Защитник в УПК

Формула о том, что защитник допускается на любой стадии процесса, создает иллюзию, что проблемы вступления адвоката в дело не существует. Надо только выписать ордер и предъявить его суду, следователю, прокурору, органу дознания. На самом деле здесь немало подводных рифов, связанных с неудачным урегулированием указанного вопроса. Что подвело авторов изменений, сказать трудно: то ли незнание проблемы (что вероятнее всего), то ли законодательная техника, а может, и то и другое, но сложности остаются.

Между тем на Украине имеются специалисты в области адвокатуры, защищены кандидатские и докторские диссертации, этой проблеме посвящено немало публикаций. Авторам проектов изменений к процессуальным кодексам с удовольствием пришли бы на помощь специалисты. Но их не спросили. В результате на Украине действуют три процессуальных кодекса, и каждый из них по-своему регулирует вопрос вступления адвоката в процесс.

Высшая квалификационная комиссия адвокатуры Украины утвердила единый для адвокатов образец ордера для ведения всех категорий дел (протокол № 6/1 от 17 декабря 1999 года). Указанный образец относится в равной мере к адвокатам, работающим в составе адвокатского объединения и индивидуально. В протоколе так и указано: «Бланк ордера является универсальным для ведения любых дел». Для этого в первом ряду указывается категория дела: уголовное, гражданское, административное, хозяйственное и т.д.

В Хозяйственном процессуальном кодексе Украины участие адвоката на основании ордера не предусмотрено. Статья 28 ХПК предусматривает, что представителями юридических лиц могут быть лица, полномочия которых подтверждены доверенностью от имени предприятия, организации. Граждане могут вести свои дела через представителей, полномочия которых подтверждены нотариально удостоверенной доверенностью.

Таким образом, для представительства в хозяйственном суде адвокат должен получить доверенность от предприятия, организации, а для оказания правовой помощи гражданину такая доверенность должна быть нотариально удостоверена.

Однако существует определенная проблема, почему-то ускользающая из поля зрения юристов. И в хозяйственном, и в гражданском процессах адвокат выступает не только представителем стороны, но и оказывает правовую помощь. Например, адвокат, участвующий в процессе в присутствии стороны, интересы которой он представляет, фактически выступает в качестве не представителя, а лица, предоставляющего правовую помощь.

Такая мысль выглядела бы крамольной, но статья 59 Конституции указывает, что каждый «имеет право на правовую помощь» и для «обеспечения права на защиту и предоставление правовой помощи при разрешении дел в судах и иных государственных органах на Украине действует адвокатура». Следовательно, авторы процессуальных кодексов должны учитывать, что адвокаты выступают в суде не только как представители сторон, но и в качестве лиц, оказывающих правовую помощь.

Адвокат, самостоятельно представляющий одну из сторон, совмещает функции представителя и лица, оказывающего правовую помощь. Для этого ему нужна доверенность. Если же он участвует в деле в присутствии стороны, то ему как лицу, оказывающему правовую помощь, достаточно ордера.

Из содержания статьи 44 ХПК Украины можно сделать вывод, что возможность участия в деле адвоката учитывается, поскольку предусмотрено, что в состав судебных издержек входят суммы на оплату правовой помощи (услуг) адвоката. Думаю, что ХПК следовало бы дополнить следующим указанием: адвокат принимает участие в процессе на основании ордера или доверенности.

Статья 113 ГПК Украины предусматривает участие адвоката в процессе по старинке — на основании ордера юридической консультации. Но ведь с 1 февраля 1993 года такой формы адвокатской деятельности не существует. Согласно статье 4 Закона «Об адвокатуре», существуют две организационные формы деятельности: занятие адвокатской деятельностью индивидуально либо в составе адвокатских объединений — бюро, контор, коллегий, фирм и т.д. Поэтому, независимо от организационной формы, адвокат может действовать на основании ордера. Адвокат, действующий индивидуально, сам выписывает ордер и заверяет его своей печатью. Если адвокат работает в составе объединения, то ордер подписывает руководитель и скрепляет печатью адвокатского объединения.

Однако вопреки Закону «Об адвокатуре» и утвержденному единому образцу ордера для всех форм адвокатской деятельности, от адвокатов, работающих индивидуально, требуют вместо ордера доверенность. Такое деление на адвокатов первого сорта (с ордером) и второго сорта (на основании доверенности) ошибочно, поскольку входит в коллизию с Законом «Об адвокатуре». Особо болезненно это отражается на участии адвоката в уголовном процессе.

Статьей 129 Конституции к основным принципам судопроизводства отнесены состязательность сторон и поддержание в суде государственного обвинения. Поскольку состязательность возможна только при равенстве сторон, следовало бы признать участие в деле защитника обязательным во всех случаях, когда в деле участвует прокурор, а также на досудебном следствии. И прокурор, и следователь вооружены знанием закона. Оставаясь наедине со следователем или в суде, обвиняемый (подсудимый) оказывается в неравном с ними положении. Ему не с кем посоветоваться, он не знает, как распорядиться предоставленными ему законом правами. В такой ситуации ни о какой состязательности и речи быть не может.

Как можно согласиться с нормой статьи 55 проекта УПК, предусматривающей, что защитник может иметь свидание с подозреваемым или обвиняемым только после первого допроса? Ведь именно на первом допросе подозреваемый (обвиняемый) должен определиться, как он распорядится своими правами: будет давать показания или воспользуется своим правом не давать их, будет настаивать на вызове и допросе свидетелей, дающих против него показания, или нет (в соответствии со статьей 5 Конвенции о защите прав и основных свобод).

Находясь в критической ситуации, человек может и не осознать, какие у него права, как ими пользоваться, чтобы не навредить себе. И если рядом нет защитника, то у обвиняемого или подозреваемого в такой ситуации может развиться «стокгольмский синдром» и он будет слепо выполнять требования следователя, порой действуя во вред себе: признает себя виновным при отсутствии вины или, наоборот, уклонится от признания вины, усугубляя свое положение. Следует иметь в виду, что нередки ситуации, когда в интересах обвиняемого признать свою вину, надеясь не только на смягчающие обстоятельства, но и на неприменение такой меры, как содержание под стражей.

Рассмотрим конкретный пример. Против Т. было выдвинуто обвинение в краже имущества. Применяя незаконные методы, от него требовали признания и в других кражах, к которым Т. отношения не имел. Защитник, учитывая сложившуюся ситуацию, наличие у следствия совокупности достаточных доказательств вины Т., посоветовал своему подопечному признать вину в том, что он действительно совершил. Вместе с тем адвокат побывал на приеме у прокурора, указал на неправильные действия следователей и факты избиения, подал соответствующую жалобу и ходатайство об изменении меры пресечения на подписку о невыезде. В результате Т. освобожден, к нему была применена амнистия.

Правило о том, что адвокат может вступить в процесс на любой стадии, содержит внутреннее противоречие. Адвоката не допустят к участию в деле, возбужденном против физического лица, до момента признания последнего обвиняемым или подозреваемым. При таком положении, по мнению следственных органов, отсутствует субъект защиты, то есть некого защищать. Думаю, что данная позиция весьма спорная. С момента возбуждения дела против конкретного лица до предъявления ему обвинения иногда проходит значительный срок — год и больше. Ведутся следственные действия, а защитник к участию в деле не допускается.

Совершенно правильной представляется позиция, определенная в проекте УПК, где в статье 45 указано, что подозреваемым считается лицо, против которого возбуждено уголовное дело. Следовательно, с момента возбуждения уголовного дела против конкретного лица адвокат может вступить в процесс в качестве защитника.

В соответствии со статьей 47 УПК защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, подсудимым, а также иными лицами. И здесь снова возникает та же проблема. Адвокат, являющийся сотрудником объединения, предъявляет ордер, а адвокат, работающий индивидуально, должен предоставить соглашение. Но если лицо задержано, то до встречи с ним адвокат, работающий индивидуально, соглашение предоставить не может. В такой ситуации следователь сам решает, допустить адвоката для заключения соглашения или нет.

Здесь перед адвокатом, работающим индивидуально, имеют преимущество даже специалисты в области права, предоставившие для допуска в дело доверенность от юридического лица.

В соответствии со статьей 47 УПК защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым или подсудимым, а также иными лицами по просьбе или по согласию подозреваемого, обвиняемого или подсудимого. Следователь обязан оказать помощь в установлении связи с адвокатом либо с лицами, которые могут пригласить защитника. Итак, получается, что все зависит от следователя либо органа дознания.

Проблема неразрешима, поскольку позволяет следователю регулировать вопрос, кому быть защитником. В результате появились «карманные адвокаты», работающие в паре со следователем, резко возросла коррупция. Профессиональные качества адвоката отходят на второй план. Па первый выходят взаимоотношения со следователем, прокурором, судьей. И это приобретает характер явления.

Появиться такому явлению, не совместимому с самим понятием защиты, помог законодатель, неудачно урегулировав вопрос приглашения и допуска адвоката.

До внесения изменений в УПК вопрос допуска и приглашения адвоката был урегулирован несравненно удачнее. Для задержанного лица адвоката могли пригласить родственники или знакомые, и этого было достаточно. Адвокат предъявлял ордер и вступал в процесс. Подозреваемый либо обвиняемый, как сейчас, так и ранее, мог в любое время отказаться от приглашенного адвоката.

Но в свете проекта нового УПК ситуация выглядит еще хуже. Часть 3 статьи 141 гласит: «В случае необходимости сохранения в интересах досудебного следствия тайны факта задержания подозреваемого, информирование близких родственников может не проводиться». В этой ситуации приглашение защитника полностью контролируется следователем. Хотя подобная норма прямо противоречит статье 29 Конституции Украины, устанавливающей, что «об аресте или задержании человека следует немедленно сообщать родственникам арестованного или задержанного».

ЗЕЙКАН Ярослав — адвокат, г. Киев

Аннотация: в данной статье рассматривается вопрос о круге лиц, имеющих право осуществлять защиту в уголовном процессе. Автором критикуется позиция законодателя и Конституционного Суда РФ по поводу ограничения этого круга только адвокатами. На основе анализа практики и основных международных стандартов в этой области обосновывается вывод о необходимости установления в уголовно-процессуальном законе нормы, допускающей в качестве защитников лиц, не имеющих статуса адвоката.

Уровень демократии в стране во многом определяется тем, в какой мере защита по уголовным делам может противостоять обвинению. Обвинение без полноправной защиты — это произвол, нарушение прав человека, попавшего «под колеса» уголовной юстиции. Правосудие эффективно и справедливо, если применяется известный еще в Древнем Риме принцип «Да будет выслушана и другая сторона» (audiatur et altera pars).

На сегодняшний день участие в качестве защитника лица, не имеющего статуса адвоката, крайне затруднено. Такое положение определяется, прежде всего, позицией Конституционного Суда РФ. В 1997 году предметом рассмотрения названного Суда стала часть четвертая ст. 47 действующего в то время УПК РСФСР.

Изучив нормы Конституции РФ и УПК РСФСР, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что по своему содержанию право на самостоятельный выбор адвоката (защитника) не означает права выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению подозреваемого или обвиняемого и не предполагает возможности участия в уголовном процессе любого лица в качестве защитника, поскольку участие в качестве защитника в ходе предварительного расследования дела любого лица по выбору подозреваемого или обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь. Фактически своим решением Конституционный Суд РФ признал, что выступать защитником по уголовным делам может только адвокат.

Позднее Конституционный Суд РФ подтвердил свою позицию, заявив, что применительно к подозреваемым и обвиняемым Конституция РФ связывает реализацию права на получение квалифицированной юридической помощи именно с помощью адвоката; данный подход нашел свое закрепление в статье 49 УПК РФ, устанавливающей, что в качестве защитников — лиц, осуществляющих защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающих им юридическую помощь при производстве по уголовному делу, допускаются адвокаты.

По поводу возможности участия «иного лица» в качестве защитника на досудебных стадиях в научной литературе нет единого мнения, поскольку статья закона, регулирующая этот аспект, не имеет достаточно ясной формулировки. В ч. 2 ст. 49 УПК РФ записано: «В качестве защитников допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый.

При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката». Соответственно данная норма комментируется таким образом, что в качестве защитника на предварительном следствии может выступать исключительно адвокат, а допуск «иных лиц» возможен лишь на судебных стадиях. И.Л. Петрухин, считая, что статья закона предполагает допуск «иного лица» лишь на судебных стадиях, выражает мнение, согласно которому «иное лицо» могло бы допускаться к участию в деле по ходатайству обвиняемого и в стадии предварительного расследования.

Некоторые ученые полагают, что «иные лица» могут участвовать в качестве защитника обвиняемого согласно закону и в досудебном производстве, для чего им необходимо получить судебное решение в форме постановления суда. Обвиняемый или другие лица с согласия или по поручению обвиняемого вправе заявить перед судом соответствующее ходатайство. Последняя точка зрения, на наш взгляд, является более обоснованной, поскольку законодатель четкого ограничения допуска «иного лица» только на судебные стадии не установил и толкование в данном случае должно осуществляться согласно общему принципу благоприятствования защите.

Допуск лица, не являющегося адвокатом, к участию в деле хотя и прямо предусмотрен законом (ч. 2 ст. 49 УПК РФ), но ставится в прямую зависимость от участия в деле адвоката. Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» N 1 от 5 марта 2004 г. разъяснил: поскольку в соответствии с частью 2 статьи 49 УПК РФ один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый, могут быть допущены судом в качестве защитника только наряду с адвокатом, принятие отказа от адвоката влечет за собой и прекращение участия в деле этого лица (за исключением производства у мирового судьи).

По этому пути идет и правоприменительная практика. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отказала в допуске в качестве защитника Шавлина гр-на Марченко, не являющегося адвокатом, в кассационное рассмотрение дела на том основании, что адвокат в качестве защитника осужденного в кассационном рассмотрении дела не участвовал.

Кроме того, формулировка части 2 ст. 49 УПК РФ такова, что не раскрывает критериев допуска иного лица. По мнению А.В. Смирнова, закон не требует, чтобы указанные лица имели официальное юридическое образование, однако суд должен убедиться, что они достаточно разобрались в юридической стороне данного уголовного дела, чтобы хотя бы с помощью адвоката оказывать своему подзащитному реальную юридическую помощь. Допуск таких лиц не обязанность, а право суда.

Между тем решение вопроса о допуске защитника, о котором ходатайствует обвиняемый (подозреваемый), по усмотрению суда, как нам представляется, не совсем верно, поскольку «вполне возможна ситуация, когда суд может своим решением лишить лицо конституционного и конвенциального права на защиту». Представляется, прав А. Козлов, утверждающий, что к числу обстоятельств, в связи с которыми суд может отказать в допуске «иного лица» в качестве защитника, должны относиться лишь такие, которые явно свидетельствуют о невозможности его участия в деле: недееспособность лица, состояние алкогольного опьянения во время явки в суд и т.п.

Таким образом, мнение Пленума Верховного Суда РФ, научные позиции некоторых ученых и правоприменительная практика, основанные на толковании ч. 2 ст. 49 УПК РФ в свете вышеуказанного Постановления Конституционного Суда РФ, идут по пути ограничения права обвиняемого (подозреваемого) на использование им права выбора защитника по своему усмотрению.

Однако следует учесть, что относительно Постановления Конституционного Суда РФ N 2-П от 28 января 1997 г. особое мнение высказали сразу четыре судьи этого Суда, что довольно много, учитывая, что всего в принятии данного решения принимали участие девять судей. Причем аргументы, высказанные ими, представляются нам более убедительными, чем те, которые изложены в самом Постановлении.

Так, судья Конституционного Суда РФ В.И. Олейник отметил, что согласно статье 48 (часть 2) Конституции РФ каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеют право пользоваться помощью «адвоката (защитника)», а не просто «адвоката». Такая конституционная формулировка этого права является неслучайной.

Как было подчеркнуто в экспертном заключении Института русского языка им. В.В. Виноградова Российской академии наук, слово «адвокат» гораздо уже по сфере употребления, так как относится только к деятельности профессиональных юристов. Слово «защитник» шире, так как относится к деятельности любого лица, занимающегося защитой или представительством чьих-либо интересов в судопроизводстве. В нашей стране практически до конца 80-х годов правовая помощь обвиняемым в уголовном процессе оказывалась лишь членами коллегий адвокатов, выступавшими в качестве защитников.

В условиях отсутствия в этой сфере правоприменительной деятельности частной юридической практики это привело к укоренению в теории и практике ограничительной трактовки понятия защитника как юриста, являющегося членом добровольного объединения — коллегии адвокатов и получающего допуск к защите интересов и прав граждан лишь на основании ордера юридической консультации.

Однако в настоящее время широкое распространение получило оказание юридической помощи в иных организационно-правовых формах — юридическими кооперативами и фирмами, юристами-лицензиатами. Эти изменения как раз и нашли отражение в статье 48 (часть 2) Конституции РФ, гарантирующей обвиняемому и подозреваемому право на получение помощи не только адвоката, но и любого другого защитника.

Что касается именно конституционного смысла рассматриваемой нормы, то судья Конституционного Суда РФ Э.М. Аметистов отметил, что подлинные намерения авторов ныне действующей Конституции РФ можно уяснить из материалов Конституционного совещания 1993 года, на котором обсуждался ее проект.

В ходе этого Совещания неоднократно предпринимались попытки внести в проект нынешней статьи 48 поправки, имевшие целью ограничить круг лиц, оказывающих юридическую помощь, только членами коллегии адвокатов. Все эти поправки были отклонены в связи с тем, что их принятие, как указывалось на Совещании, привело бы к созданию «закрытых профсоюзов» для адвокатов, лишающих практики тех, кто не вступил в коллегию, и создающих «монопольное право» адвокатов оказывать юридическую помощь.

При этом подчеркивалось, что допуск на стадии предварительного следствия только представителей коллегии адвокатов существенно ущемляет права граждан и что, напротив, представленный проект обсуждаемой статьи (позволявший допускать на этой стадии участие других лиц) отвечает принципу свободного выбора защитника.

Как подчеркнул представитель одного из субъектов РФ, «главное, чтобы у человека при осуществлении его права на защиту был выбор независимого защитника по его убеждению. Не всегда существующие адвокатские структуры независимы от органов власти, и поэтому предоставление альтернативы для человека обратиться в коллегию адвокатов, в Союз юристов или к частному юристу, защитнику — это реализация в полной мере его права на осуществление защиты».

Таким образом, анализ текста ст. 48 Конституции РФ убедительно показывает, что наиболее верное ее толкование дано судьей Конституционного Суда РФ В.О. Лучиным: смысл указания в ч. 2 ст. 48 Конституции РФ на право каждого задержанного, заключенного под стражу и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника) состоит не в том, чтобы ограничить обвиняемого в праве обратиться за помощью к другим лицам, а в том, чтобы обязать соответствующие правоприменительные органы обеспечить обвиняемому помощь именно адвоката даже в том случае, когда сам он по тем или иным причинам лишен возможности пригласить выбранного им защитника.

Представляется, что именно такое понимание права на защиту согласуется с международными стандартами, принятыми в этой области. В силу ст. 13 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый, чьи права и свободы нарушены, должен располагать эффективными средствами правовой защиты перед национальными властями. Данное право не раз подтверждалось в иных документах, принятых впоследствии государствами — членами Совета Европы. Так, о необходимости обеспечения каждому эффективных средств правовой защиты говорится в ст. 13 Итогового документа Венской встречи государств — участников СБСЕ (Вена, 15 января 1989 г.).

В 1990 году государства — участники Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, приняв Парижскую хартию для новой Европы, взяли на себя обязательство по обеспечению каждому человеку доступа к эффективным средствам правовой защиты, национальным или международным, против любого нарушения его прав, а в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (Копенгаген, 29 июня 1990 г.) заявили, что эффективные средства правовой защиты включают: право отдельного лица запрашивать и получать адекватную юридическую помощь, право отдельного лица запрашивать и получать помощь от других в защите прав человека и основных свобод и помогать другим в защите прав человека и основных свобод (п. 11.1, 11.2 ст. 11).

Резолюция Комиссии ООН по правам человека «О целостности судебной системы», принятая Комиссией ООН по правам человека на Пятьдесят восьмой сессии 19 апреля 2002 г., настоятельно призывает государства гарантировать, чтобы все лица, дела которых переданы на рассмотрение судов или трибуналов, имели право защищать себя лично или через посредство выбранного ими самими защитника.

Право на эффективную правовую помощь, как следует из Руководящих принципов, касающихся роли юристов, принятых на Восьмом конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в сентябре 1990 г., предполагает возможность обвиняемого обратиться к любому юристу (в том числе к лицам, выполняющим функции юристов) за помощью для отстаивания и защиты своих прав на всех стадиях уголовного разбирательства.
.

В Рекомендации N R (93) 1 «Об эффективном доступе к закону и правосудию для беднейших слоев населения», принятой Комитетом министров Совета Европы 8 января 1993 года, сказано: следует содействовать эффективному доступу беднейших слоев населения к внесудебным методам разрешения конфликтов путем расширения участия неправительственных организаций или добровольных организаций, оказывающих помощь беднейшим слоям населения, в таких квазисудебных формах разрешения конфликтов, как посредничество и примирение (п. «a» ст. 2).

Из названных международных документов, а также из ч. 2 ст. 45 Конституции РФ следует, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, лично, а также через выбранного им самим защитника. С этой целью каждый человек вправе обращаться за юридической помощью как к адвокатам, так и к другим лицам, чья помощь, по его мнению, будет для него эффективной.

В пользу допуска «иных лиц» к участию в функции защиты говорят и такие факты.

Во-первых, в стране мало адвокатов (около 40 тыс. на 146 млн. населения) и много уголовных дел. Есть районы, где адвокатура представлена одним-двумя-тремя адвокатами.

Во-вторых, многие следователи имеют «своих» адвокатов, которых они рекомендуют обвиняемым в случаях защиты по назначению. Ожидать эффективной защиты от таких адвокатов не приходится, хотя клиенты об этом, конечно, не знают.

В-третьих, есть проблема коррумпированности адвокатского корпуса. Имеются многочисленные примеры, когда в деле участвовал адвокат, который не только не оказал квалифицированной помощи, но и фактически «погубил» дело.

Так, по делу Иванова при участии адвоката, получившего гонорар в несколько тысяч долларов, судом был постановлен обвинительный приговор. И только благодаря вступлению в дело защитника от Общероссийского общественного движения «За права человека», т.е. «иного лица», удалось добиться отмены обвинительного приговора и вынесения оправдательного.

Как свидетельствуют эмпирические данные, на практике оказание юридической помощи осуществляется в подавляющем большинстве случаев профессиональными адвокатами. Так, на вопрос «Кем оказывалась Вам юридическая помощь?» ответы были следующие: адвокатом юридической консультации — 43,8%; юристом при профсоюзной организации — 10,4%; знакомым юристом — 33,6%; судьей — 10,2%; прокурором — 7,5%; сотрудником милиции — 10,6%; членом правозащитной организации — 2,6%; иным лицом — 6,5%.

Расширенный перечень лиц, могущих принимать участие в уголовном судопроизводстве в качестве защитников, содержится в Модельном УПК для стран — участников СНГ. Такими лицами могут быть:

1) адвокат;
2) другое лицо, имеющее высшее юридическое образование;
3) иностранный адвокат;
4) гражданин, уполномоченный на то, с согласия подозреваемого или обвиняемого общественным объединением или его руководящим органом;
5) родственник подозреваемого или обвиняемого, получивший на то их согласие (ч. 2 ст. 99).

Поскольку данный акт является рекомендательным для всех государств, входящих в СНГ, полагаем, что его положения должны быть учтены и в российском законодательстве.

Таким образом, решение вопроса о расширении круга лиц, допускаемых к участию в уголовном процессе в качестве защитников, требует немедленного законодательного разрешения. Это будет способствовать как усилению диспозитивных прав обвиняемого (подозреваемого) на выбор защитника по собственному усмотрению, так и повышению эффективности защиты по уголовным делам в целом.

Автор статьи: Н.П. ИСАЕВА

Именем Российской Федерации

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47.1, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности статей 50 и 52 УПК Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина Ю.Ю. Кавалерова. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.

Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.М. Данилова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. В соответствии со статьей 50 УПК Российской Федерации защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, который вправе пригласить несколько защитников (часть первая) и по просьбе которого участие защитника обеспечивается дознавателем, следователем или судом (часть вторая); в случае неявки приглашенного защитника в течение пяти суток со дня заявления ходатайства о приглашении защитника дознаватель, следователь или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае его отказа принять меры по назначению защитника в порядке, определенном советом Федеральной палаты адвокатов; если участвующий в уголовном деле защитник в течение пяти суток не может принять участие в производстве конкретного процессуального действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе произвести такое действие без участия защитника, за исключением ряда случаев (часть третья); если в течение 24 часов с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу явка защитника, приглашенного им, невозможна, то дознаватель или следователь принимает меры по назначению защитника в порядке, определенном советом Федеральной палаты адвокатов; при отказе подозреваемого, обвиняемого от назначенного защитника следственные действия с участием подозреваемого, обвиняемого могут быть произведены без участия защитника, за исключением ряда случаев (часть четвертая); если адвокат участвует в производстве предварительного расследования или судебном разбирательстве по назначению дознавателя, следователя или суда, расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета (часть пятая).

Статья 52 данного Кодекса устанавливает, что подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника; такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого и заявляется в письменном виде, а если он заявлен во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия (часть первая); отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда (часть вторая) и не лишает подозреваемого, обвиняемого права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу; допуск защитника не влечет за собой повторения процессуальных действий, которые к этому моменту уже были произведены (часть третья).

Конституционность приведенных норм оспаривает гражданин Ю.Ю. Кавалеров, утверждая, что они противоречат статьям 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 48 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют суду вопреки воле подсудимого допускать к одновременному участию в уголовном деле защитников как по соглашению, так и по назначению, не ограничивая при этом количество защитников.

Как следует из жалобы и приложенных к ней документов, 4 июля 2016 года в Кызылский городской суд Республики Тыва поступило уголовное дело по обвинению Ю.Ю. Кавалерова в совершении преступлений, предусмотренных частью третьей статьи 30, частью четвертой статьи 159, частью второй статьи 291 УК Российской Федерации. По делу в качестве обвиняемых привлечены также другие лица.

Постановлением от 28 июля 2016 года суд назначил Ю.Ю. Кавалерову защитника, а постановлением от 24 января 2018 года ему дополнительно назначен второй защитник. 5 февраля 2018 года заявление подсудимого об отводе второго из назначенных защитников суд оставил без удовлетворения.

6 ноября 2018 года родственники Ю.Ю. Кавалерова заключили соглашение о его защите приглашенным адвокатом, который на следующий день был допущен судом к участию в деле, а 30 ноября 2018 года заявил отвод ранее назначенным защитникам Ю.Ю. Кавалерова, в свою очередь отказавшегося от них ввиду наличия у него защитника по соглашению. Постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 30 ноября 2018 года отвод назначенным защитникам, а также отказ подсудимого от их помощи отклонены со ссылкой на то, что отказ от защитника не является обязательным для суда, а обстоятельства, исключающие участие в деле защитников по назначению, отсутствуют.

Принимая во внимание требования статей 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», статьи 50 и 52 УПК Российской Федерации являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той мере, в какой на их основании разрешается вопрос об отказе подсудимого от помощи защитника по назначению, притом что в уголовном деле участвует защитник по соглашению.

2. Статья 48 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому право на получение квалифицированной юридической помощи (часть 1), а каждому задержанному, заключенному под стражу, обвиняемому в совершении преступления — право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (часть 2). В силу этих положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее нормами, определяющими полномочия по регулированию и защите прав и свобод человека и гражданина (статья 71, пункт «в»; статья 76, часть 1), федеральный законодатель, действуя в рамках своей компетенции, создает надлежащие условия для реализации конституционного права на получение юридической помощи, с тем чтобы каждый в случае необходимости имел возможность обратиться за ней для отстаивания своих прав и законных интересов.

Право пользоваться помощью адвоката (защитника) признается в качестве одного из фундаментальных и международно-правовыми актами, являющимися в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы России. В частности, Международный пакт о гражданских и политических правах в пункте 3 статьи 14, а Конвенция о защите прав человека и основных свобод в пункте 3 статьи 6 предусматривают, что каждый обвиняемый в совершении преступления вправе иметь достаточное время и возможность для подготовки своей защиты и общения с выбранным им самим защитником, защищать себя лично или через посредство выбранного им защитника, а если он не имеет защитника, быть уведомленным об этом праве и, когда интересы правосудия того требуют, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно при недостатке у него средств для оплаты этих услуг.

Провозглашенное в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации право каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью защитника — во взаимосвязи с положениями международно-правовых актов и по смыслу правовых позиций, выработанных Конституционным Судом Российской Федерации, отмечавшим важность доверительных отношений подозреваемого, обвиняемого со своим защитником (постановления от 27 марта 1996 года N 8-П, от 29 ноября 2010 года N 20-П и др.), — предполагает возможность выбора защитника. Это позволяет достичь эффективности как получаемой юридической помощи, так и судебной защиты в целом, поскольку осуществление представительства в деле тем адвокатом, которому подзащитный доверяет и с которым он может согласовать позицию в ходе производства по делу (стратегию стороны защиты), максимально способствует реализации законных интересов подозреваемого, обвиняемого.

В Кодексе профессиональной этики адвоката (принят I Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года) также подчеркивается, что связь между адвокатом и доверителем основывается на лично-доверительном характере отношений между ними (статья 5 и пункт 1 статьи 6).

3. Право на самостоятельный выбор защитника не означает, однако, возможность выбирать в качестве такового любое лицо по усмотрению подозреваемого, обвиняемого и не предполагает участия в уголовном процессе любого лица в качестве защитника.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 января 1997 года N 2-П применительно к статье 48 Конституции Российской Федерации, положения ее части 2 не могут быть истолкованы в отрыве и без учета норм ее части 1, поскольку право пользоваться помощью защитника выступает одним из проявлений более общего права — на получение квалифицированной юридической помощи. По смыслу данной правовой позиции, право на получение этой помощи (которая в случаях, предусмотренных законом, оказывается бесплатно) не только является личным правом, которым подозреваемый, обвиняемый может воспользоваться по собственному усмотрению, но одновременно — в силу статей 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации — выступает гарантией обеспечения каждому, включая потерпевшего, полной и действенной судебной защиты в разумный срок, притом что осуществление участниками процесса своих субъективных прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Публично-правовая природа оказания юридической помощи подозреваемому, обвиняемому вытекает и из положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, который, регулируя порядок уголовного судопроизводства (часть первая статьи 1), призванного гарантировать, кроме прочего, защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (пункт 2 части первой статьи 6), запрещает адвокату отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого (часть седьмая статьи 49), предусматривает принятие мер по назначению защитника (части третья и четвертая статьи 50), определяет перечень обстоятельств, требующих обязательного участия защитника в уголовном деле и исключающих его участие (статьи 51 и 72), а также не связывает дознавателя, следователя и суд отказом подозреваемого, обвиняемого от защитника (часть вторая статьи 52). Этим нормам корреспондирует пункт 4 статьи 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», согласно которому адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты, не может принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случаях, указанных в подпунктах 1 и 2 этого пункта, в том числе если оно имеет заведомо незаконный характер, не должен занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя.

В силу публично-правовой природы оказания юридической помощи подозреваемому, обвиняемому его право на выбор конкретного защитника или на отказ от его услуг может быть ограничено в интересах правосудия в целях обеспечения быстрой, справедливой и эффективной судебной защиты прав и законных интересов не только этого, но и других подозреваемых, обвиняемых, участвующих в деле, а равно потерпевших от преступления лиц. Основаниями для такого ограничения могут быть, в частности, отказ или неспособность подозреваемого, обвиняемого защищать себя лично, ненадлежащая защита его интересов, наличие поводов для отвода избранного защитника, его длительная неявка и иные обстоятельства.

Аналогичной позиции придерживается Европейский Суд по правам человека, оценивая соблюдение подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. По его мнению, обвиняемый в преступлении должен иметь возможность обратиться за правовой помощью по своему выбору, что признается в международных стандартах прав человека способом обеспечения результативной защиты для обвиняемого. Однако, несмотря на значение доверительных отношений между адвокатом и его клиентом, данное право может при необходимости определенным образом ограничиваться в случаях бесплатной юридической помощи и если интересы правосудия требуют, чтобы обвиняемый был представлен адвокатом, назначенным судом. Внутригосударственные власти должны учитывать желание подзащитного в части его выбора представителя, но они могут пренебречь этим желанием, если существуют относимые и достаточные основания для этого, которые продиктованы интересами правосудия. Там, где подобные основания отсутствуют, ограничения в свободном выборе адвоката могут повлечь нарушение пункта 1 статьи 6 данной Конвенции наряду с подпунктом «c» пункта 3 той же статьи, если это отрицательно сказалось на защите обвиняемого с учетом разбирательства в целом (постановления от 25 сентября 1992 года по делу «Круассан (Croissant) против Германии», от 20 января 2005 года по делу «Майзит (Mayzit) против России», от 30 мая 2013 года по делу «Мартин (Martin) против Эстонии», от 20 октября 2015 года по делу «Дворский (Dvorski) против Хорватии» и др.). На основе такой позиции, примененной в решении от 24 августа 2010 года по делу «Прен (Prehn) против Германии», не признано нарушением требований данной Конвенции назначение дополнительного адвоката для обеспечения надлежащего хода разбирательства.

Гарантированное подпунктом «d» пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах право не является абсолютным. Интересы правосудия в рамках конкретного судебного разбирательства могут требовать назначения защитника против желания обвиняемого, особенно если обвиняемый существенным и систематическим образом препятствует надлежащему проведению разбирательства, или ему предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления, но он оказывается не в состоянии действовать в своих собственных интересах, или в тех случаях, когда это необходимо для защиты уязвимых свидетелей от дальнейшего стресса или запугивания, если им придется подвергнуться допросу со стороны обвиняемого. В то же время любое ограничение желания обвиняемого защищать себя лично должно преследовать объективные и достаточно серьезные цели и не выходить за рамки необходимого для отстаивания интересов правосудия (постановление Европейского Суда по правам человека от 4 апреля 2018 года по делу «Коррейя де Матуш (Correia de Matos) против Португалии»).

4. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал (определения от 17 октября 2006 года N 424-О, от 8 февраля 2007 года N 251-О-П, от 21 октября 2008 года N 488-О-О, от 17 декабря 2009 года N 1622-О-О, от 29 мая 2012 года N 1014-О, от 24 сентября 2012 года N 1617-О, от 28 мая 2013 года N 799-О, от 29 сентября 2015 года N 1854-О, от 28 января 2016 года N 114-О и от 27 февраля 2018 года N 261-О), что Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации прямо закрепил право подозреваемого, обвиняемого отказаться от помощи защитника в любой момент производства по уголовному делу (часть первая статьи 52), пригласить другого защитника или несколько защитников (часть первая статьи 50), установил случаи обязательного участия защитника в уголовном судопроизводстве и обязанность дознавателя, следователя и суда обеспечить участие защитника в форме его назначения при неявке приглашенного защитника в установленный законом срок (части третья и четвертая статьи 50, статья 51). При этом постановление о назначении защитника не влечет отстранения от участия в деле защитника, приглашенного подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого (определения от 28 июня 2018 года N 1409-О и N 1412-О).

Если назначенный защитник не устраивает подозреваемого, обвиняемого ввиду его низкой квалификации, занятой им в деле позиции или по другой причине, подозреваемый, обвиняемый вправе отказаться от его помощи, что, однако, не должно отрицательно сказываться на процессуальном положении привлекаемого к уголовной ответственности лица. В этом случае дознаватель, следователь, суд обязаны выяснить у подозреваемого, обвиняемого, чем вызван отказ от назначенного защитника, разъяснить сущность и юридические последствия такого отказа и при уважительности его причин предложить заменить защитника. Обоснованность отказа от конкретного защитника должна оцениваться в том числе исходя из указанных в статье 72 УПК Российской Федерации обстоятельств, исключающих его участие в деле, а также с учетом норм статей 6 и 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», закрепляющих полномочия и обязанности адвоката.

Вместе с тем часть вторая статьи 52 УПК Российской Федерации, находясь в нормативном единстве с частью первой той же статьи и статьей 51 данного Кодекса и не наделяя отказ от защитника свойством обязательности для дознавателя, следователя и суда, предполагает, что при разрешении соответствующего заявления в каждом случае следует установить, является ли волеизъявление лица свободным и добровольным и нет ли причин для признания такого отказа вынужденным и причиняющим вред его законным интересам. Тем самым названные нормы, будучи публично-правовыми гарантиями защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, направленными на защиту прав подозреваемого, обвиняемого, не предполагают возможности навязывать лицу конкретного защитника, от которого оно отказалось, исключают принуждение лица к реализации его субъективного права вопреки его воле. Осуществление права пользоваться помощью защитника на любой стадии процесса не может быть поставлено в зависимость от произвольного усмотрения должностного лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, т.е. от решения, не основанного на перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, предусматривающих обязательное участие защитника в уголовном судопроизводстве, в том числе по назначению.

5. Обеспечивая право подозреваемого, обвиняемого защищать свои права с помощью назначенного или выбранного им самим защитника, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации вместе с тем прямо не регламентирует ситуацию, связанную с участием в деле защитника по назначению, от которого подозреваемый, обвиняемый отказывается при одновременном участии в деле защитника по соглашению. Такой отказ не может рассматриваться как отказ от защитника вообще, так как право подозреваемого, обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи предполагается обеспеченным, а потому положение части второй статьи 52 УПК Российской Федерации о необязательности отказа от защитника для дознавателя, следователя и суда в данном случае не может применяться со ссылкой на защиту прав подозреваемого, обвиняемого. Тем не менее это не исключает возможности оставить без удовлетворения заявление лица об отказе от защитника по назначению при злоупотреблении правом на защиту со стороны этого лица, а также приглашенного защитника. Критерии наличия такого злоупотребления выработаны судебной практикой.

Так, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 18 постановления от 30 июня 2015 года N 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» указал, что суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса, поскольку в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц.

Правоприменительная практика также свидетельствует, что непринятие отказа подозреваемого, обвиняемого от назначенного ему защитника может быть продиктовано необходимостью обеспечить разумные сроки производства по делу, угроза нарушения которых вызвана злоупотреблением правом на защиту, когда процессуальное поведение подозреваемого, обвиняемого или приглашенного защитника, будучи недобросовестным, ущемляет конституционные права иных участников судопроизводства. По мнению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, непринятие судом отказа подсудимого от назначенных защитников и одновременное участие по делу приглашенных и назначенных защитников могут быть — с учетом конкретных обстоятельств, характеризующих поведение обвиняемого и защитников, — признаны не противоречащими закону и не нарушающими право на защиту. Соответствующими обстоятельствами могут признаваться, в частности, сделанные неоднократно и без каких-либо оснований заявления о замене защитника, его неявка под разными предлогами в судебное заседание, т.е. действия, явно направленные на воспрепятствование нормальному ходу судебного разбирательства и указывающие на злоупотребление правом (определение от 25 июля 2012 года N 5-Д12-65).

Подобная практика согласуется с интересами правосудия и направлена на реализацию предписаний статей 17 (часть 3), 46 (часть 1) и 48 Конституции Российской Федерации в ситуации, когда подозреваемый, обвиняемый, его защитник по соглашению злоупотребляет правом на защиту и такое злоупотребление дезорганизует ход досудебного либо судебного процесса, направлено на срыв производства по делу. Вместе с тем решение об отклонении отказа от защитника по назначению при участии в уголовном деле защитника по соглашению по мотивам злоупотребления правом на защиту должно быть обоснованным и мотивированным и само по себе не должно исключать возможности приглашенного защитника выполнить взятое на себя поручение.

Таким образом, статьи 50 и 52 УПК Российской Федерации не могут расцениваться как противоречащие Конституции Российской Федерации, поскольку они по своему конституционно-правовому смыслу не позволяют дознавателю, следователю или суду оставлять без удовлетворения заявление лица об отказе от защитника по назначению при участии в уголовном деле защитника по соглашению, если в поведении этого лица и приглашенного защитника отсутствуют признаки злоупотребления правом на защиту. Применение впредь данных положений вопреки указанному конституционно-правовому смыслу не допускается.

Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь пунктом 12 части первой статьи 75 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», считает возможным установить особенности исполнения настоящего Постановления в отношении конкретного дела заявителя, состоящие в следующем. Судебные акты, вынесенные в отношении Ю.Ю. Кавалерова на основании статей 50 и 52 УПК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий, что во всяком случае не предполагает повторного совершения процессуальных действий, если присутствие в деле адвоката по назначению после непринятого отказа от него не сказалось отрицательно на защите обвиняемого с учетом разбирательства в целом.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47.1, 71, 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать статьи 50 и 52 УПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу они не предполагают, что дознаватель, следователь или суд может оставить без удовлетворения заявление лица об отказе от защитника по назначению при участии в уголовном деле защитника по соглашению, если отсутствует злоупотребление правом на защиту со стороны этого лица, а также приглашенного защитника.

2. Конституционно-правовой смысл статей 50 и 52 УПК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает впредь любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

3. Правоприменительные решения, вынесенные в отношении гражданина Кавалерова Юрия Юрьевича на основании статей 50 и 52 УПК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.

4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Конституционный Суд
Российской Федерации

Ранее защитники наряду с адвокатом апеллировали к определению КС, смысл которого состоит в том, что однажды допущенный защитник наряду с адвокатом сохраняет свой статус на всех стадиях судебного производства.
:
По смыслу правовых позиций, изложенных Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 26 декабря 2003 года N 20-П и Определении от 8 февраля 2007 года N 257-О-П, Конституция Российской Федерации определяет начальный, но не конечный момент осуществления обвиняемым права на помощь адвоката (защитника), поэтому оно должно обеспечиваться обвиняемому на всех стадиях уголовного процесса, в том числе при исполнении приговора. При этом лицо, допущенное к участию в уголовном деле в качестве защитника, не утрачивает свои уголовно-процессуальные права и обязанности в последующих стадиях производства по делу. Наделение же полномочием представлять интересы осужденного в стадии исполнения приговора лишь адвокатов являлось бы неоправданным ограничением конституционного права на юридическую помощь.
П. 10 ППВС 29 стал в 2015 году шоком для всех: «По смыслу положений части 2 статьи 49 УПК РФ, защиту обвиняемого в досудебном производстве вправе осуществлять только адвокат».
Естественно, состоялась попытка оспорить в КС недопуски защитников наряду с адвокатами на досудебных стадиях. В 2016 году КС вынес , в котором подтвердил правоту ВС в его позиции, изложенной в п. 10 ППВС-29.
Предыстория там была такая:
15 декабря 2015 года судья районного суда направил начальнику следственного изолятора письмо, содержащее просьбу ограничить доступ В.М. Гладкова, ранее допущенного наряду с адвокатом к участию в уголовном деле в отношении А.К. Борисова в качестве его защитника, в следственный изолятор для общения с ним, поскольку, согласно тексту письма, полномочия В.М. Гладкова — по смыслу части второй статьи 49 УПК Российской Федерации — прекратились вследствие возвращения уголовного дела прокурору в порядке статьи 237 данного Кодекса, т.е. на досудебную стадию, а после нового поступления дела в суд первой инстанции вопрос о допуске к участию в деле не разрешался. С приведенными доводами согласились председатели как районного, так и областного судов. Постановлением рассматривающего указанное уголовное дело районного суда от 18 января 2016 года в удовлетворении вновь заявленного подсудимым ходатайства о допуске В.М. Гладкова в качестве защитника было отказано. Впоследствии же В.М. Гладков был привлечен к административной ответственности по статье 17.3 «Неисполнение распоряжения судьи или судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов» КоАП Российской Федерации за попытку войти в зал судебного разбирательства наряду с адвокатами, сопровождавшуюся нарушением правил поведения в суде и неподчинением требованиям судебного пристава (постановление мирового судьи от 16 февраля 2016 года).
Позиция КС изложена довольно подробно, она ставит жирный крест на возможности защитника наряду с адвокатом участвовать в процессе вне судебных стадий. Даже в случае возвращения в суд первой инстанции дела, по которому защитник наряду с адвокатом уже был допущен, требуется снова рассмотреть этот вопрос — предыдущее решение о допуске учитывается, но не предрешает:
По смыслу части второй статьи 49 УПК Российской Федерации, а также правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации (пункт 10 постановления Пленума ВерховногоСуда Российской Федерации от 30 июня 2015 года N 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве»), защиту в досудебном производстве по уголовному делу вправе осуществлять только адвокат.
Лицо, не являющееся адвокатом и допущенное к участию в суде первой инстанции в качестве защитника, вправе обжаловать судебное решение в апелляционном порядке и принять участие в заседании суда апелляционной инстанции; если же такое лицо не принимало участия в суде первой инстанции, то в суде апелляционной инстанции оно по определению или постановлению суда может быть допущено в качестве защитника лишь наряду с адвокатом.
Статус защитника не требует дополнительного подтверждения судом в последующих судебных стадиях производства по уголовному делу только тогда, когда указанное лицо принимало участие в качестве защитника в суде первой (предыдущей) инстанции.
При возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом согласно частям первой и первой.2 статьи 237 УПК Российской Федерации защиту обвиняемого на данном этапе уголовного процесса вправе осуществлять лишь адвокат.
Принимая уголовное дело к своему производству (при поступлении уголовного дела в суд первой инстанции для нового судебного разбирательства), суд в силу части первой статьи 11 УПК Российской Федерации обязан разъяснить подсудимому его право на приглашение выбранного им защитника, а разрешая вопрос о наличии или отсутствии обстоятельств, препятствующих участию в деле приглашенного в качестве защитника лица, суд не может не учитывать прежнее судебное решение, которым это лицо было допущено к участию в судебном заседании. Сама же процедура разрешения судом вопроса о допуске к участию в деле в качестве защитника близкого родственника обвиняемого или иного лица направлена на защиту прав и законных интересов обвиняемого и не может расцениваться в качестве нарушения или ограничения его права на защиту, притом что решение суда об отказе в допуске в качестве защитника должно быть мотивированным и может быть обжаловано заинтересованными лицами в вышестоящий суд.
Все ранее изложенные в профильном форуме рекомендации утрачивают значение в части, противоречащей определению КС

Определение Конституционного Суда РФ от 20.04.2017 N 765-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Махалина Сергея Анатольевича на нарушение его конституционных прав пунктом 13 части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Указанной норме корреспондирует и пункт 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации, закрепляющий право защитника знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения в любом объеме, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в частности с помощью технических средств (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 2016 года N 20-О, от 29 марта 2016 года N 476-О, от 19 июля 2016 года N 1601-О и от 28 февраля 2017 года N 284-О).

Определение Конституционного Суда РФ от 28.03.2017 N 542-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Кравцова Геннадия Николаевича, Петрина Евгения Юрьевича и Смирнова Евгения Евгеньевича на нарушение их конституционных прав рядом норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

1. Граждане Г.Н. Кравцов и Е.Ю. Петрин, осужденные за совершение преступления, предусмотренного статьей 275 «Государственная измена» УК Российской Федерации, а также гражданин Е.Е. Смирнов, являющийся адвокатом и осуществлявший защиту прав и интересов указанных лиц при производстве по их уголовным делам, в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации просят признать не соответствующими статьям 1 (часть 1), 2, 15 (часть 4), 17 (части 1 и 3), 19 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 48, 55 (часть 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации пункты 9, 12 и 13 части четвертой статьи 47 «Обвиняемый», пункты 1 и 7 части первой статьи 53 «Полномочия защитника» и часть вторую статьи 217 «Ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела» УПК Российской Федерации.

Определение Конституционного Суда РФ от 28.02.2017 N 284-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Изофатенко Евгения Алексеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 13 части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Указанной норме корреспондирует и пункт 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации, закрепляющий право защитника знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения в любом объеме, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в частности с помощью технических средств (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 2016 года N 20-О, от 29 марта 2016 года N 476-О и от 19 июля 2016 года N 1601-О).

Определение Конституционного Суда РФ от 25.10.2016 N 2358-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Алиева Гаджи Алиевича, Бадамшина Сергея Викторовича и Ивановой Александры Павловны на нарушение их конституционных прав статьей 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»

Вступив в уголовное дело в качестве защитника путем предъявления удостоверения адвоката и ордера на исполнение поручения, выданного соответствующим адвокатским образованием (части третья и четвертая статьи 49 УПК Российской Федерации), адвокат наделяется соответствующими процессуальными полномочиями, предусмотренными статьей 53 УПК Российской Федерации, к числу которых относится и право иметь с подозреваемым, обвиняемым свидания в соответствии с пунктом 3 части четвертой статьи 46 и пунктом 9 части четвертой статьи 47 данного Кодекса (пункт 1 части первой), являющееся важным условием реализации иных прав, гарантированных уголовно-процессуальным законом названным участникам уголовного судопроизводства.

Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2016 N 2032-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Астахова Павла Васильевича на нарушение его конституционных прав рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что обвиняемый имеет право представлять, а его защитник — также собирать доказательства; защитник вправе привлекать специалиста в соответствии со статьей 58 этого Кодекса (пункт 4 части четвертой статьи 47, пункты 2 и 3 части первой статьи 53 и часть третья статьи 86). Специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном этим Кодексом, в том числе его статьями 58, 164, 168 и 270, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2016 N 2033-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Украины Лысого Александра Николаевича на нарушение его конституционных прав рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Оспаривая положения статей 11, 16, 19, 47, 53, 130, 232, 247, 312, 389.1, 389.5, 389.7 и 401.15 УПК Российской Федерации, заявитель обосновывает нарушение своего права на судебную защиту рассмотрением уголовного дела в отсутствие обвиняемого и избранного им защитника.

Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2016 N 1943-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Иванова Александра Павловича на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 47, 53, 74, 75, 86 и 89 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также статей 11 и 12 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»

пункта 4 части четвертой статьи 46 «Подозреваемый», пункта 4 части четвертой статьи 47 «Обвиняемый», пункта 2 части первой статьи 53 «Полномочия защитника», статьи 86 «Собирание доказательств» УПК Российской Федерации, а также пункта 1, подпунктов 1, 3, 5, 7 пункта 3 статьи 6 «Полномочия адвоката» Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», как не предоставляющих стороне защиты права на самостоятельное получение доказательств, отвечающих требованиям уголовно-процессуального закона;

Определение Конституционного Суда РФ от 19.07.2016 N 1621-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Боровкова Александра Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 53, частью третьей статьи 412.5, частью первой статьи 412.9 и пунктом 2 части второй статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

статью 53 «Полномочия защитника», наделяющую защитника рядом прав, однако не предполагающую, как считает А.А. Боровков, обязанности их реализовывать при оказании юридической помощи осужденному в суде второй (кассационной) инстанции, в том числе ознакомиться со всеми материалами уголовного дела и подать соответствующую жалобу на приговор;

Определение Конституционного Суда РФ от 19.07.2016 N 1601-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Броновского Марка Александровича на нарушение его конституционных прав пунктом 13 части четвертой статьи 47 и пунктом 7 части первой статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации М.А. Броновский просит признать не соответствующими статьям 24 (часть 2), 45 (часть 2) и 37 Конституции Российской Федерации пункт 13 части четвертой статьи 47 и пункт 7 части первой статьи 53 УПК Российской Федерации, утверждая об их неопределенности, допускающей, по его мнению, их произвольное толкование органами предварительного следствия и судами, что нарушает его конституционные права.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *