушает предусмотренные законом и уставными документами обязанности, делает работу весьма затруднительной, ставит организацию на грань банкротства.

ПРИМЕР: участник произвел отчуждение недвижимости и реорганизовал компанию.

Участник и директор в одном лице , без согласия второго учредителя произвел отчуждение земельного участка и встроенного нежилого помещения, реорганизовал общество в форме присоединения.

Обманутый соучредитель подал иск об оспаривании протоколов общих собраний, а также иск об исключении участника из состава ООО.

Давая оценку степени нарушения участником своих обязанностей, суд обоснованно исходил из наличия доказательств совершения ответчиком преднамеренных действий, существенно затрудняющих деятельность Общества и причинившие значительный ущерб самому Обществу и его участникам. При выполнении функций единоличного исполнительного органа, заключал сделки, явно нарушающие права и законные интересы ООО и его участников, в результате Обществу причинен значительный вред (ущерб), а деятельность Общества существенно затруднена вследствие невозможности извлечения соответствующей условиям оборота прибыли от использования собственного имущества, а в последствии деятельность стала невозможной, в результате незаконной реорганизации в форме присоединения.

Постановление АС Волго-Вятского округа от 26.03.2019 по делу N А43-8375/2018

Участник оформил договор с заказчиком на свою компанию.

ООО стало исполнителем по договору с крупным предприятием. Директор и одновременно участник ООО в связи с корпоративным конфликтом имитировал трехсторонне соглашение, используя ранее действующую доверенность и печать. Оплата прошла на подконтрольную компанию.

Суды исключили участника.

При рассмотрении дела суд дал оценку степени нарушения участником своих обязанностей, а также установил факт совершения участником конкретных действий (уклонения от их совершения) и наступления (возможности наступления) негативных для общества последствий, что подтверждало совершение заведомо противоречащих интересам общества действий при выполнении функций единоличного исполнительного органа.

Постановление АС Уральского округа от 07.02.2019 по делу N А60-55728/2017

Директор и он же участник общества совершал недобросовестные действия, а именно:

— занимался конкурирующей деятельностью, создав компанию со сходным видом экономической деятельности, которая пользовалась имуществом общества;

— предпринял попытки переоформить имущество компании в пользу аффилированных лиц (родственников).

Суд также установил, что директор ООО совершал незаконные действия в отношении принадлежащего обществу имущества, заключал сделки, в результате которых обществу причинен крупный ущерб. Доходы от сдачи в аренду недвижимого имущества поступали лично директору, а не обществу. Директор создал компанию с аналогичным видом деятельности, которая пользуется имуществом общества.

Постановление АС Северо-Кавказского округа от 10.04.2019 по делу N А32-757/2018

КОГДА НЕ ИСКЛЮЧАЮТ.

Учредитель не посещал общие собрания, требовал привлечь компанию к административной ответственности.

Суд пришел к выводу о том, что оснований для исключения не имеется.

Во-первых, было указано, что общество нарушало процедуру проведения общих собраний. Поэтому систематический пропуск собраний участником не мог парализовать либо существенным образом затруднить деятельность общества.

Во-вторых, обращение с исками о привлечении общества к административной ответственности является реализацией конституционного права гражданина на судебную защиту и не препятствует деятельности общества.

Постановление АС Дальневосточного округа от 09.04.2019 по делу N А24-3432/2018

Участник голосовал против реорганизации, необходимой для получения обществом кредитных средств.

На общем собрании участник, проголосовав против реорганизации общества, заблокировал возможность получить кредит под строительство производственного объекта.

В данном случае участник, по мнению суда, реализовал свое право на управление обществом. Позиция участника при голосовании не повлекла для общества неблагоприятных последствий.

Постановление АС Дальневосточного округа от 26.03.2019 по делу N А59-2185/2018

Участник не обеспечил своевременную уплату обществом обязательных платежей

Из-за бездействия участника, являвшегося директором, общество не уплачивало налоги и взносы. Задолженность по налогам и начисленные пени составили существенную сумму.

Суд указал, что ненадлежащий контроль за уплатой обязательных платежей не является основанием для лишения статуса участника.

Постановление АС Московского округа от 29.05.2019 по делу N А41-7085/18

Еще интересная «свежая» практика.

ИСКЛЮЧАЮТ:

— РЕШЕНИЕ от 30 мая 2019 г. по делу N А41-18970/19 АС Московской области;

— РЕШЕНИЕ от 16 мая 2019 г. по делу N А41-102316/2018 АС Московской области;

— РЕШЕНИЕ от 3 июня 2019 г. по делу N А29-14208/2018 АС Республики Коми;

— РЕШЕНИЕ от 27 мая 2019 г. по делу N А21-13914/2018 АС Калининградской области;

— Решение Арбитражного суда Калининградской области от 17.05.2019 по делу N А21-9966/2018

— Решение Арбитражного суда Свердловской области от 22.05.2019 по делу N А60-5038/2019 Требование: Об исключении ответчика из состава учредителей ООО. Решение: Требование удовлетворено.

— Решение Арбитражного суда Белгородской области от 30.05.2019 по делу N А08-381/2019 Требование: Об исключении из состава участников ООО. Решение: Требование удовлетворено.

НЕ ИСКЛЮЧАЮТ:

— Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 09.04.2019 N Ф03-1182/2019 по делу N А24-3432/2018
Требование: Об исключении из состава участников общества.
Обстоятельства: Участник общества ссылается на то, что второй участник неоднократно не являлся без уважительных причин на общие собрания, неоднократно обращался с заявлениями с целью привлечения общества к административной ответственности, что влечет негативные последствия и затрудняет его деятельность.
Решение: В удовлетворении требования отказано, поскольку приведенные участником обстоятельства не являются достаточным основанием для исключения из состава участников общества, не доказано соблюдение порядка созыва общих собраний.

— Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 02.04.2019 N 02АП-1250/2019 по делу N А82-22466/2018

— Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2019 N 04АП-310/2019 по делу N А19-19198/2018

— Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2019 N 08АП-288/2019 по делу N А75-9635/2018

— Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2019 N 10АП-2263/2019 по делу N А41-85688/18

— Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2019 N 13АП-6827/2019 по делу N А56-110330/2018

— (апелляция отменила, в иске отказала) Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2019 N 15АП-543/2019 по делу N А32-38969/2018

За время прохождения производственной практики в Мурманском областном суде, Иванов И. И. зарекомендовал себя как дисциплинированный и исполнительный работник, осваивающий выбранную специальность по направлению подготовки 04.03.01 «Юриспруденция».

Иван Иванович самостоятелен в принятии решений, обладает высокой работоспособностью. За время практической деятельности студент стремился повысить свой профессиональный уровень. Имеет навыки делопроизводства, хорошо работает с офисной техникой, обладает теоретическими познаниями в области гражданского, трудового, гражданско-процессуального права и др. дисциплин.

Требования, указания и поручения руководителя практики выполнял качественно и оперативно; самостоятельно и творчески подходил к решению проблемных вопросов. К заданиям относился ответственно.

План прохождения производственной практики выполнен в полном объеме.

Иван Иванович всегда прислушивался к мнению руководителя практики, правильно реагировал на критику с его стороны. Во взаимоотношениях с сотрудниками организации, соблюдал этику и культуру поведения.

В целом работа студента Иванова Ивана Ивановича заслуживает положительной оценки.

Руководитель от организации-

Судья Мурманского областного

суда _____________ Петрова Галина Ивановна

М. П.

07 марта 2016 г.

Приложение 4

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………….3

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МУРМАНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА…………………………………………………………..6

1.1. История возникновения и развития Мурманского областного суда…….6

1.2. Основные направления деятельности Мурманского областного суда..…9

1.3. Характеристика деятельности практиканта в Мурманском областном суде………………………………………………………………………………..19

ГЛАВА II. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МУРМАНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА…………..22

2.1. Актуальные проблемы судебной практики, возникающие при осуществления правосудия Мурманским областным судом…….………….. 22

2.2. Пути решения и направления совершенствования деятельности Мурманского областного суда…………………………………………………26

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….34

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ………………………………………………….……37

ПРИЛОЖЕНИЯ…………………………………………………………….…..40

Приложение 5

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативно-правовые акты

1. Конституция Российской Федерации от 12.12.1993г.// Российская газета. 1993. 25 дек. № 237.

9. Постановление Губернатора Мурманской области от 29.12.2011 № 153-ПГ «Об утверждении Положения об аппарате мирового судьи Мурманской области» // Мурманский Вестник. 2012. № 12/1.

10. Постановление Правительства Мурманской области от 25.09.2012 № 459-ПП «Об оказании бесплатной юридической помощи на территории Мурманской области» // Мурманский Вестник. – 2012. — № 189.

На страже врачебной тайны

Эксперт Национальной медицинской палаты, член Ассоциации юристов России. управляющий партнер Юридической группы «Ремез, Печерей и Партнеры»

Ремез Анжелика Павловна

Статьи эксперта

Общаемся с прессой

На страже врачебной тайны

Врачебная тайна — медицинское, правовое и этическое понятие, представляющее собой запрет медицинским работникам оглашать сведения о больном без его согласия. Сохранность врачебной тайны гарантирована законодательно, так же, как и законодательно установлены определённые запреты и юридическая ответственность за её разглашение. Однако вопросы правового регулирования врачебной тайны – не так просты, как может показаться на первый взгляд. И часто медицинские организации сталкиваются с различными сложными аспектами сохранения или разглашения врачебной тайны, не всегда понимая, как правильно поступить в каждом конкретном случае. О непростых моментах, касающихся врачебной тайны, рассказывает Анжелика Ремез, член Ассоциации юристов России, эксперт Национальной медицинской палаты, корпоративный и медицинский юрист, конфликтолог, руководитель судебно-арбитражной практики. управляющий партнер Юридической группы «Ремез, Печерей и Партнеры».

Охраняется законом

Согласно статье 22 ФЗ №323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент, имеет право получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи. Кроме того, пациент или его законный представитель имеет право непосредственно знакомиться с медицинской документацией, отражающей состояние его здоровья, в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, и получать на основании такой документации консультации у других специалистов и имеет право на основании письменного заявления получать отражающие состояние здоровья медицинские документы, их копии и выписки из медицинских документов.

Как мы видим, препятствий для получения информации о состоянии собственного здоровья у пациента нет. Однако совсем другое дело, если речь идет о получении такой информации другими заинтересованными лицами – родственниками, близкими. Здесь вступает в силу понятие «врачебной тайны».

Понятие «врачебной тайны» определяет Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в статье 13. Согласно статье, врачебная тайна – это соблюдение тайны о факте обращения гражданина за медпомощью, о состоянии его здоровья, диагнозе и иных сведения, полученные при медицинском обследовании и лечении. При этом не допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в том числе, после смерти человека.

На практике же часто возникают ситуации, когда близкие или родственники пациента, который находится на лечении обращаются за информацией о состоянии здоровья родственника. Как в этом случае действовать врачу?

Во-первых, статья о врачебной тайне гласит, что с письменного согласия гражданина или его законного представителя допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, другим гражданам. Если мы посмотрим на законодательство, то в нем нет прямых указаний на то, какую именно часть информации и каким гражданам, может разглашать сведения о пациенте медицинская организация. Но есть приказ Минздрава России 1177N «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства», в приложении к этому приказу имеется форма информированного добровольного согласия, в которую пациент вправе вписать сведения о выбранных им лицах, которым в соответствии с пунктом 5 части 5 статьи 19 ФЗ № 323 может быть передана информация о состоянии здоровья пациента. Пациент может вписать в эту форму любых лиц по своему выбору. Но необходимо четко прописать — какую именно информацию он доверяет передавать указанным им лицам, дозволяет ли знакомиться с медицинской документацией и в каком именно объеме.

Важно помнить, что разглашение сведений, составляющих врачебную тайну не допускается после смерти человека. И одно из оснований прекращения действия доверенности от физического лица – наступление смерти гражданина, выдавшего такую доверенность (ст. 188 ГК РФ). Поэтому если пациент умер, то даже при наличии доверенности, выданной при его жизни, информацию выдавать запрещено на основании п. 2 ст. 13 Федерального закона 323-ФЗ.

Стоит признать, что это определенная патовая ситуация в нашем законодательстве. Понятно, что после смерти пациента, его близкие получают отказ от предоставления сведения о диагнозе, ходе лечения и другие данные, составляющие врачебную тайну, даже в тех случаях, когда пациент еще при жизни оформил на это согласие. Такая ситуация провоцирует конфликты между врачами и родственниками пациентов. Я рекомендую медицинской организации терпеливо объяснять пациентам, что информация не может быть предоставлена не в связи с тем, что врачи хотят скрыть что-то от родственников пациента, а по требованию (прямому запрету) законодательства. Но, конечно, многие пациенты и сами в курсе этой статьи закона и для того, чтобы выяснить информацию обращаются с запросами в прокуратуру, с жалобами в Следственный комитет и т.п. Те, в свою очередь, могут возбудить проверки, в рамках которых истребуют документацию.

Отмечу, что и при проведении прокурорской проверки, и при проведении следствия, «заглянуть» в медицинскую документацию родственники пациента все равно не смогут – данные сведения не подлежат разглашению. Фактически, единственный способ познакомиться с медицинской документацией есть только в суде, когда используя право стороны истца, в ходе судебного процесса, родственники могут знакомиться с материалами дела.

По запросу

Сегодня очень много идет запросов от различных инстанций в медицинские организации на разглашение сведений, составляющих врачебную тайну. И медицинские организации часто обращаются за консультацией – как ответить на запрос. Здесь есть немало тонких моментов. Как гласит статья 13 – предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается по запросу в том числе органов дознания и следствия. Но предоставляя информацию по такому запросу, важно помнить, что речь идет о предоставлении информации в рамках расследования или проверки уголовного дела. Например, есть органы дознания сформированные при службе судебных приставов. Так, недавно из службы судебных приставов-исполнителей пришел запрос на предоставление сведений о пациенте, который по их делу является крупным должником (по решению гражданского суда). Приставы хотели получить информацию о том, обращался ли в конкретные дни данный гражданин в эту организацию за медицинской помощью. И медицинская организация обратилась к нам за помощью – как поступить в данном случае. Мы подготовили отказ в раскрытии такой информации, так как служба судебных приставов не входит в закрытый перечень органов, которым допустимо раскрытие такой информации.Вот этот перечень, который содержится в по п.3 ч.4 ст.13 Федерального закона 323 – по запросам органов дознания и следствия; по запросу суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством; по запросу органов прокуратуры в связи с осуществлением ими прокурорского надзора; по запросу органа уголовно-исполнительной системы в связи с исполнением уголовного наказания и осуществления контроля за поведением условно осужденного, осужденного, в отношении которого отбывание наказания отсрочено, и лица, освобожденного условно-досрочно.

В этом четком списке нет гражданской системы приставов-исполнителей, которая работает по взысканию с граждан долгов. Тем не менее, когда пристав-исполнитель ознакомился с отказом, он начал угрожать руководителю медицинской организации уголовным преследованием за препятствование исполнительской деятельности, на основании 229-ФЗ «Об исполнительной системе». Но никакого состава уголовного преследования руководителя по такому отказу быть не может. Руководитель отказывает по прямому требованию закона. Закон «Об исполнительном производстве» регулирует деятельность приставов, к медицинской деятельности он не имеет никакого отношения. Для медицинской организации закон – Гражданский кодекс РФ и 323-ФЗ, а по этому закону даже факт посещения пациентом клиники не должен раскрываться, если нет согласия самого пациента. Приставы часто ссылаются на ст. 6 ФЗ «Об исполнительном производстве» как на обязательность исполнения своих требований. Но, обращаю ваше внимание, что статья гласит – «Законные требования судебного пристава-исполнителя обязательны для всех государственных органов, органов местного самоуправления, граждан и организаций и подлежат неукоснительному выполнению на всей территории Российской Федерации». Т.е. начинается со слов – «законные требования», т.е. требования пристава не должны нарушать законодательства ни своего, ни иного специального. В данном же случае, приставы прямо требовали нарушить нормы о врачебной тайне, следовательно, такие требования перестают быть законными. Если бы медицинская организаций раскрыла сведения по требованию пристава, то она могла бы подлежать административной ответственности по статье 13.14 КоАП (от 4 до 5 тыс. руб.), и даже уголовной – по ст. 137 УК РФ (привлекается лицо, которое распространило сведения, подписало ответ и наказывается штрафом от 200 тыс.руб. до реального срока заключения и отстранения от деятельности) и гражданской — пациент вправе подать гражданский иск о компенсации морального вреда за такое раскрытие, и будет прав.

Однако отмечу, что если служба приставов делает запрос в рамках расследования уголовного дела, то такая информация обязана быть предоставлена медицинской организацией.

Возникает много вопросов в связи с адвокатскими запросами в медицинские организации. Так, в нашей практике были случаи, когда главных врачей привлекали к административной ответственности по ст.5.39 КоАП РФ за игнорирование адвокатского запроса (наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от пяти тысяч до десяти тысяч рублей). Здесь важно разделять понятия игнорирование и отказ в предоставлении сведений.

При адвокатских запросах важно учитывать несколько важных моментов. Во-первых, статья о врачебной тайне, по общему правилу не включает в себя раскрытие тайны адвокату, то есть одного адвокатского статуса для этого недостаточно.

Во-вторых, ознакомление, а также получение копий с медицинской документацией пациента возможно только на основании доверенности от самого пациента с необходимым перечнем полномочий на ознакомление (см. также Приказ Минздрава 425н от 29.06.16 (вступил в силу 27.11.16). И наконец, адвокат имеет право делать запрос только в отношении своих доверителей, но не в отношении третьих лиц.

Сегодня нередко адвокаты делают запросы не в отношении своих доверителей, а в отношении оппонентов своих доверителей и медицинские организации предоставляют им информацию – это большая ошибка – в подобных случаях информация не предоставляется.

Если адвокатский запрос правомерно сделан в отношении доверителя и при наличии соответствующих полномочий, то медицинская организация должна выдать ответ в течение 30 дней.

Если же поступает адвокатский запрос в отношении пациента без надлежащей доверенности – медицинская организация обязана отказать в раскрытии такой информации на основании сохранения врачебной тайны. Ответ направить необходимо также в течение 30 дней.

Также сегодня мы все чаще сталкиваемся с тем, что информацию, составляющую врачебную тайну все чаще запрашивают СМИ. Достаточно часто пациенты обращаются в СМИ с просьбой написать материал о том или ином случае, особенно, когда речь идет о негативном опыте лечения их самих или их родственников. В этом случае пациент, как правило, сам раскрывает врачебную тайну журналистам, но с медицинской организации это не снимает обязанности хранить врачебную тайну. Поэтому я совершенно не рекомендую медицинским организациям спешить раскрывать врачебную тайну СМИ и излишне откровенничать. Даже если есть подтвержденные факты, что пациент уже раскрыл определенную информацию о себе, то по запросу СМИ медицинская организация, по моему мнению, не может ни подтвердить, ни опровергнуть эти факты, так как согласие самой организации на снятие режима врачебной тайны пациент не дал, даже несмотря на то, что он сам раскрыл ее для публичного распространения. В этой ситуации клиника оказывается «заложником ситуации». НО! Организация вправе оспорить публикацию в судебном процессе по основаниям о защите чести, достоинства и деловой репутации. Судебные органы, как мы помним, входят в перечень для раскрытия врачебной тайны, а сам гражданский процесс строится на принципе гласности (ст. 10 ГПК РФ). Если делу не присвоен закрытий статус, то на него свободно могут прийти любые слушатели, в том числе и СМИ.

В вопросах раскрытия врачебной тайны – множество нюансов и медицинским работникам важно знать свои права, пользоваться ими и не поддаваться на давление различных инстанций, чьи требования незаконны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *